Чтение онлайн

— Вот дерьмо, я же гнию заживо…

От этой мысли, озвученной вслух, стало жутко, и холодное чувство в груди забилось сильнее.

В Риве Джаг повидал раненных, которые медленно загибались от самых разных ран. Воинственные ниггеры мазали свои копья дьявольскими ядами, которые готовили из им одним известных растений, и такие раны не заживали неделями, а раненный был живым покойником. Стрелы, которые они делали, были специально обработаны так, что их из раны не вытащить, не причинив несчастному страшную боль. Но хуже всего — и смертоноснее всего, — была обычная грязь. Яд убивает и человека, и весь прочий гнус, но то, что живет в обычной грязи, убить сложнее. Загрязненные раны чернели, зараза медленно расходилась по всему телу. Начиналась гангрена, с людей снимали целые куски почерневшего мяса, но помертвие было глубоко в крови, и уже необратимо уничтожало несчастного, расходясь по всем органам. В гноящихся ранах, прямо на еще живых людях, заводились опарыши. Питаясь омертвевшей плотью, они вырастали за считанные часы, и, проснувшись, пораженный этой дьявольской хворью мог с ужасом обнаружить, что из его раны кишащими комками валятся вонючие черви. Риванские мухи и другие насекомые откладывали в гниль свои яйца, и из них, также за считанные часы, вылуплялись мерзкие мясные мошки, которые роятся над умирающими, лишая их своим видом остатков духа. Редко помогала ампутация. Если вовремя отрезать мертвеющую руку или ногу, организм может одолеть заразу. Но это было чаще хуже смерти. Без руки человек не боец, без ноги — тем более. А также, не работник. Вернувшись домой без конечности, солдат может разве что пытаться выжить на нищенскую пенсию по ранению, но, скорее всего, околеет в смердящей канаве, как тысячи других до него. Жизнь безжалостна к калекам, особенно к солдатам, которые ничего кроме меча да ружья в руках не держали, а теперь не могут и этого. Среди колониальных солдат в Риве была широко распространена мрачная шутка: если дело дошло до ампутации, то лучше всего ампутировать голову.

— Вот зараза…

Джаг с ужасом рассматривал свою рану.

Он попытался еще раз надавить на нее, уже приготовившись к боли, но не выдержал и нескольких мгновений. Помертвие в ней расходилось медленно, даже воспалившиеся края раны еще чувствовали боль от любого прикосновения. Значит, хворь еще не распространилась далеко.

Джаг видел только один выход: рубить руку, вместе с плечевым суставом.

Но решиться на это он не мог. В целом рука работала хорошо, лишь иногда болела. Пальцы и мышцы слушались, все с ней по ощущениям было почти что в порядке. И все равно умом Джаг понимал, что с такой раной долго не живут.

Джаг был в состоянии легкой паники, и не услышал приближающихся к каюте торопливых шагов. Когда не запертая дверь распахнулась, он был захвачен врасплох. В каюту вбежала Марна.

— Капитан, там за бортом…

Она вдруг замерла на полуслове. Джаг ясно видел, как ее взгляд метнулся к ране на его плече, потом к его лицу.

— Капитан, твоя рана…

Было видно, что ее вид страшной раны ужаснул. Джаг же был сильно недоволен тем, что член команды застал его за таким занятием. Свою рану он также хотел бы сохранить в тайне от команды. Но шила в мешке не утаишь. Он быстро натянул на себя рубаху и встал с койки.

— Что за бардак на моем корабле? Почему вломилась без стука в каюту капитана?

Марна хотела было что-то сказать по поводу увиденного, но не стала. Вместо этого она приняла обычный вид, как будто ничего не видела, и сказала:

— Капитан, моряки увидели за бортом чудовище!

— Что?! Какое еще чудовище?

Джаг подхватил ножны с мечом, и зашагал мимо Марны к выходу на палубу, на ходу застегивая ремешки. Та бросилась следом.

— Чудовище, капитан Джаг! Гигантское чудовище!

Джаг вышел на палубу. Толпа негров громко голосила, все столпились у бортов, то и дело показывая пальцами в разных направлениях. Некоторые висели на снастях — все они смотрели за борт, в воду. Джаг шагнул к ним.

— Что тут происходит?

Негры принялись наперебой объяснять ему ситуацию на своем языке, иногда вставляя авантийские слова. Джаг никак не мог уяснить, что они ему втирают, но тут и сам все увидел.

Негры вдруг принялись орать и показывать пальцами за борт, предлагая ему взглянуть. А взглянуть было на что.

Чудовище имело в длину метров тридцать, настоящий гигант. Его было прекрасно видно в кристально чистой легкой воде, это и перепугало всех моряков. Оно передвигалось очень резво, разгоняя свою массивную тушу мощным хвостовым плавником. Морда твари была длинной, вытянутой, а главным достоинством ее была огромная пасть, в длину, наверно, занимавшая почти четверть всего силуэта существа. Пасть была продолговатой и узкой, как у крокодила, и полной мелких острых зубов, которые шли в несколько рядов. Быстро щелкая ею, тварь стремительно атаковала косяки толстой рыбы, пожирая за раз сразу несколько жертв. Косяки бросались врассыпную, но, повинуясь стадному инстинкту, снова сходились вместе, а чудище, делая под водой петлю, разворачивало свою массивную тушу, и вновь неслось в атаку.

