Тысяча И Одна Ночь. Книга 3
Шрифт:
И когда женщина услышала это, она улыбнулась и спросила Абу-аль-Хасана: "Как имя этого юноши и откуда он?" И Абу-ль-Хасан отвечал: "Он чужеземец".
– "Из какой страны?" - спросила она. "Он сын царя персов, и зовут его Али ибн Беккар, - ответил торговец, - а чужеземцу надлежит оказывать уважение".
– "Когда моя невольница придёт к тебе, приведи его ко мне", - сказала женщина. И Абу-аль-Хасан отвечал: "На голове и на глазах!" - и потом женщина поднялась и отправилась своей дорогой. И вот что было с нею.
Что же касается Али ибн Беккара, то он не знал, что сказать. А через час невольница пришла к Абу-аль-Хасану и сказала ему: "Моя госпожа требует тебя вместе с твоим товарищем". И Абу-аль-Хасан поднялся и взял с собою Али ибн Беккара, и они пошли во дворец Харуна ар-Рашида.
И невольница ввела их в комнату и посадила, и они немного побеседовали. И вдруг перед ними поставили столы, и они поели и вымыли руки. А затем невольница принесла им вино, и они опьянели.
И после того она велела им подниматься. И они пошли с нею, и невольница ввела их в другую комнату, построенную на четырех столбах. И эта комната была устлана разными подстилками и украшена всевозможными украшениями, точно палата из палат в раю. Оба юноши оторопели, увидав такие редкости, и, пока они смотрели на эти диковины, вдруг появились десять невольниц, словно луны, которые гордо раскачивались, ошеломляя взоры и смущая умы, и встали в ряд, подобные райским гуриям.
А через короткое время вдруг появились другие десять невольниц и приветствовали их обоих. В руках этих невольниц были лютни и инструменты для забавы и радости. И все невольницы сели и настроили струны, и поднялись перед гостями, и играли на лютнях, и пели, и говорили стихи, и каждая из них была искушением для рабов Аллаха.
И пока это происходило, вдруг появилось ещё десять невольниц, подобных им: высокогрудые ровесницы, черноглазые, с румяными щеками, сходящимися бровями и мягкими членами, - искушение для богомольцев и услада для взирающих. И на них были всякие разноцветные шелка и одежды, ошеломляющие и искушающие разум. И они встали у дверей, а после них пришли другие десять невольниц, прекраснее их, и на них были красивые одежды, не подходящие ни под какое описание. И невольницы тоже встали у дверей. А потом из дверей вышли двадцать невольниц, среди которых была невольница по имени Шамс-ан-Нахар, подобная луне среди звёзд. И она качалась от довольства и изнеженности, опоясанная избытком своих волос. На ней была голубая одежда и шёлковый изар с каёмками из золота и драгоценных камней, а стан её охватывал пояс, украшенный всякими драгоценностями.
И она шла, кичливо раскачиваясь, пока не села на ложе. И когда Али ибн Беккар увидал её, он произнёс такие стихи:
"Из-за этой болезнь моя началась, И продлилась любовь моя и влюблённость. Перед нею душа моя, вижу, тает От любви к ней, и всем видны мои кости".А окончив эти стихи, он сказал Абу-аль-Хасану: "Если бы ты хотел сделать мне добро, то рассказал бы мне об этой красавице. Тогда, прежде чем войти сюда, я укрепил бы свою дуuу и внушил бы ей быть стойкою в том, что её постигнет".
И он стал плакать, стонать и жаловаться, а Абу-альХасан отвечал: "О брат мой, я хотел тебе только добра, по я боялся, что если я скажу тебе заранее, тебя охватит любовь, которая оттолкнёт тебя от встречи с ней и встанет между ней и тобою. Успокой же душу и прохлади глаза - она обращает лицо к тебе и добивается встречи с тобою".
– "Как зовут эту женщину?" - спросил Али ибн Беккар. И Абу-аль-Хасаy ответил: "Её имя Шамс-анНахар, и она из любимиц повелителя правоверных Харуна ар-Рашида, а это место - дворец халифа".
