Тысяча И Одна Ночь. Книга 3
Шрифт:
"Я не видел её с того дня, как расстался с ней на берегу Тигра", - ответил Абу-альХасан. И потом он сказал: "О брат мой, берегись позора и оставь этот плач".
"О брат мой, я не владею собою", - ответил Али ибн Беккар, а затем он произнёс:
На кисти её есть то, чего я достичь не мог, - Рисунок на коже рук - он стойкость сломил мою. Стрелы своих глаз она страшилась для рук своих И вот облачила их в кольчугу сплетённую. И руку мою взял врач, не зная, и молвил я: "Поистине, в сердце боль - пусти ж мою руку ты". Кричит она призраку, что был и ушёл от нас: "Аллах, каково ему? Прибавить иль скрыть не смей". Сказал он: "Он был таков, что если бы жаждал он. И крикнула б ты: "Не пей!" - не стал бы он пить тогда". И тут пролила она с нарциссов жемчужины На розы, и в пурпур рук вонзила градинок ряд"А окончив свои стихи, он сказал: "О Абу-аль-Хасан, мне послана беда, от которой я был в безопасности, и пет мне отдыха лучше смерти". И Абу-аль-Хасан ответил ему: "Потерпи, может быть Аллах тебя вылечит".
А затем Абу-аль-Хасан ушёл от него и отправился к себе в лавку и открыл её, и, просидев лишь немного, он увидел, что та невольница подходит к нему и приветствует его. И он ответил на её приветствие и, взглянув на неё, увидел, что она идёт с трепещущим сердцем, озабоченная, и на ней видны следы горести. "Приют-уют тебе! Как поживает Шамс-ан-Нахар?" - спросил он, и невольница ответила: "Я расскажу тебе, что с ней, но в каком состоянии Али ибн Беккар?" И Абу-аль-Хасан рассказал ей обо всем, что было и чем завершилось его дело. И невольница опечалилась и огорчилась и завздыхала, удивляясь этим делам.
А затем она сказала: "Моя госпожа в ещё более удивительном состоянии. Когда вы отправились и ушли, я вернулась, и моё сердце трепетало за вас, и мне не верилось, что вы спасётесь. А вернувшись, я нашла мою госпожу лежащей в беседке, и она не говорила и не отвечала никому, а повелитель правоверных сидел у её изголовья и не мог никого найти, кто бы ему рассказал о ней, и он не знал, что с ней случилось. А она пролежала без памяти до полуночи, и потом очнулась, и повелитель правоверных спросил её: "Что случилось с тобой, о Шамс-ан-Нахар, и что тебя постигло сегодня ночью?" И, услышав слова халифа, Шамс-ан-Нахар поцеловала ему ноги и воскликнула: "О повелитель правоверных, да сделает меня Аллах выкупом за тебя! Меня охватило нездоровье, и огонь вспыхнул у меня в теле, и я лишилась чувств из-за моих страданий, и не знаю я, что со мной было".
– "Что ты ела сегодня днём?" - спросил халиф. И она сказала: "Я позавтракала чем-то, чего никогда не ела". А затем она сделала вид, что стала сильнее, и приказала подать чего-нибудь выпить и выпила и после того попросила царя вернуться к веселью. И царь сел на своё ложе в беседке, и помещение было приведено в порядок, и когда я пришла к ней, она спросила меня про вас, и я рассказала ей, что я с вами сделала, и повторила ей стихи, которые сказал на прощанье Али ибн Беккар, и она заплакала, украдкой, и приумолкла. А потом халиф сел и приказал одной из невольниц петь, и она произнесла:
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала сто пятьдесят седьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что невольница говорила Абу-аль-Хасану: "И когда моя госпожа услышала эти стихи, она упала на скамью без памяти, а я схватила её за руку и побрызгала ей в лицо розовой водой, и когда она очнулась, я сказала ей: "О госпожа, не срывай покрова с себя и с тех, кого вмещает твой дворец. Ради жизни твоего возлюбленного будь терпелива".
