Чтение онлайн

Ещё один момент, на который уповают многие авторы — качество танковых прицелов. Мол, цейсовская оптика значительно превосходила и советскую, и союзническую. Однако, как показывают документы, это не соответствует действительному положению дел. Дело в том, что качество отечественных прицелов в 1942 году действительно снизилось из-за эвакуации предприятий, нарушенных производственных связей и нехватки нужного сырья, оборудования и материалов. Однако в 1943 году ситуация существенно улучшилась, а в начале 1944 года на Т-34-85 стали устанавливаться телескопические шарнирные прицелы ТШ-15 с четырёхкратным увеличением. По своим характеристикам они нисколько не уступали «пантеровским» TZF 12a (кстати, автор имел возможность сравнить советский прицел с «тридцатьчетвёрки» и немецкой «трёшки», какой-то разницы в качестве оптики совершенно незаметно).

Начиная с лета 1944 года качество немецких прицелов стало ухудшаться: сказывался дефицит необходимых материалов. Свою лепту в это дело внесли и бомбардировки промышленных предприятий авиацией союзников.

Бинокулярные прицелы TZF 12, которые стояли на «пантерах» модификаций Ausf.D и ранних Ausf.А, отличались значительной хрупкостью, и часто при обстреле и попадании снарядов противника в маску пушки или даже борт башни выходили из строя. В результате танки, оставаясь в строю, не могли вести прицельный огонь. В конструкции TZF 12a этот недостаток удалось устранить, но не до конца. Кстати, советские и американские прицелы в отношении «противоударности» несколько превосходили немецкие.

Одним из показателей, характеризующих огневую мощь танка, является манёвр огнём, что во многих случаях связано с быстротой поворота башни. У «Пантеры» в этом отношении имелся ряд проблем.

Подбитая «Пантера» Ausf.G позднего выпуска. Венгрия, 3-й Украинский фронт, февраль 1945 года. Машина имеет маску пушки «с подбородком», на башне виден тактический номер 311 (АСКМ).

Прежде всего, из-за неуравновешенности башни «Пантеры» её вращение при крене танка более 5 градусов требовало изрядных усилий, если было вообще возможно. Кроме того, привод вращения башни «Пантеры» действовал только при работающем двигателе танка, осуществляя полный оборот за 18 секунд при максимальных оборотах двигателя. А вот если «Пантера» стояла на месте, то обороты двигателя естественно падали, и, следовательно, замедлялся поворот башни: «Вращение башни осуществлялось гидравлическим приводом, который приводился в действие от коробки передач. Таким образом, при выключенном двигателе вращение башни приходилось осуществлять вручную. Для того чтобы совершить быстрый поворот башни, водителю и наводчику приходилось действовать сообща. На большой скорости, при числе оборотов (двигателя) порядка 2500 в минуту, полный поворот башни выполнялся за 17–18 секунд, а если число оборотов в минуту падало до 1000, на эту операцию уходило уже 92–93 секунды. Последний рывок всегда делался вручную, при этом ручку маховика ручного привода со стороны наводчика необходимо было перевести в вертикальное (нейтральное положение). Если требовалось повернуть башню влево, рычаг оттягивали назад, а при движении вправо — вперёд.

Разворот 7,5-тонной башни вручную было непростым делом, требовавшим не только силы, но и выносливости. Достаточно сказать, что полный поворот маховика ручного привода обеспечивал поворот башни всего на 0,36 градуса (то есть для полного оборота требовалось повернуть маховик 1000 раз! — Прим. автора). При этом из-за неуравновешенности башни её поворот вручную при крене танка свыше 5 градусов был невозможен».

В воспоминаниях Ф. Лангаке, служившего на «пантерах» в дивизии «Дас Райх», есть такой эпизод, посвящённый боям в Нормандии летом 1944 года: «…Вскоре для усиления нам была пригнана одна „пантера“, а именно машина моего командира роты оберштурмфюрера Шломки. Мы вместе с ним заехали затем в большой фруктовый сад слева от хутора — хорошая маскировка. Я расположился в его правом переднем углу, вплотную к хутору, а Шломка — примерно на удалении в 40 м в левом углу сада. Я мог просматривать шоссе на „глубину“ в 200–300 м. В 100 м перед нами в нашу сторону шоссе имело ответвление в форме острого угла и далее оно шло вплотную мимо фруктового сада. Во второй половине дня постепенно опускался туман, и видимость ухудшалась. Начало вышеназванного ответвления едва можно было рассмотреть — внезапно появился, двигаясь на малой скорости, „шерман“, его командир стоял в открытом люке. Мы вручную, как можно быстрее стали поворачивать башню нашего танка. Гидравлическое поворотное устройство для этого мы использовать не могли, поскольку для этого пришлось бы запустить танковый двигатель (двигатель не работал). Прежде чем мы потеряли из виду „шерман“, укрывшийся за зданием, мы смогли сделать по нему выстрел, но его оказалось недостаточно. В спешке мы запустили двигатель и быстро стали выдвигаться через въезд во двор к шоссе, проходившему значительно выше. При этом мы довернули башню в положение „3 часа“ и прошли по кустарнику таким образом, что левой гусеницей сломали дерево, чтобы обеспечить себе возможность увидеть в первый момент другие „шерманы“ из укрытия, которые, конечно же, должны были быть здесь же поблизости, но их скрывал туман».

Ещё одна подбитая «Пантера» Ausf.G, имеющая маску пушки «с подбородком». Венгрия, 3-й Украинский фронт, февраль 1945 года (АСКМ).

