Чтение онлайн

Это был дом среднего класса в районе среднего класса, который Курт позже описал как «белый мусор, выдающий себя за средний класс». На первом этаже находились гостиная, столовая, кухня и спальня Венди и Дона, а на втором было три комнаты: маленькая игровая комната и две спальни, одна из которых стала спальней Курта, а другая предназначалась для его брата или сестры – в тот месяц Венди узнала, что снова беременна.

Курту было три года, когда родилась его сестра Кимберли. Даже будучи ребенком, она была удивительно похожа на брата. У нее были такие же завораживающие голубые глаза и светлые волосы. Когда Кимберли привезли из больницы, Курт настоял на том, чтобы он сам внес ее в дом. «Как же сильно он ее любил, – вспоминал отец. – И сначала они оба были очень милыми». Их трехлетняя разница в возрасте была идеальной, потому что забота Курта стала одной из главных тем для разговоров. Это положило начало черте характера, которая останется с Куртом до конца его жизни: он был чувствителен к нуждам и страданиям других, иногда даже чересчур.

Наличие двоих детей изменило развитие домашнего хозяйства Кобейнов, и то небольшое количество свободного времени, которое оставалось у Дона, он посвящал встречам с семьей или занятиям спортом. Зимой Дон играл в баскетбольной лиге, а летом – в бейсбольной команде, и большая часть их личной жизни была связана с посещением игр или послематчевых мероприятий. Благодаря спорту Кобейны встретились и подружились с Родом и Дрес Херлинг. «Они были прекрасной семейной парой и много времени уделяли своим детям», – вспоминал Род Херлинг. Как и другие американцы, переживавшие шестидесятые годы, они были довольно консервативны: в то время никто из их круга общения не курил, а Дон и Венди даже пили довольно редко.

Однажды летним вечером Херлинги играли в карты у Кобейнов, и Дон вошел в гостиную и заявил: «У нас крыса». Крысы были обычным явлением в Абердине из-за низкой расположенности и обилия воды. Дон начал поспешно мастерить копье, прикрепив мясницкий нож к ручке швабры. Это заинтересовало пятилетнего Курта, который последовал за отцом в гараж, где в мусорном баке сидел грызун. Дон велел Курту отойти назад, но это было невыполнимой просьбой для такого любопытного ребенка, и мальчик продолжал медленно приближаться, пока не схватил отца за штанину. План состоял в том, чтобы Род Херлинг поднял крышку бака и Дон воспользовался своим копьем, чтобы заколоть крысу. Херлинг поднял крышку, Дон бросил швабру, но промахнулся, и копье вонзилось в пол. Пока Дон тщетно пытался выдернуть его, крыса спокойно вскарабкалась на швабру, перескочила через плечо Дона, спрыгнула на землю и пробежала по ногам Курта, когда тот выходил из гаража. Это все произошло за долю секунды, и выражение лица Дона в сочетании с размером глаз Курта заставило всех рыдать от смеха. Они несколько часов смеялись над этим инцидентом, и он стал частью семейного фольклора: «Эй, ты помнишь, как папа пытался убить крысу копьем?» Никто не смеялся так, как Курт, но в пятилетнем возрасте он смеялся над всем подряд. Это был прекрасный смех, похожий на тот, когда щекочут ребенка, и он звучал постоянно.

В сентябре 1972 года Курт начал ходить в детский сад при начальной школе Роберта Грея, в трех кварталах к северу от своего дома. В первый день Венди проводила его в школу, но после Курт был предоставлен самому себе; окрестности Ферст-стрит стали его территорией. Учителя отлично знали его как не по годам развитого, любознательного ученика с коробочкой для завтрака со Снупи [17] . В табеле успеваемости в тот год учитель написал «очень хороший ученик». Курт не был застенчив. Когда для школьного занятия «покажи и расскажи» привезли медвежонка, он был единственным ребенком, кто позировал с ним для фотографии.

Больше всего Курт преуспел в рисовании. Уже в пять лет было очевидно, что он обладает исключительными способностями в рисовании: Курт создавал картины, которые выглядели реалистично. Тони Хиршман познакомился с Куртом в детском саду и был впечатлен способностями своего одноклассника. «Он мог нарисовать все что угодно. Однажды мы рассматривали фотографии оборотней, и Курт нарисовал одного из них так, что он выглядел в точности как на фотографии». В серии рисунков, которую Курт создал в течение того года, были изображены Аквамен, Тварь из Черной Лагуны [18] , Микки Маус и Плуто. На каждый праздник или день рождения семья дарила ему принадлежности для рисования, и комната Курта становилась похожа на художественную студию.

