Чтение онлайн

И Тадж-аль-Мулук так засмеялся, что упал навзничь и воскликнул: "О, исполняющий нужды через развратных старух! Это они исполняют нужды!" - "О дитя моё, как тебя зовут?" - спросила старуха. "Меня зовут Тадж-аль-Мулук", - отвечал юноша. "Это имя царей и царских детей, а ты в одежде купцов", - сказала она. И Азиз молвил: "Его родители и близкие так любили его и так дорожили им, что назвали его этим именем!" - "Ты прав!
– воскликнула старуха, - да избавит вас Аллах от дурного глаза и от зла врагов и завистников, хотя бы красота ваша пронзала сердца!" И потом она взяла материи и пошла, ошеломлённая его красотой и прелестью и стройностью его стана.

И она ушла и пришла к Ситт Дунья и сказала ей: "О госпожа, я принесла тебе красивую материю".
– "Покажи её мне", - сказала царевна, и старуха молвила: "О госпожа, вот она, пощупай её, глаз мой, и посмотри на неё". И когда Ситт Дунья увидела материю, она изумилась ей и воскликнула: "О нянюшка, это прекрасная материя! Я не видела такой в нашем городе".
– "О госпожа, - ответила старуха, - продавец её ещё лучше. Кажется, Ридван открыл ворота рая и забылся и оттуда вышел прекрасный юноша, тот, что продаёт эти материи. Я хочу, чтобы он сегодня ночью проспал около тебя и был бы между твоих грудей. Он привёз в наш город дорогие материи, чтобы повеселиться, и он искушение для тех, кто видит его".

И Ситт Дунья засмеялась словам старухи и воскликнула: "Да посрамит тебя Аллах, скверная старуха! Ты заговариваешься, и у тебя не осталось больше ума. Дай мне материю, я посмотрю на неё хорошенько", - сказала она потом, и старуха дала ей материю, и, посмотрев на неё второй раз, царевна увидела, что её мало, а цена её велика, и материя ей понравилась, так как она в жизни такой не видала. "Клянусь Аллахом, это прекрасная материя!" - воскликнула она, и старуха сказала: "О госпожа, если бы ты видела её обладателя, ты наверное узнала бы, что он красивей всех на лице земли".
– "Ты спрашивала его, нет ли у него нужды? Пусть он осведомит нас о ней, и мы её исполним", - сказала царевна. И старуха ответила, покачивая головой: "Аллах да сохранит твою проницательность! Клянусь Аллахом, у него поистине есть нужда! Да не потеряешь ты своего знания! А есть ли кто-нибудь, кто свободен и избавлен от нужды!" - "Пойди к нему, - сказала ей Ситт Дунья, - передай ему привет и скажи: "Ты почтил своим приходом нашу землю и наш город, и какие у тебя есть нужды, мы их исполним. На голове и на глазах!"

И старуха вернулась к Тадж-аль-Мулуку в тот же час, и, когда он увидал её, его сердце улетело от радости и веселья, и он поднялся ей навстречу и, взяв старуху за руки, посадил её с собою рядом. И старуха присела и, отдохнув, рассказала ему, что ей говорила Ситт Дунья. И, услышав это, Тадж-аль-Мулук обрадовался до крайней степени, и его грудь расширилась и расправилась, и веселье вошло в его сердце. "Моя нужда исполнена!" - подумал он и сказал старухе: "Может быть, ты возьмёшь от меня письмо к ней и принесёшь мне ответ".
– "Слушаю и повинуюсь", - ответила старуха. И тут царевич приказал Азизу: "Подай мне чернильницу и бумагу и медный калам!" И когда Азиз принёс ему эти принадлежности, он взял калам в руки и написал такие стихи:

А под этим он подписал: "Это письмо от пленён и в тюрьме томления заточён, быть из неё освобождён, если встречи и дит он, после того как в разлуке был разлукою с милыми терзаем и пыткою любви пытаем".

И он пролил слезы из глаз и написал такие два стиха:

Потом он свернул письмо и, запечатав его, отдал старухе и сказал ей: "Доставь его Ситт Дунья!" И она отвечала: "Слушаю и повинуюсь!" А затем Тадж-аль-Мулук дал ей тысячу динаров и сказал: "О матушка, прими это от меня в подарок, в знак любви", - и она взяла их от него и призвала на него милость и ушла. И она шла до тех пор, пока не пришла к Ситт Дунья, и та, увидав её, спросила: "О нянюшка, о каких нуждах он просит, мы исполним их".
– "О госпожа, - ответила старуха, - он прислал со мною это письмо, и я не знаю, что в нем". И царевна взяла письмо, прочитала его и, поняв его смысл, воскликнула: "Откуда это и до чего я дошла, если этот купец посылает мне письма и просит встречи со мною!" И она стала бить себя по лицу и воскликнула: "Откуда мы явились, что дошли до торговцев! Ах, ах! Клянусь Аллахом, - воскликнула она, - если бы я не боялась Аллаха, я бы наверное убила его и распяла бы на дверях его лавки".