В ходе дальнейшего скоротечного боя «Пантера» Лангаке подбила 3 «шермана», причём с дистанции 50-150 метров. Из приведённого отрывка можно понять, насколько сложным было вращение башни «пантеры» вручную при выключенном двигателе. Как видно, несмотря на малую дистанцию, немецким танкистам не удалось быстро развернуть башню и поразить танк противника. Часто необходимость включать двигатель для поворота башни «пантеры» демаскировала находящиеся в засаде танки звуком работающего мотора.

Для сравнения — на Т-34-85 башня вращалась электромотором, который не зависел от работы двигателя танка, и полный оборот также осуществлялся за 18 секунд. Кроме того, можно было без особых проблем вращать башню тридцатьчетвёрки вручную при крене машины свыше 10 градусов.

Как известно, 75-мм «пантеровская» пушка KwK 42 оснащалась дульным тормозом, который значительно уменьшал силу и, соответственно, длину отката орудия. Однако за это приходилось расплачиваться не только резким увеличением громкости выстрела, но и демаскировкой самого танка. Дело в том, что струи пороховых газов, которые отводятся в стороны из канала ствола после выстрела, поднимают огромные облака пыли, песка или снега (в зависимости от местности и времени года), которые закрывают обзор наводчику танка. Например, в сентябре 1943 года американские военные сообщали об эксплуатации танков «Шерман» М4А2, вооружённых 76,2-мм пушкой M1A1, следующее: «76,2-мм пушка характеризуется очень сильной дульной ударной волной, которая при стрельбе в засушливую погоду поднимает густые клубы пыли, висящие в воздухе от 8 до 30 секунд и очень затрудняющие работу командира и наводчика».

Естественно, что по дульной энергии 75-мм пушка «Пантеры» превосходила американскую 76,2-мм, следовательно, и запылённость при стрельбе из «Пантеры» была выше, чем при стрельбе из «Шермана».

Ещё одним свидетельством того, что при стрельбе из пушек немецких танков образуется сильная запылённость, является донесение наводчика пушки ЗИС-2 гвардии старшего сержанта Ф. Иванова, в котором он рассказывал о боях на плацдарме за Вислой летом 1944 года. В своих предложениях на основе полученного боевого опыта он рассказывал о том, как правильно маскировать орудие, выбирать огневые позиции и т. п. Среди ряда прочего имелся такой факт: «…Как только „Тигр“ выстрелил, и его смотровые щели закрываются пылью и дымом от выстрела, мы быстро заряжали и наводили орудие, производили выстрел, а затем прятались в щель. Так мы произвели четыре выстрела, а пятым снарядом мы угодили в ствол „Королевского тигра“. „Тигр“ был выведен из строя, и поспешил укрыться за хатой».

Уничтоженная «Пантера» Ausf.А. Венгрия, 3-й Украинский фронт, февраль 1945 года. Обратите внимание на пролом от снаряда в правом борту корпуса (АСКМ).

Видимо поднятая пыль держалась в воздухе немало, если за это время расчёт успевал навести орудие, произвести выстрел и спрятаться. И это не испытание на полигоне, а реальный боевой факт. В документе речь идёт о танках «Тигр», но при стрельбе «Пантеры» пылевое облако было бы не меньше.

Таким образом, высокие баллистические данные 75-мм пушки «Пантеры» в значительной мере снижались неудачной конструкцией механизма поворота башни и наличием дульного тормоза, что в конечном счёте ухудшало манёвр огнём и приводило к снижению скорострельности ведения огня из танка.

Хорошо видно, что от попадания двух 85-мм снарядов в борт корпуса и башни этой «Пантеры» Ausf.G в броневых листах образовались значительные трещины. Венгрия, 3-й Украинский фронт, февраль 1945 года (АСКМ).

Кстати, ещё одним вопросом, о котором очень мало пишут и в отечественной, и в зарубежной литературе, является обеспеченность «пантер» боеприпасами к пушке. Количество произведённых выстрелов к KwK 42 и PaK 42 (она устанавливалась на истребители танков Pz.IV/70 и использовала те же боеприпасы, что и «пантеровское» орудие) можно узнать из таблицы 24.

Если разделить количество произведённых снарядов на произведённые «пантеры» (к которым необходимо добавить 766 самоходок Pz.IV/70 в 1944 году и 505 — в 1945-м), то получим, что в 1943 году на одну машину приходилось примерно 1056 выстрелов, в 1944-м — 612 и в 1945-м — 202. При таком количестве средний расход выстрелов должен был составлять примерно два боекомплекта в месяц на одну «пантеру» для 1943 года (1056/79 снарядов боекомплекта «Пантеры»), для 1944-го соотношение будет ещё хуже. Конечно, данные выкладки весьма условны, но всё равно из них следует, что «пантеры» должны были испытывать определённый дефицит артиллерийских выстрелов уже в 1944 году, не говоря уже о 1945-м. Кроме того, из таблицы видно, что подкалиберные снаряды выпускались в 1943 году — в дальнейшем из-за дефицита карбида вольфрама их изготовление прекратили.

Установленный на «Пантере» двигатель Maybach HL 230 был разработан на базе Maybach HL 210 путём увеличения рабочего объёма цилиндров (до 1925 см3 на цилиндр) и использованием чугунных картера и блока цилиндров. Фактически это был форсированный вариант уже форсированной до этого версии HL 210. Кроме того, двигатель изначально проектировался для боевых машин массой до 40 тонн, а, как известно, «Пантера» превысила этот показатель минимум на пять тонн. В результате, несмотря на то что заявленная мощность Maybach HL 230 составляла 700 л.с., он её развивал с большим трудом, да и не всегда.