Чтение онлайн

— Переплывать океан не нужно. Ваш курс ляжет сначала на остров Святого Адмы, а затем на один неприметный остров в Россыпи, где вас будут ждать люди, которые примут груз на борт. Чтобы подчеркнуть серьезность намерений, я готова предложить вам аванс по две тысячи такатов каждому.

Это было уже что-то. Солидно, даже весьма. Но Джаг не спешил с выводами и бросаться на бесплатный сыр. Браться за дело, не зная его истинной стоимости, соглашаясь на участь помогальника, а не партнера — было не в его правилах. И хотя сумма задатка, довольно немалая, уже могла что-то говорить о предполагаемой прибыли, так быстро соглашаться на дело он все же не намеревался. Улькаир, как заметил Джаг, тоже не показывал мордой, что у него на уме. Хотя деньги ему, должно быть, требовались не меньше.

Словно прочитав его мысли, Улирет воздела очи горе, тяжело вздохнула и мрачным голосом произнесла, глядя на обоих:

— Черт, да ради кого я тут бисер мечу? По вашим гнусным харям сразу видно, что вы оба — редкостные бандиты и за золото глотки кому угодно перегрызете. Так почему бы не поговорить на чистоту?

Мыслями Джаг хотел было по привычке перевести для себя ее слова на более правдивый язык, но запнулся на первой же мысли — тут откровеннее и не скажешь.

— Послушайте, мессера, — проговорил Джаг, скрыв удивление, — я рад, что мы с вами нашли общий язык, но яснее от этого пока ничего не стало. А что до золота — за него глотки грызть станут и беззубые.

Улькаир тоже в стороне не остался:

— Да. Не терпится узнать, в чем обстоятельства дела и какова его реальная сумма в звонкой монете.

— Янтарное дерево, тысяча триста метров брусом. Быстро погрузили и доставили в нужное место. За услуги каждому по десять тысяч такатов, плюс две авансом.

Теперь понятно, почему она не стала петлять и выложила все в открытую, подумал Джаг, — шила в мешке не утаишь. Дело совершенно незаконное, об этом все знают.

После нескольких мгновений напряженного осмысления этих слов, первым заговорил Улькаир:

— Это не того ли янтарного дерева, на торговлю которым авантийский король наложил эмбарго?

— Да, — сказал Джаг. — Не то ли это янтарное дерево, возить которое позволено только капитанам, одаренным королевской торговой доверенностью? И за которое людей, ее не имеющих, коли поймают — казнят прямо в море, даже на берег не везут?

А в мыслях, тем временем, лихорадочно прикидывал, по какой цене такой груз может уйти. Торговля янтарным деревом в авантийской империи была фактически запрещена, потому как король порешил крепко наложить лапу на столь выгодное дело. На островах Моря Цепей этот вид деревьев произрастал в больших количествах, а изделия из него славились своей редкой красотой. За метр янтарного бруса в Авантии сейчас давали такатов сто, не меньше, и получалось — сто тридцать тысяч. Но надо было принять во внимание незаконность сделки, а это рубило примерно двадцать, если не все тридцать процентов цены на всевозможные взятки чиновникам и таможенникам. Так что, предположим, товар мог уйти за сто тысяч такатов. Двадцать четыре тысячи — перевозчикам, и после этого дочка Улирет поимеет с дела семьдесят с лишним тысяч.

— Да, это именно то самое дерево, о котором вы подумали, господа. А что? Сдрейфили?

У суки совершенно точно есть хватка. Иначе и быть не могло.

Улькаир, тем временем, тоже завершил подсчеты и пришел к тому же выводу — его сухая смуглая харя нахмурилась.

— Нам, стало быть, по двенадцать на капитана, а вам — все семьдесят?

— Не кривите морды, господа пираты! — строго одернула их Улирет. — А про мои расходы вы забыли? Все это дерево надо было где-то найти, нарубить и напилить из него брус. И все это под носом у авантийской власти. Мой поставщик сильно рискует, занимаясь этим делом, и желает видеть золото. Так же, как и те, кто повезет груз на ту сторону океана. К тому же, без меня никакого дела и не было бы. Так что решайте сейчас, или проваливайте. Я предлагаю вам огромные деньги за пару недель в море.

