Чтение онлайн

Увидев слезы в уголках моих глаз, его лицо потяжелело. Притянув меня в свои объятия, его голос был низким:

— Что случилось?

Я покачала головой. Я так страдала от боли в сердце, что не хотела ни о чем говорить

Герман Леонидович, который еще не видел Татьяну, стоял рядом. Хотя мужчина и выглядел обеспокоенным, он все равно ничего не сказал и пошел в гостиную искать женщину.

Минут через десять он помог ей выйти. Все ее лицо, казалось, было цвета мела, а на лбу выступила испарина.

Вероника вдруг произнесла:

— Что такое? Ты так бледна и вспотела, быстро в больницу надо ехать.

Татьяна же, закачав головой, отмахнулась:

— Нет-нет, не нужно, я в порядке. Слегка разболелся живот, через некоторое время пройдет.

Алешин, беспокоившись, посмотрел на нее и произнес:

— Давай лучше все-таки съездим в больницу.

— Не нужно! – сжала она мужчину, а в голосе сквозила боль: — Через некоторое время будет лучше. Сегодня мы все вместе будем встречать Новый год.

Герман Леонидович нахмурился, а по всему его лицу читалась тревога.

Посмотрев на мать, я на долю секунды погрузилась в тишину, а после проговорила: — Поехали в больницу. Если вдруг это аппендицит, то тогда будет беда.

Герман, посмотрев на меня, недолго думая, поднял Татьяну и вышел из виллы, Вероника тоже последовала к выходу.

Глядя на их встревоженные силуэты, я невольным образом сжала руки, а потом ощутила, как пара больших рук обхватила меня. Подняв глаза, я увидела на себе взгляд Руслана. Взгляд смоляных глаз мужчина казался тяжелым и сдержанным, а голос глубоким:

— Не волнуйся. Больница недалеко.

Я кивнула головой, но на сердце все равно теплилась какая-то неспокойность. И по итогу я последовала за всеми на выход.

Будучи в больнице, доктор определил, что у Сорокиной оказался аппендицит и ей в срочном порядке нужна операция, поэтому Вероника вернулась на виллу, чтобы присмотреть за Любашей. Остальные же остались караулить.

В коридоре больницы повсюду сновал холодный, пронизывающий до глубины души, ветер. Надолго уставившись в какую-то одну точку, в глазах появилась боль, из-за чего я, вздохнув, перевела взгляд. «Отделение экстренной помощи» – как же резали глаза эти слова.

— Не волнуйся, все будет в порядке! – голос Демидова был мягким. Даже несколько спокойным.

Кивнув, я прислонилась к мужской груди. Будучи окоченевшей от холода, он всячески пытался отдать мне свое тепло.

«Бах!». Вдруг двери отделения экстренной помощи открылись, а главный хирург, сняв перчатки, вышел наружу.

Герман тут же бросился вперед и спросил:

— Доктор, как моя жена?

— Операция прошла успешно, можно будет выписываться после нескольких дней госпитализации, не переживайте, – договорив, мужчина ушел, так как у него была еще операция.

Я в свою очередь с облегчением выдохнула, и все мое напряжение вдруг ослабло.

Вскоре несколько медсестер вывезли Татьяну и довезли ее прямо до палаты. Алешин последовал за ними, а я же, оставшись стоять на месте, спустя время сказала:

— Все, пошли.

Увидев, что я направляюсь к лифту, Руслан спросил:

— Ты не зайдешь в палату?

Я покачала головой:

— Нет, не пойду. Люба же дома.

Руслан в свою очередь просто промолчал. Когда мы сели в машину, всю дорогу стояла гробовая тишина. Глядя в окно на мерцающие огни вечернего города, я невольно вздохнула. На улице уже стемнело.

Подумав об ужине, что я хотела передать Жанне, в тот момент начала опасаться, что, наверное, девушка уже давным-давно поела, поэтому, нащупав свой сотовый, я хотела позвонить ей, но почему-то телефон оказался выключен. Включив его, я набрала номер девушки, а та, приняв вызов, сразу же проговорила:

— Как Татьяна Валерьевна? Все в порядке?

Оцепенев, я невольно ответила:

— А ты как.

.. узнала?

Та сказала:

— Когда ты тогда положила трубку после разговора со мной, я перезвонила тебе, но твой телефон оказался выключенным, я начала переживать, что с тобой что-то могло случиться, поэтому позвонила тебе на домашний. Ответила Люба и сказала, что бабушка заболела, вот я и подумала, что это, должно быть, Татьяна Валерьевна. Вот так и узнала все.

Я кивнула и несколько виновато произнесла:

— Я ведь хотела завести тебе еду, но вдруг возникли дела, и я все на свете забыла... Ты ела?

Жанна угукнула:

— Ой, да ладно, у тебя там такое произошло, а ты еще думаешь о всяком. Я дома и у меня есть гувернантка, что присматривает за мной, поэтому не волнуйся, главное, что с Татьяной Валерьевной все хорошо.

Я кивнула и, вспомнив о Давиде, спросила:

— Мой брат у тебя?

Что ж, вероятно, вопрос оказался слишком уж деликатным, потому что девушка ответила только спустя некоторое молчание:

— Он, думаю, занят.

Мда, похоже, он их в последнее время не навещал. Подавив свои переживания, я сказала:

— Береги себя.

Попрощавшись, я положила трубку. В ту секунду Демидов сжал мою руку, а голос мужчины был низким и успокаивающим:

— Не волнуйся. Сейчас вернешься и обязательно отдохни.

Кивнув, я покосилась на мужа и вдруг почему-то решила произнести:

— В книгах пишут, что мужчина, который любит женщину, даже мертвым все равно приползет к ней. Но почему же я вижу отнюдь не это?

Дело не в том, что Давид не испытывал чувств к Жанне, будучи вместе столькие годы, он все-таки привык к ее присутствию. Но почему же все равно был так холоден к ней, когда она наиболее слаба и уязвима? Что ж, похоже, душевные раны, оказываются, гораздо болезненнее физических.

Руслан, держав руль одной рукой, покосился на меня, а в мужском взгляде читалась небывалая нежность:

— В книгах, знаешь ли, призраки со всякими иными мирами тоже есть. И разве все это существует в реальности?

Я покачала головой. Руслан же слегка улыбнулся:

— Вот поэтому и нельзя верить всему, что написано в книгах.

Пребывая в безразличии, я ничего не ответила.

По возвращению на виллу было уже очень поздно. Погода в Москве снова стала сумрачной, и Вероника сказала, что скоро должен пойти снег. Собственно, как это и бывает в столице каждый год.

Ну, собственно, как тетя и говорила, в первый день после Нового года действительно начался снегопад. Белые и кружащиеся повсюду снежинки осветили всю комнату.