Чтение онлайн

Хотя ситуация с дочерью тяжёлая, никто не умрёт, как в случае с Леной, но кто знает, как поступит Яков потом. Он говорил, что мы не найдём законно подходящие органы для трансплантации, поэтому дал мне решение и позволил уйти. Стоит провести операцию, тогда сразу сможет использовать Иду, чтобы шантажировать нас.

А когда свяжется со средствами массовой информации и начнёт придумывать небылицы, то наши семьи не смогут оправдаться перед толпой. Посмотрела на Руслана, он поджал губы, словно от чём-то задумался. Помолчав долгое время, посмотрел на меня и молвил:

— Пока мы не можем провести Любе операцию. В деле с трансплантацией мы можем пойти лишь легальным путём. Этого ребёнка нельзя опрометчиво трогать. Нужно найти способ упрочить позицию твоих родителей, а я как можно скорее найду подходящего донора, Любе остаётся лишь ещё подождать.

Я поджала губы, хотя в душе мне настоятельно не хотелось этого, но я всё же кивнула, я не могу из-за своего желания завести в безвыходное положение две семьи

— В настоящее время в этой ситуации лучше продолжать придерживаться первоначально проложенного направления, пока не разглашай эту информацию, - он высказался, достал телефон и позвонил Захару.

Кажется, поручает тому заняться какими-то делами в Беларуси, у меня теперь нет настроения беспокоиться о них. Потому что в своей голове я обдумываю, как завтра пойти с Игнатом в больницу.

***

На следующий день.

Руслан поехал в Беларусь по делам компании. Уехал в спешке, сказал, на нескольких пунктах доставки там произошли инциденты, потому ему требуется уладить всё. Я осталась в Казани, продолжая разбираться с делом Любаши. Игнат отправил мне сообщение с адресом больницы и временем встречи, перед тем как выйти из дома, я позвонила матери. Её голос звучал так, словно она не спала всю ночь, из-за чего звучал сипло, когда сняла трубку:

— Эмилия, что случилось?

— Мам, результаты обследования Иды пришли? Доктор сказал, когда можно провести трансплантацию?

— Ещё нет, наверное, будут к обеду, дождёмся полудня и посмотрим. Однако врач вчера приходил и сказал, что о пациентке нет никакой информации, перед проведением операции требуется внести данные в больничную систему. Её больничной карточки нет, врачи не могут провести операцию. Свяжись с родителями девочки, вели им переслать нам информацию о ней. Если можно, мы отправим человека, чтобы привезти их, чтобы они поставили подпись на согласие об операции, - мать говорила устало.

Я замерла и выпалила:

— Мам, у Иды нет свидетельства о рождении, её родители произвели на свет семь или восемь детей, а свидетельство есть лишь у одного. Оформление займёт много времени, операция Любочки будет продолжать откладываться. Это я не обдумала с самого начала, поэтому придётся вам доставить неудобств на это время.

Она явно была шокирована:

— Как может не быть свидетельства? Какие родители не будут регистрировать семеро детей? Что они будут делать потом? Придумай какой-нибудь способ, это безнадёжная ситуация. Попроси Георгия отвезти Иду и дать её родителям денег, чтобы они оформили документы на неё.

Я кивнула, согласилась и повесила трубку. Дело девочки заключается не только в проблеме с регистрацией, сейчас нет возможности поведать матери все подробности, поэтому остаётся лишь временно отложить это, я должна сначала расследовать дело Якова. Раз уж Любе требуется сделать операцию, все формальности и процессы требуется завершить должным образом. Если мы по глупости проведём операцию, то у нас не будет способов оправдаться.

Повесив трубку, я поймала такси и поехала по отправленному Игнатом адресу. То место находилось в пригороде, машина остановилась около заводского здания. Я посмотрела на заброшенное место и обомлела, эта местность совсем не похожа на больницу, это заброшенный много лет назад завод!

У ворот фабрики стоял мужчина преклонного возраста, я подошла к нему, готовясь подтвердить адрес, тогда позвонил Игнат. Подняла трубку, тот не стал ничего объяснять, просто выпалил:

— Заходи, не задавай никаких вопросов сторожу. У него старческое слабоумие и он ничего не знает.

Я ошарашенно застыла, увидела, как сторож смотрит на меня с улыбкой, улыбнулась в ответ и зашла на территорию завода. Как и объяснил Игнат в телефонном разговоре, я прошла круг и сразу нашла двухэтажные здание, он велел мне подождать внизу.

Пять минут спустя Игнат спустился вниз, открыл металлические двери в здание. Он надел рубашку с цветами, а поверх кожаную куртку, его большой живот выпирал из-под рубашки, как у беременной женщины. Увидев меня, он оглянулся вокруг, убедился, что я пришла одна, слегка приподнял брови и очевидно удивлённо произнёс:

— Полагал, ты как минимум возьмёшь с собой ещё одного человека, не ожидал, что придёшь одна.

Я улыбнулась:

— Но ведь пришла просто посмотреть больницу и оборудование, зачем приводить с собой людей? Разнести здесь всё?

Он улыбнулся, вслед за тем выпалил:

— Пойдём, врачи с оборудованием наверху, покажу тебе всё и успокою. Вы, богачи, ведёте дела осмотрительно и дорожите жизнью.

Идя за ним, я слабо улыбнулась и поджала губы:

— Ничего не поделаешь. В конце концов, речь идёт о моей собственной дочери. Мне нужно спасти её, а ни в коем случае не оставлять в опасном месте.

В лестничном пролёте раздался его смех, он ничего не сказал. Поднялся наверх, мы достигли второго этажа, и я вслед за ним вошла в железную дверь. За дверьми расположилось помещение в пятнадцать квадратных метров. Там стояло пару врачей в белых халатах, я тщательно пересчитала их, там находилось пятеро докторов.

.

Поздоровавшись с ними, Игнат произнёс:

— Ладно, все всё знают, давайте зайдём и посмотрим оборудование внутри, расскажите обо всём госпоже Афанасьевой. Если ей что-то будет непонятно, помогите с разъяснениями, не будьте неучтивыми.

Несколько человек закивали, впрочем, довольно радушно. Я не торопилась осматривать оборудование, посмотрела на Игната и произнесла:

— Господин Морозов, я ведь не профессионал, посмотрев оборудование, не смогу сказать, что конкретно в нём находится. У меня есть одно требование, не возражаете?

Он глянул на меня с улыбкой:

— Конечно, говорите, если оно разумное и законное, то я конечно же не откажу.

Разумное и законное? Меня это невольно позабавило, это разумно и законно? Я выпалила, глядя на него:

— Хочу посмотреть на дипломы этих врачей, мы ведь все знаем, что квалифицированные врачи, независимо от того, клинические они или хирурги, обладают дипломами. Вы ведь не против показать мне их?

На мгновение врачи впали в ступор, Игнат нахмурился и посмотрел на меня: