Чтение онлайн

Там, далеко в прошлом, у Джага не было совсем ничего, что он мог бы назвать своим.

А вот теперь, здесь, кое-что такое у него появилось.

У него появился этот корабль.

Команда. Все эти ниггеры, которых он учит.

И цель. Пока еще смутная и немного страшная даже для самого Джага. Но манящая и притягательная. Такая, про которую он впервые в жизни мог сказать честно перед самим собой:

Хочу.

Выходило так, что слухи о Море Цепей оказались правдивы. Здесь любой найдет новую жизнь.

А в моем случае, думал Джаг, это будет не новая, а скорее просто жизнь. Первая, настоящая.

За все то, что осталось позади, за свою жизнь в Авантии Джаг не дал бы и ломаного гроша. А за то еще совсем немногое, что обрел тут — готов был драться до смерти. Никто не отберет у него это море, в этом он был уверен совершенно точно.

Прохаживаясь по кораблю в свободное от муштры и тренировок время, Джаг наблюдал за командой. Прошло совсем немного времени с их общего заточения в трюме, и тогда они были врагами. Но теперь, когда страсти поутихли и все осознали взаимовыгодность сотрудничества, отношения медленно шли на лад. Никто не смотрел волком, когда Джаг спускался на нижние палубы, где моряки отдыхали после вахты и забавлялись скудными моряцкими забавами. Офицеры Джага тоже относились к нему если не с уважением, то хотя бы с должным почтением. За прошедшие дни появилось много новых назначений, хотя большая часть из них образовалась сама собой. Главным на тренировках по владению оружием закономерно стал могучий негр Дужо Камбала, знакомый Джагу еще из трюма. Дужо не был многословен, зато был до звериного серьезен во всем, не улыбался и почти не понимал по-авантийски, зато бойко и дюже серьезно мумбосил на своем языке, втолковывая другим ниггерам, как сражаться. Противоположностью ему был негр Ваба, также знакомый еще по трюму. Ваба был лысым, черным даже по сравнению с другими неграми, крупным, как Дужо, но совсем другим по характеру. Он был похож на прибалдевшего пса, смотрел с хитроватым прищуром и с самых первых дней на воле раздобыл себе принадлежности для курения. Он курил постоянно, ходил по трюму и дымил. На этой почве у них с Джагом даже случился скандал. Джаг увидел его на нижней палубе с зажженной трубкой, когда тот играл в ножики с толпой свободных после вахты негров, и хотел было в самых вольных выражениях растолковать ему и остальным, что представляет собой противопожарная безопасность на борту корабля, который полностью сделан из дерева. Но Ваба был таким типом, на которого долго орать не выйдет. Брань не наносила вреда духу этого жизнелюбивого и лиховатого ниггера. Вместо того, чтобы внять словам Джага, тот предложил сыграть с ним за право курить.

Джаг уселся напротив Вабы. Команда, моментально прознав о зрелище, стала стекаться в трюм, поглядеть на состязание, и скоро толпа собралась такая, что яблоку упасть негде.

Правила игры были простыми: надо положить клешню на бочку, растопырив пальцы, и пробить ножом между каждыми двумя, от большого к мизинцу и обратно. После чего сопернику предлагается повторить это. Скорость процедуры должна нарастать от раунда к раунду. Проигрывает тот, кто первым поранит палец.

Джаг быстро понял, что попал на чужое поле. Ваба был ловок, как бес, Джагу пришлось сильно попотеть, чтобы не отставать от ритма, наступил уже пятый раунд, и в нем нужно было молотить ножом так быстро, что мысль не поспевала за движениями. Ваба словно и не замечал нарастающей сложности игры. Нож в его руках прыгал по бочке все быстрее и быстрее, и в конце концов Джаг, конечно, проиграл.

— Ах ты пес копченый! — взревел Джаг, бросив нож, и рывком вскакивая из за игрального стола. Он сунул порезанный палец в рот, подержал там, и осмотрел рану. Порез был неглубокий, но он означал поражение.

Ниггеры вокруг весело хохотали, приветствуя победителя. Но все внимание, в том числе и Вабы, было приковано к Джагу — всем им было интересно, как поступит капитан. Сможет ли признать поражение, станет ли беситься из за пустячной игры?

— Ладно, — сказал Джаг, — хочешь курить — кури! Но если будет пожар, ты пройдешь по доске! Слушайте все: отныне негр Ваба будет также ответственным за пожарную безопасность на борту моего корабля! Все слышали? А теперь валите по местам. Вы, ниггеры, насколько я помню, сегодня сменились с вахты? Так какого дьявола вы еще тут стоите? Мало я вас гоняю? А ну живо по койкам, и чтобы до завтрашнего полудня я вас на ногах не видел!

Негры разбежались кто отдыхать, кто по делам, но все, как понял Джаг, остались довольны увиденным. Решение капитана было справедливым, и это вселило еще немного больше духа в их сердца. Жизнь налаживалась, как у Джага, так и у его моряков. Всем им, без сомнения, было больше по душе чувствовать себя людьми, которые могут изменить свою жизнь и сами выбрали свой путь, а не рабами, как было до этого, бесправными существами, близкими по статусу к скотине. Несправедливость и жестокость они уже видели, и поэтому должны были по достоинству оценить новое положение. Им все еще нужно было выполнять приказы и довольствоваться малым — скудными удобствами жизни на корабле, взамен отдавая все свои силы работе на нем, но, при этом, они теперь увидели, что и они имеют право голоса. Белый человек в их глазах всегда был врагом или хозяином, но теперь многие из них должны были пересмотреть свое мнение. Если до кого-то не дошло раньше, то уж теперь все точно понимали, что их рабство окончено, все они теперь — свободные люди, своей волей решившие стать моряками, а капитан — это не очередной погонщик или надзиратель с кнутом в руке, а такой же вольный человек. Главарь, и, безусловно, авторитет, но не тюремщик и не палач, а старший и руководитель, тот, кто научит их морскому делу и поведет за собой, а не погонит вперед плетью.

В этом событии, как позже понял Джаг, было гораздо больше смысла, чем он думал сначала. В тот момент, помимо подчинения, которого можно добиться разными способами, в душах его моряков зарождалась верность. Редчайшее в мире качество, которое не заслужить иначе, как личной добродетелью и справедливостью.

Он не знал точно, добился ли верности Вабы. Это будет проверено позже, но знал наверняка, что начало положено, и команда теперь не видит в нем узурпатора. Это было невероятно полезно, поскольку лишь действуя вместе, командой, возможно управиться с кораблем. За свои природные умения Ваба сделался старшиной у рулевых, и с должностью разобрался быстро, а помимо того, он оказался еще и умелым плотником, и еще до этого стал негласным старшим у мастеровой бригады. За то время, что прошло с освобождения, усилиями Вабы и людей, которых он себе подобрал, было устранено огромное количество повреждений, которые корабль понес в бою с пиратским брарраком. Несколько угрожающих пробоин в корпусе были умело заделаны, это при том, что ресурсов для ремонта почти не было. Но Ваба сумел справиться, пустив на материал то, что осталось после переработки внутренних помещений корабля из рабских трюмов в помещения для команды, чем занимался так же он со своей бригадой. На борту оставалось еще много повреждений, которые следовало исправить, но этим можно будет заняться позже, у безопасного берега, когда команда получит доступ к достойному инструменту и материалам.

Помимо Вабы и Дужо, был еще один умелый ниггер, Джаг решил, что назначит его офицером, как только представится возможность. Худой до страшного негр Мубаса, заслуживший звание старшины у пушкарей, отличался феноменальной проворностью. Работать с пушками и порохом ему не только хорошо давалось, но и нравилось по натуре. Мубаса, как оказалось, сердцем любил огонь и взрывы, искусство стрельбы из таких могучих орудий он постигал резво и ненасытно, что даже немного пугало — не хватало на борту вдобавок к санкционированному курильщику еще и натурального пироманьяка. Но с этим приходилось мириться, ведь другого способного человека на должность старшего у пушкарей Джаг найти не мог. Большинство негров все еще боялись пушек и от пороха предпочитали держаться подальше. В конце концов, решил Джаг, каждый чем-то одержим. Если ниггеру нравятся взрывы и пламя, ему точно найдется место на корабле.

Со своим ремеслом Мубаса разобрался очень быстро, и вскоре, как думал Джаг, будет творить с пушками чудеса. Уже сейчас Мубаса снаряжал любое орудие так же быстро, как опытный пушкарь, прослуживший на море много лет. Его пальба не отличалась точностью, но это лишь дело практики. Как и всем остальным, ему требовалось побывать в бою, чтобы понять, что он действительно делает не так, и как на самом деле надо. Тут уж ничего не поделаешь. Есть вещи, которым можно научить, а есть те, которым можно лишь научиться. Быстро определив в толковом малом задатки лидера и здравый ум, Джаг познакомил его с приборами для наведения — угломером и подзорной трубой. Зрение у Мубасы было превосходным от природы, и скоро он должен был научиться точно выверять расстояние и соответствующим образом наводить орудие на цель. Джаг сказал ему, что тот должен сам подбирать себе народ на должности пушкарей, и в целом негр справлялся. Ему сильно не доставало умелых кадров, но это была общая проблема корабля: любой моряк из команды в пушечном деле тянул разве что на пороховую обезьяну, и потому выбирать приходилось, больше полагаясь на общие навыки и характеристики моряка, чем на его умения. Джаг утвердил список, который при помощи Марны (Мубаса писать не умел) подготовил ему старшина пушкарей, и позволил ему провести еще одни учения под его собственным командованием. Пороха в трюме оставалось маловато, но он все равно не поможет, если никто не будет знать, как им пользоваться — так рассудил Джаг. В остальном он решил положиться на талант и мозги Мубасы.

Но, в том, что касалось ума, не было равных главному помощнику Джага, негритянке по имени Марна. Она была умна, хорошо считала и имела авторитет у команды. Надо было признать, что без нее Джаг не добился бы таких успехов в работе с этой бандой ниггеров. Благодаря Марне многие вопросы решались сами собой, без его участия. И хорошо, иначе Джагу приходилось бы целыми днями разбираться с мелкими проблемами ниггеров, затрачивая больше времени на то, чтобы для начала понять, о чем они толкуют. Должность боцмана, старшего по всем вопросам команды, сама собой прилипла к Марне, и Джаг был доволен таким стечением обстоятельств.

В целом, в работе с людьми было много удачных моментов. Неудачный был один и лихо перекрывал все достижения. Никто на корабле не мог взять на себя должность штурмана, даже сам Джаг. Корабль все еще плыл в неизвестность.

Джаг снова окинул хмурым взглядом разбросанные на столе навигационные принадлежности, со злости грохнул кулаками по столу, так, что предметы на нем подпрыгнули, и грязно выругался вслух.

Через мгновение он пожалел о содеянном. От удара по столу левая рука заныла в плече — месте старой раны.

Джаг прорычал проклятие и встал из за стола, направляясь к своей койке. Расшнуровав рубаху, он стащил ее через голову и поглядел на плечо. Увиденное заставило его выругаться еще плотнее, а в груди трепыхнулось холодное чувство.

Рана сильно гноилась, это было видно даже из под повязки, которая ее покрывала. Джаг зубами и свободной рукой стал разматывать тряпки. Нижние слои отходили с присохшей коркой из гноя и сукровицы, Джаг рычал от боли срывая их. Когда он полностью размотал рану, его передернуло. Плечо сильно распухло и покраснело, а вокруг раны кожа была грязно-фиолетовой. Сама дыра была черной от застаревшего гноя и свернувшейся крови. Джаг попробовал надавить на рану двумя пальцами, чтобы выжать из нее гнус, но тут же заорал от боли. Плечо нельзя было даже тронуть — боль моментально пронзала все тело до самых пят.