Бабушка Курта по отцовской линии, Айрис Кобейн, поощряла его интерес к искусству. Она коллекционировала сувениры Нормана Роквелла [19] в виде тарелок Franklin Mint [20] и иллюстрации к ним из Saturday Evening Post. Айрис сама воссоздала многие из изображений Роквелла в своей вышивке – и даже его самая знаменитая картина «Свобода от нужды», изображающая типичный американский обед в День благодарения, висела на стене ее двойного трейлера в Монтесано. Айрис даже убедила Курта присоединиться к ее любимому ремеслу: вырезать зубочистками грубые репродукции изображений Роквелла на шляпках свежесобранных грибов. Когда эти огромные грибы высыхали, оставались царапины от зубочисток, как при резьбе по дереву.

Муж Айрис и дед Курта, Лиланд Кобейн, не был художником – он водил асфальтовый каток и из-за этого почти оглох, но он учил Курта столярному делу. Лиланд был грубым и ворчливым, и когда его внук показал нарисованную им картину Микки Мауса (Курт любил диснеевских персонажей), Лиланд обвинил его в том, что он ее скопировал. «Я этого не делал», – сказал Курт. «Делал», – ответил Лиланд. Он дал Курту новый лист бумаги и карандаш и бросил ему вызов: «Вот, нарисуй мне еще одного и покажи, как ты это сделал». Шестилетний ребенок сел и без образца нарисовал почти идеальную иллюстрацию Дональда Дака и Гуфи. Курт оторвал глаза от бумаги с широкой улыбкой, довольный и тем, что смутил дедушку, и рисованием своего любимого утенка.

Его творческий потенциал все больше и больше стал распространяться на музыку. Несмотря на то что Курт никогда не брал официальных уроков игры на фортепиано, он мог воспроизвести простую мелодию на слух. «Даже когда Курт был еще маленьким ребенком, – вспоминала его сестра Ким, – он мог сесть и просто сыграть что-нибудь, что услышал по радио. Он был способен художественно выразить все, что думал, как на бумаге, так и музыкой».

Чтобы поощрить его увлечение, Дон и Венди купили барабанную установку с Микки Маусом, по которой Курт энергично колотил каждый день после школы. Хотя ему и нравились пластиковые барабаны, настоящие барабаны в доме дяди Чака нравились ему намного больше, потому что они производили гораздо больше шума. Ему также нравилось играть на гитаре тети Мари, хотя она была настолько тяжелой, что у Курта подгибались колени. Он бренчал на ней, сочиняя песни. В том же году Курт купил свою первую пластинку – сентиментальный сингл Терри Джекса под названием Seasons in The Sun.

Курт также любил рассматривать альбомы своих тетушек и дядюшек. Однажды, в возрасте шести лет, он навестил тетю Мари и рылся в ее коллекции пластинок в поисках альбома The Beatles. Они были одной из его любимых групп. Курт вдруг вскрикнул и в панике бросился к тете. Он держал в руках экземпляр The Beatles Yesterday and Today с жуткой «обложкой мясника», на которой красовалась фотография группы с кусками мяса на них. «И тогда я поняла, насколько впечатлительным он был в том возрасте», – вспоминала Мари.

Курт также чувствовал растущее напряжение, которое он наблюдал между своими родителями. В течение первых нескольких лет жизни в доме было не так уж много ссор, но не было и никаких признаков большой любви. Как большинство молодых супругов, Дон и Венди были людьми, подавленными обстоятельствами. Дети стали центром их жизни, и тот небольшой роман, который существовал короткое время до их появления, было трудно возродить. Дона обескураживали финансовые трудности, а Венди была поглощена заботой о двоих детях. Они стали еще чаще спорить и кричать друг на друга в присутствии Курта и Ким. «Ты даже не представляешь, как я много работаю!» – кричал Дон на Венди, а она повторяла жалобу мужа.

И все же раннее детство Курта было наполнено массой радостных моментов. Летом они отдыхали в семейном домике Фраденбургов на Уошэвэй-Бич, на побережье Вашингтона. Зимой катались на санках. В Абердине снег шел редко, поэтому они ехали на восток, на маленькие холмы, мимо лесозаготовительного городка Портер, к горе Фаззи Топ. Семейные поездки на санках всегда следовали одной и той же схеме: они припарковывались, вытаскивали сани для Дона и Венди, серебристую ледянку для Ким и санки Flexible Flyer для Курта и готовились скатиться с холма.