И Шамс-ан-Нахар села и стала рассматривать прелести Али ибн Беккара, и он - тоже рассматривал её красоту, и любовь друг к другу охватила обоих. И Шамс-ан-Нахар велела всем невольницам сесть по местам. И каждая из них села напротив окна, и Шамс-ан-Нахар велела им петь, и одна из невольниц взяла лютню и произнесла:
"Ты послание второй раз пришли, И ответ возьми ты открыто свой. Пред тобой, о царь дивной прелести, Я стою, на страсть свою жалуясь. О владыка мой, о душа моя, О жизнь моя драгоценная, Пожалуй мне поцелуй один - Подари его или дай взаймы! Я верну его, не лишишься ты Самого его, - каким был, верну. А захочешь ты прибавления, Так возьми его, с душой радостной. О надевший мне платье гордости, Будь же счастлив ты в платье радости!"И Али ибн Беккар пришёл в восторг и сказал ей: "Прибавь мне ещё таких стихов!" И невольница пошевелила струны и произнесла такое стихотворение:
"Ты часто далёк, о мой любимый, И глаз научил мой долго плакать. О счастье очей моих, о радость - Желаний предел моих и веры! О, сжалься над тем, чьи очи тонут В слезах опечаленного страстью".А когда она окончила свои стихи, Шамс-ан-Нахар сказала другой невольнице: "Дай нам послушать что-нибудь". И та затянула напев и произнесла такие стихи:
"От взоров хмелею я, не винами я пьяна, И стана его изгиб с собою мой сон увёл. Не тешит меня вино - утешусь лишь кудрями; Вином не взволнована - чертами лица его, И волю мою сломил кудрей завиток его, А то, что одето в плащ, похитило разум мой".И когда Шамс-ан-Нахар услышала стихи, произнесённые невольницей, она долго вздыхала, и стихи ей понравились. А потом она велела петь другой невольнице. И та взяла лютню и произнесла:
"Лицо его светилу неба - соперник, Вода юности на лице его сочится. И отметил пух на щеках его два ряда письмён, И весь смысл любви в них изложен до предела, Закричала прелесть, лишь только он повстречался мне: "Вот он, расшитый вышивкой Аллаха!"А когда она окончила свои стихи, Али ибн Беккар сказал невольнице, бывшей близко от него: "Скажи ты, о невольница, и дай нам услышать что-нибудь!" И она взяла лютню и произнесла:
"Время близости слишком коротко - Для оттяжек этих и игр твоих, Разлука часто губит нас - Прекрасный так не делает, Ловите же миг счастья вы - Любви приятен будет час".А когда она окончила свои стихи, Али ибн Беккар сопроводил их обильными слезами. При виде его плача, жалоб и стонов Шамс-ан-Нахар загорелась страстью и любовью, и её погубило увлеченье и безумие любви. И она поднялась с ложа и подошла к дверям покоя, и Али ибн Беккар встал и пошёл ей навстречу, и они обнялись и упали без памяти. И невольницы подошли к ним и подняли их и внесли их в покои и обрызгали розовой водой. А когда они очнулись, то не нашли Абу-аль-Хасана, который прятался за краем ложа. "Где же Абу-аль-Хасан?" - спросила невольница, и тот показался ей из-за ложа. Шамс-ан-Нахар пожелала ему мира и воскликнула: "Я прошу Аллаха, чтобы он дал мне возможность наградить тебя, о творец милости!"
А потом она обратилась к Али ибн Беккару и сказала: "О господин, любовь я не чувствовала бы вдвойне; но для нас нет ничего иного, кроме стойкости против того, что нас постигло".
– "О госпожа, - ответил Али ибн Беккар, - встреча с тобою мне приятна, и взгляд на тебя не потушит во мне пламени, и ничто не устранит любви к тебе, овладевшей моим сердцем, кроме гибели моей души".
И он заплакал" и слезы бежали по его щеке, словно рассыпанные жемчужины, и, увидев, что он плачет, Шамс-ан-Нахар заплакала с ним вместе. И тогда Абу-альХасан воскликнул: "Клянусь Аллахом, я дивлюсь вам и недоумеваю! Поистине, то, что происходит, удивительно и диковинно! Вы так плачете, когда вместе, что же будет, когда вы расстанетесь и разлучитесь? Теперь не время печали и плача, - прибавил он, - нет, теперь время быть вместе и радоваться. Веселитесь же и развлекайтесь, но не плачьте!"