Чтение онлайн

Предъявление обвинений за попытку кражи кошелька?

Ни черта подобного.

Смехотворно!

Но Трейс пришёл, и от этого осознания моё сердце снова начинает биться чаще. Я снова становлюсь романтичной. Снова наклоняюсь вперёд и подставляю губы для поцелуя.

Парень с радостью прижимается ко мне, и мы сидим лицом друг к другу, целуясь в ванной, с влажной, тёплой кожей и скользкими языками.

Одной рукой скольжу по его согнутому колену, по внутренней стороне толстого бедра, по длине его твердеющего ствола.

Он твёрдый — наверное, уже половину того времени, что мы провели здесь, — поэтому я сжимаю его, скользя большим пальцем по кончику.

Базз стонет мне в рот, накрывает мою руку своей, поглаживая себя.

Его глаза закрываются. Он целует меня глубже.

— Чёрт, детка...

Так приятно.

Он что-то бормочет, больше себе, чем мне, придавая мне силы, опьяняя меня этим. Я доставляю ему удовольствие. Я.

Боже, кажется, я могу полюбить этого идиота, которого знаю две недели.

Эта мысль наполняет меня...

...всеми чувствами, что бы это ни значило.

И, прежде чем успеваю дважды подумать об этом, я уже стою на коленях, перекидываю одну ногу через его бёдра. Парень освобождает мне место на коленях, и я опускаюсь на его член. В ванне.

На заметку: любой, кто скажет вам, что вода — это смазка, будет большим грёбаным лжецом, потому что это не так.

Требуется некоторое время, чтобы улучшить скольжение. Это потрясающе, но всё равно немного болезненно. Наконец, я в деле.

Мы настолько едины, насколько это вообще возможно. Наши губы слились, тела прижаты друг к другу, обнажённая плоть и бьющиеся сердца.

Сначала я скачу на нём медленно, чтобы не перелить воду через край ванны, но наступает момент, когда никто из нас не может больше это выдержать. Не может сдерживать толчки. Не может сдерживать медленный темп. Поэтому мы двигаемся быстрее. Базз большими руками обхватывает мою спину, втягивая мои соски в рот, опуская и толкая меня на себя всё быстрее, быстрее, быстрее...

— Чёрт, — говорит он, когда первая волна воды выплескивается на пол. — Девчонки меня убьют.

Плевать.

Мне так точно; всё, что меня сейчас волнует — это то, как фантастически чувствуется его твёрдый член внутри меня, и как потрясающе ощущаются мои соски у него во рту, и как он великолепен, и как прекрасно заставляет меня чувствовать себя.

Его руки ложатся на мои плечи и тянут меня вниз. Он входит глубже.

Я стону, извиваясь. М-м-м... да.

Вода выплёскивается, моя киска пульсирует.

— Боже, да, детка. Ты чертовски сексуальна, Холлис, — выдыхает он глубоким голосом, который я так люблю.

Всплеск. Всплеск.

Всплеск.

Последняя волна выплёскивается через край, когда наступает мой оргазм, и я теряюсь. Пропадаю. Рухнув на его грудь, обмякаю, губы на его плече...

— ЭЙ, ПРИДУРОК, ЧЬЯ ЭТО МАШИНА НА ПОДЪЕЗДНОЙ ДОРОЖКЕ?

Трейс

Ничто так не портит оргазм, как неожиданный приезд старшего брата — почти как будто он всё спланировал, чтобы разрушить мою жизнь.

И я бы не стал этого исключать.

— Чёрт. Мой брат здесь. — Лучше бы он был один; если нет, я его убью.

Холлис прижалась своими мокрыми сиськами к моей груди, отходя от оргазма, который мы разделили с моим братом, вопившим из другой комнаты.

Девушка отстраняется от меня и бросает взгляд в сторону двери. Прикрывает грудь руками, на случай если придурок просунет голову внутрь.

— Боже, да что с вами двумя такое? Вы когда-нибудь ведёте себя нормально?

Нормально?

— Что это за слово такое?

— Похоже, нет. — Холлис отстраняется и пытается встать, её киска оказывается в поле моего зрения, отчего у меня слюнки текут, а член снова твердеет. Я хочу этого, очень сильно, но придётся подождать.

Трипп Уоллес в моём доме и не собирается уходить, пока не получит то, за чем пришёл. Украдёт мою еду. Посмотрит пару фильмов. В общем, сделает всё то же самое, что я у Ноя Хардинга, но в гораздо более раздражающей манере. Последние двадцать семь лет я терпел, когда этот придурок совал свой нос в мою задницу. Пора перерезать пуповину.

Холлис берёт одно из полотенец с бортика ванной и начинает вытираться, по одной влажной конечности за раз с довольной улыбкой на лице. Она оглядывается на меня через плечо.

— Может, скажешь ему, что сейчас выйдешь? Я не хочу, чтобы он сюда заходил.

— Не входи! — кричу я. — Я голый, и я не один.

Холлис сверкает глазами.

— Что? Я сказал ему не входить сюда. — Разве не этого она хотела? Боже.

Её рот открывается, потом снова закрывается.

— Дыши.

Я тоже встаю, беру полотенце и обматываю его вокруг талии, чтобы прикрыть свой стыд. Легонько шлёпаю её по заднице. Целую в плечо, потом в щёку.

— Не торопись. Я разогрею ужин.

Её глаза расширяются.

— Ты меня покормишь?

— Детка, я обо всём позаботился. — Я показываю на белый махровый халат с моими инициалами. — Можешь завернуться в него, если хочешь.

Не знаю, что означает это выражение на её лице, но это что-то близкое к оцепенению, или обожанию, или поклонению. Холлис смотрит на меня щенячьими глазками, и я чёрт возьми в восторге от этого.

Это потому, что я назвал её «деткой», или потому, что кормлю и забочусь о ней?

Подарив ей последний поцелуй, я босиком добираюсь до шкафа, снимаю с вешалки свежую футболку и натягиваю её через голову.

— Эй, Трейс? — Я поворачиваюсь. — Спасибо.

Направляясь к двери на кухню, я посылаю ей воздушный поцелуй, чувствуя себя ужасно неловко.

— Чья это машина на улице? — Трипп не теряет времени даром, выпытывая у меня подробности, ковыряясь в еде на моём столе, как будто у него есть открытое приглашение на ужин.

Это не так.

— Холлис здесь.