Взбудораженные увиденным негры голосили наперебой. Все они смотрели на Джага, надеясь на разъяснения.

Обведя их взглядом, Джаг объявил:

— Это — олохор. Кит-убийца.

Имя чудовища волной прокатилось по толпе негров. Олохор! — шептали они друг другу, и смотрели то за борт — с откровенным страхом, то на Джага — с надеждой.

— Что нам делать, капитан?

Джаг осмотрел команду взглядом, в котором проглянулось хорошо знакомое его морякам тихое бешенство.

— Как что, болваны?! Живо спускайте шлюпки и готовьте багры. Сегодня мы ужинаем по королевски.

***

Олохор — одно из самых тупых и кровожадных созданий, что обитают в Море Цепей. Он абсолютно не способен испытывать страх или хотя бы опасение, даже при виде существ гораздо крупнее его, если такие вдруг встретятся. Потому что олохор привык считать себя самым крупным и опасным хищником всех известных вод. И в этом, надо признать, он был чертовски прав.

Олохор питался любой живностью, какую видел. По замыслу бога, или дьявола — до сих пор не ясно, кто сотворил такое чудище, — это существо к тому же росло всю свою жизнь, а потому самые старые из этих ублюдков размерами превосходили самый крупный известный корабль. Ученые мужи, исследуя этот проклятый всеми святыми вид зверья, сходились на мнении, что чудовище представляет собой подвид хищного кита, но далеко от него отстоящего. Когда-то древние предки олохоров могли еще и на сушу выползать, об этом говорили их могучие боковые полуплавники, которые присутствовали на их телах в количестве двух пар. Но потом они полностью перебрались в воду. Так говорили ученые, и Джаг хотел бы им верить, потому что никому, кто встречал олохора в море, не хотелось бы повстречать его еще и на суше.

Джаг видел олохоров, когда служил на авантийских кораблях в составе охраны торговой компании, а потом еще и читал об этих существах в монументальном мореходном трактате Mareunautica Magna за авторством сангритского ученого и морехода Валаско да Рахи. В Авантии этот труд по политическим причинам выходил под другим названием, и за авторством авантийца. Империя была недостаточно дряхлой, чтобы просто отвергать крайне полезные науки, даже вражеские, но слишком горделивой, чтобы признать, что их соперники сангриты в морском деле продвинулись гораздо дальше. Мареунавтика была важнейшим фундаментальным исследованием в морском деле, признанным во всех странах Ампары, потому что да-Раха в свое время избороздил множество морей и океанов, и повидал гораздо больше, чем любой другой моряк. Его книга описывала воды всего мира, и, безусловно, в ней Раха уделил место и для такого существа, как олохор.

По описанию из книги эта тварь была способна жрать все, начиная от мелкой рыбешки, и заканчивая небольшими кораблями. Основным способом пропитания ей служили собратья из китового рода. Олохор нападал на них сзади, крепко смыкая огромные челюсти на хвосте жертвы, и разматывая ее, пока та не испускала дух от потери крови. На кровавое пиршество слетались и другие олохоры, и между ними часто выходили раздоры, в ходе которых количество пищи увеличивалось за счет сокращения числа едоков. За свою излишнюю кровожадность олохор в оригинальной Мареунавтике, которая выходила в Сангрии, удостоился целого параграфа проклятий и обвинений в богопротивности. Раху можно было понять. Тот моряк, который видел яростное буйство олохоров, никогда этого не забудет. Особенно, когда их собирается больше трех. Под водой закипает жестокий бой, и огромные кровавые пузыри всплывают на поверхность, разрастаясь громадными красными пятнами. В бешенстве олохоры убивают все живое вокруг. Убивают нещадно и без всяких раздумий, и намного больше, чем способны сожрать.

В своей книге Раха также говорил, что на самом деле олохоры могут прожить огромную жизнь — две или три сотни лет, а то и больше. Он сам видел древнего олохора, который напал на его корабль и едва не потопил его. К счастью, ветер благоприятствовал его судну, а несколько точно попавших ядер из тяжелых пушек лишили чудище хода. Изучив тело убитого гиганта (тот был семьдесят метров в длину), Раха убедился, что это очень старый олохор, а рассказы жителей окрестных островов подтвердили его догадки. Та тварь истребила всех сородичей в своих владениях и нагоняла ужас еще на прадедов тех людей, из чего Раха и сделал свои выводы. К счастью, это был исключительный случай. Просто никто из них в силу буйного нрава не способен протянуть так долго. Все они погибают в бессмысленных боях друг с другом за пищу, которую все равно не смогут сожрать даже навалившись все вместе. За это Раха призывал возблагодарить бога, ведь будь олохоры хоть немного умнее и благоразумнее по отношению друг к другу, плавать по морю было бы совсем невозможно.