Джаг был с ней в целом согласен. Действительно, отсюда до Святого Адмы — суток пять при хорошем ветре, а оттуда до этого безымянного острова в малой цепи — меньше двух недель даже при плохом. Не надо никого убивать, не надо подставлять свое брюхо, никакой пальбы, никакой резни. Отвези груз и получи свои деньги.

Это в теории.

Как будет на деле — этого никто точно не скажет. Можно нарваться на патруль. Можно оказаться в кандалах и на суше. Но, при всех возможных угрозах, море — это море. Тысячи кораблей, больших и малых, идут по нему в эту самую секунду самыми разными курсами. Но выйди в него, и скорее всего пройдешь много месяцев, не увидев на горизонте ни единого паруса. Даже самые крупные острова, вроде авантийской Муйянки, на карте этого моря — ничтожно малы, что и говорить про пару кораблей, которые для него вообще песчинки. Шанс пройти незамеченным не то что есть. Он огромен.

— Итак, каково ваше решение?

Джаг и Улькаир нехотя переглянулись, быстро отвели взгляды и посмотрели на Улирет.

На этот раз Джаг сказал первым:

— Не знаю, мессера… Не знаю. Но вот если бы вы сказали, что даете авансом не две, а четыре тысячи, то я бы спросил, когда лучше отплывать.

Улирет выслушала его и повернулась к Улькаиру:

— А вы, капитан?

Тот пожал плечами и гадко проскрежетал:

— В этом случае я согласен с капитаном Джагом. Он говорит удивительно разумные вещи.

В недовольном прищуре голубых глаз Улирет Джаг видел намек на злость. Денег ей конечно было жалко, но просто так потерять сразу обоих партнеров она не могла.

Наконец, она сказала:

— В таком случае, господа капитаны, я бы ответила, что отплывать надо чем скорее, тем лучше.

***

Надо скорее выходить в море — эта идея глубоко засела в голове у Джага.

На суше мне что-то неймется, да и дело теперь есть. Проклятый Улькаир хоть сейчас готов отплывать — ему ремонт нужен разве что косметический. В тот день огнем пушек с будущего Козла ему только слегка обшивку поломало. А вот мое корыто надолго засело на суше. Уж почти полтора месяца в песке стоит. Как сказала Марна, а ей — Ваба, на починку нужна еще неделя, чтобы довести все до ума.

Слишком долго, думал Джаг. За неделю пьянства я тут весь город разгромлю. Так то я бы и рад не пить — да не могу! Как чую запах рома, как сам не свой становлюсь. И хоть бы уставал быстро — так ведь нет! Каждый раз словно все больше и больше в меня пойла вмещается, и кроет не постепенно, а разом, зато крепко и страшно. Потом только и выслушивай с похмелья, какие непотребства вытворял.

Так что надо скорее с суши убираться. Остатки денег в кармане еще шевелятся, — пьянствовать есть на что.

А потому, будучи в трезвом рассудке, Джаг предпринимал все возможное, чтобы как можно скорее организовать отплытие. И для этого, в первую очередь, нужно было набрать команду. Еще днем, сразу как трехстороннее партнерство мессеры Улирет, капитана Улькаира и капитана Марно было скреплено рукопожатиями (двое последних руки жали друг другу чуть не до переломов, так что партнерство обещало быть крайне крепким), он велел Марне сообщить в городе — Буйный Джаг набирает команду.

Сейчас вечерело, дневная жара отступала, и Джаг направлялся в «Три обезьяны», но, на этот раз, не для того, чтобы напиться. Он уже подходил к таверне в тот момент, как его окликнул сзади сильно взволнованный и прекрасно знакомый ему голос.

— Капитан Джаг!

Он обернулся. Перед ним стояла группа негров, запылившихся и грязных, словно весь день лазили по лесу. Среди них Джаг легко различил тощего юркого негра Мубасу и крупную, рослую негритянку, звали которую Сурбалла Бесстыжая.

Вся толпа смотрела на Джага обалдевшими взглядами, и через мгновение Джаг понял, почему. Они-то, его самые верные люди, целыми днями шныряли по лесу, разыскивая хоть не его самого, так хоть его ошметки, а тут вдруг видят его как ни в чем ни бывало разгуливающего по городу.