"А что такого в этом письме, что оно так встревожило тебе сердце и расстроило твой ум?
– спросила старуха.
– Глянь-ка, жалобы ли там на обиду или требование платы за материю?" - "Горе тебе, там не то: там только слова любви и страсти!
– воскликнула царевна.
– Все это из-за тебя, а иначе откуда этот сатана узнал бы меня".
– "О госпожа, - ответила старуха, - ты сидишь в своём высоком дворце, и не достигнет тебя никто, даже летящая птица. Да будешь ты невредима, и да будет твоя юность свободна от упрёков и укоризны. Что тебе от лая собак, когда ты госпожа, дочь господина? Не взыщи же с меня за то, что я принесла тебе её письмо, не зная, что есть в нем. Тебе лучше будет, однако, дать ему ответ и пригрозить ему убийством. Запрети ему так болтать - он с этим покончит и не вернётся ни к чему подобному".
– "Я боюсь, что, если я напишу ему, он позарится на меня", - сказала Ситт Дунья. По старуха молвила: "Когда он услышит угрозы и застращивание, он отступится от того, что начал".
– "Подать чернильницу, бумагу и медный калам!" - крикнула тогда царевна, и, когда ей подали эти принадлежности, она написала такие стихи:

Потом она свернула письмо, дала его старухе и сказала: "Отдай это ему и скажи: "Прекрати такие речи!" И старуха ответила: "Слушаю и повинуюсь! " И она взяла письмо, радостная, и пошла к себе домой и переночевала дома, а когда настало утро, она отправилась в лавку Тадж-аль-Мулука и нашла его ожидающим. И при виде её он едва не улетел от радости, а когда она приблизилась, он поднялся ей навстречу и посадил её рядом с собой. И старуха вынула листок и подала его юноше, со словами: "Прочитай, что тут есть!
– и прибавила: - когда Ситт Дунья прочла твоё письмо, она рассердилась, то я уговорила её и шутила с ней, пока не рассмешила её, и она смягчилась к тебе и дала тебе ответ!" И Таджаль-Мулук поблагодарил её за это и велел Азизу дать ей тысячу динаров, а затем он прочитал письмо и, поняв его, разразился сильным плачем, и сердце старухи размягчилось, и ей стало тяжко слышать его плач и сетования. "О дитя моё, что в этом листке заставило тебя плакать?" - спросила она, и юноша отвечал: "Она грозит мне, что убьёт и распнёт меня, и запрещает мне посылать ей письма, а если я не буду писать - смерть будет для меня лучше, чем жизнь. Возьми же ответ на её письмо, и пусть она делает, что хочет".
– "Да будет жива твоя молодость!
– воскликнула старуха.
– Я непременно подвергнусь опасности вместе с тобою, но исполню твоё желание и приведу тебя к тому, что у тебя на уме".
– "За все, что ты сделаешь, я вознагражу тебя, и ты найдёшь это на весах моих поступков, - ответил Тадж-аль-Мулук.
– Ты опытна в обращении с людьми и знаешь все нечистые способы. Все трудное для тебя легко, а Аллах властен над всякой вещью".

И потом он взял листочек и написал на нем такие стихи:

Потом он глубоко вздохнул и так заплакал, что старуха тоже заплакала. А затем она взяла у него листок и сказала: "Успокой твою душу и прохлади глаза! Я непременно приведу тебя к твоей цели..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Когда же настала сто тридцать четвёртая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что когда Тадж-аль-Мулук заплакал, старуха сказала ему: "Успокой свою душу и прохлади глаза, - я непременно приведу тебя к твоей цели". А потом она поднялась и, оставив его на огне, отправилась к Ситт Дунья и увидала, что у той изменился цвет лица от гнева из-за письма Тадж-аль-Мулука. И старуха подала ей письмо, а она ещё более разгневалась и сказала: "Не говорила ли я тебе, что он будет желать нас!" - "А что такое эта собака, чтобы ему желать тебя?" - воскликнула старуха. И Ситт Дунья сказала ей: "Пойди и скажи ему: "Если ты будешь впредь посылать мне письма, я отрублю тебе голову!" - "Напиши ему эти слова в письме, а я возьму письмо с собою, чтобы стал сильнее его страх", - сказала старуха. И Ситт Дунья взяла листок и написала на нем такие стихи: