Чтение онлайн

— Вы слишком строго судите, — пожала плечами я.

Лион не ответил, зашагал дальше, и ничего не оставалось, как последовать его примеру.

«А ведь он тоже одинок, — внезапно подумалось мне. — И наверняка еще больше, чем я. Все сейчас веселятся, и только он возится со мной. Жалко». Я вспомнила, что предыдущий приступ жалости к наставнику закончился колючками в его постели, и, содрогнувшись, волевым усилием отогнала от себя подобные мысли.

Тропка становилась все уже и уже, пока вовсе не потерялась в молодой траве. Деревья, до сих пор тянувшиеся вдоль дорожки, смешались и заступили путь, и приходилось то и дело уворачиваться от цепких пальцев-ветвей и внимательно смотреть под ноги, чтобы не запнуться о корень или упавший на землю увесистый сук. Здесь соловьи пели громче, самозабвеннее и слаще — еще бы, ведь им ничто не мешало, звуки празднества давно уже стихли и поблекли; избавленные от конкуренции огненных искр звезды сияли сквозь ветви путеводными маяками; невдалеке слышалось тихое журчание воды.

— Там река, — пояснил Лион, отводя в сторону колючую еловую лапу и пропуская меня вперед. — Самый дикий уголок парка, сюда редко кто забирается.

— Неудивительно, — едва не навернувшись через страшенную корягу, буркнула я. — Немудрено ноги переломать…

— Если смотреть под них, то шансы минимальны, — отрезал наставник.

Сам он, по-моему, и не споткнулся ни разу. Ничего, с подобным образом жизни к его годам я тоже по любым буеракам не хуже эльфа порхать буду! А еще — к бесам платья! Пора понять, что некоторые просто не созданы для них. Если я с завидной регулярностью умудряюсь найти себе приключения даже в праздничные дни, нужно быть готовой ко всему, а платья этой готовности ничуть не способствуют. Примерно так я и думала, выдирая подол из лап разросшегося шиповника.

Пологий берег реки был усеян мелкими белыми цветами-звездочками. Лунный свет серебрил темные воды, неспешно текущие в широком русле, и ажурный, причудливо выгнутый мостик, нуждающийся в срочном ремонте. Рядом с водой притулилась деревянная лавочка, наверняка ровесница мостика, но довольно-таки крепкая. На вид, по крайней мере. Вот сейчас и проверим!

— Кто дал тебе мел?

Вопрос застал меня врасплох, и я даже не сразу поняла, о чем речь. Положив подаренный Фьерном букетик на лавку, я обернулась к Лиону.

— На зачете по перемещениям, — нетерпеливо уточнил маг.

— Эля принесла, — растерялась я.

— Эллайя, значит, — протянул Лион, нахмурившись. — Не думаю, что она сделала это специально, хотя…

— Сделала что? — окончательно потеряла нить беседы я.

— Виорика, это был амулет. Настроенный на тебя. В чужих руках он бы не сработал, Иован нарушил настройки, и чудо еще, что его выбросило за городом, а не развеяло!

Я тяжело опустилась на лавку, уже не слыша ни пения птиц, ни звонкого смеха воды.

— Зачем? — только и смогла спросить, подняв на Лиона против воли наполняющиеся слезами глаза.

Наставник выглядел взволнованным, нервно сжимал коробку и хмурил брови.

— Виорика, послушай, ты должна знать…

Что именно я должна знать, он так и не договорил. Со стороны покинутого нами места празднества раздался поистине драконий рев и полыхнуло так, что небо окрасилось в багровые тона. Затем послышался грохот, визг и последующее весьма громогласное и многоголосое поминание чьей-то родни.

— Да Тьма их побери!.. — сквозь зубы процедил Лион, сунул мне в руки коробочку с феями и, велев сидеть здесь и не двигаться, побежал на шум.

Интересно, что на сей раз натворили студенты? Хотя нет, вру. Гораздо интереснее было то, что хотел сказать Лион. А теперь я беса с два это узнаю! Момент безнадежно упущен, и сильно сомневаюсь, что мага в скором времени вновь потянет на откровенность. Тяжело вздохнув, я положила коробку рядом с кромкой воды и опустилась на землю сама, рассудив, что платью это уже не повредит — куда уж больше?

— Привет, малыш-ш-шка, — тихо прожурчало у меня над ухом.

Я вскинула голову и утонула в ярко-синих глазах, зажмурилась, отпрянула назад и рискнула посмотреть вновь. Наполовину вынырнувшая из реки русалка подмигнула и лукаво улыбнулась, поправила вплетенную в светлые волосы водяную лилию, мерцавшую собственным светом.

— Аллианна, — неуверенно произнесла я.

Русалка заливисто рассмеялась и восторженно хлопнула в ладоши:

— Ты помниш-ш-шь!

Она оттолкнулась от берега и нырнула. Блеснули в лунном свете хвост и мириады брызг, и светловолосое чудо вновь показалось на поверхности.

— Хочеш-ш-шь искупаться? — радушно предложила русалка, плюхнув ладонью о водную гладь.

— Я, пожалуй, воздержусь, — осторожно ответила я. Она, конечно, однажды мне помогла, да и с Рэмом знакома, но кто ее знает? Нечисть есть нечисть, никогда не угадаешь, что у нее на уме.

Против ожиданий Аллианна не обиделась.

— В другой раз, — склонила к плечу голову она, разглядывая меня из-под длиннющих ресниц. Пряди ее волос стелились по воде и походили на полосы лунного света. Красивая, завораживающая картинка. — Ты мне нравиш-ш-шься, я тебя не обиж-ж-жу…

И на том спасибо! Я улыбнулась и рискнула коснуться протянутой узкой бледной ладошки, но тут русалку словно подменили.

— Проч-ч-чь, — зашипела она, обнажив острые клычки, и толкнула меня в сторону.

Я упала на бок, дрожащей рукой убрала от лица растрепавшиеся волосы и успела увидеть, как подобралась, пытаясь выбраться из воды, Аллианна, как мощный удар чистой силы отбросил ее назад, как закрутился на спокойной до того поверхности водоворот, не давая русалке выплыть… А потом меня потащило к деревьям, словно на невидимом аркане.

Я схватилась за траву, чтобы удержаться, но тот, кого я не видела, был сильнее. Единственное, чего добилась — так это задела коробку с феями, подтолкнув ее к реке и сбив крышку. Серебряная пыльца рассеялась над речной гладью, вода замерцала, заволновалась, скручиваясь в обвитый мириадами крошечных сияющих искорок жгут, который, вытягиваясь, взвился вверх. Из столба воды ко мне метнулись прозрачные руки, но не успели — меня резко дернули назад, и холодное пламя портала вспыхнуло перед глазами.

Полянка возле озера походила на поле битвы. Причем битвы магической, и создавалось впечатление, что от обеих враждующих сторон сражались лучшие чародеи. Ну или просто сумасшедшие. В центре обугленного круга медленно оседала голубоватая пыль — все, что осталось от нарушившего веселье заклинания.