– "Разве может быть в этом деле что-нибудь хуже смерти? Я ищу её, и в ней для меня отдых", - сказала она. И когда мы так разговаривали, одна невольница вдруг пропела слова поэта:
А когда невольница кончила свои стихи, моя госпожа упала без памяти, и халиф увидел это и поспешно подошёл к пей и велел убрать напитки и чтобы все невольницы воротились в свои комнаты, а сам оставался у неё весь остаток ночи, пока не наступило утро. И повелитель правоверных позвал врачей и лекарей и велел им лечить Шамс-анНахар, не зная, какова её страсть и любовь, и я осталась с нею, пока мне не показалось, что она поправилась. Вот что меня задержало и помешало прийти к вам. Я оставила у неё много её приближённых, чьи сердца беспокоятся о ней, и она велела мне пойти к вам, узнать новости об Али ибн Беккаре и вернуться".
Услышав её слова, Абу-аль-Хасан удивился и воскликнул: "Клянусь Аллахом, я рассказал тебе все новости о нем! Возвращайся к твоей госпоже и передай ей привет и уговаривай её хорошенько быть терпеливой. Побуждай её к этому и скажи ей: "Скрывай тайну!" И передай ей, что я узнал о её деле и что это дело трудное, где нужна сообразительность". И невольница поблагодарила Абу-льХасана и ушла.
Вот что было с нею.
Что же касается Абу-аль-Хасана, то он просидел в своей лавке до конца дня, а когда день прошёл, он поднялся и, выйдя из своей лавки, запер её и пришёл к дому Али ибн Беккара. Он постучал в дверь, и к нему вышел один из слуг и ввёл его. Когда он вошёл к Али ибн Беккару, тот улыбнулся и обрадовался его приходу и воскликнул: "О Абу-аль-Хасан, ты заставил меня тосковать, не придя ко мне сегодня! Моя душа залог за тебя на всю оставшуюся мне жизнь".
"Брось эти речи, - ответил Абу-аль-Хасан, - если бы твоё исцеление было в моих руках, я бы, право, сделал Это прежде, чем ты бы меня попросил, и если бы тебя можно было выкупить, я выкупил бы тебя своей душой. А сегодня приходила невольница и рассказала, что Шамсан-Нахар не могла прийти в то время, так как у неё был халиф. И невольница мне рассказала обо всем, что было с её госпожой".
И Абу-аль-Хасан передал ему все, что он слышал от невольницы, и Али ибн Беккар крайне опечалился и заплакал, а затем он обратился к Абу-аль-Хасану и сказал ему: "Заклинаю тебя Аллахом, о брат мой, помоги мне в моем испытании и научи меня, какую применить хитрость. Прошу тебя, сделай милость и переночуй у меня сегодня ночью, чтобы я мог развлечься с тобою".
И Абу-аль-Хасан последовал его приказанию и согласился переночевать у него, и они провели вечер разговаривая. А когда спустилась ночь, Али ибн Беккар начал вздыхать и плакать и жаловаться, и затем он пролил слезы и произнёс такие стихи:
"Твой призрак в глазах моих, а имя в устах моих, А место - в душе моей, так как ты уходишь? Печалюсь о том лишь я, что жизни проходят дни И нам не достанется свидание на долю.–
И слова другого:
Мой надёжный шлем раздробила ты остриём очей, И копьём ты стана пронзила панцирь терпения. И открыла нам из-под мускуса твоей родинки Зари камфару, что пронзает амбры глубокий мрак. Испугавшись, сгрызла кораллы ты свежим жемчугом, И жемчужины в пруду сахара поселился. Ты вздохнула горько, и в грудь рукой ты ударила, След оставив там, и увидел то, что не видел я. Из коралла перья чернилами - амброй серою - На листке хрустальном пять ровных строчек вывели. О повязанный мечом истинным, - коль глядит она - Берегись удара очей её сокрушающих. И удара ты, о копьё носящий, страшись её, Если ринется на тебя она с копьём стройности".Окончив эти стихи, Али ибн Беккар испустил громкий крик и упал без памяти. И Абу-аль-Хасан подумал, что дух оставил его тело. И он пролежал без сознания, пока не начал восходить день, а потом он очнулся и поговорил с Абу-аль-Хасаном, и Абу-аль-Хасан просидел у него до зари. А после того он поднялся и ушёл, и, придя в свою лавку, открыл её, и вдруг та невольница пришла к нему и остановилась подле него.
И когда Абу-аль-Хасан взглянул на неё, она знаком поздоровалась с ним, и он ответил на её приветствие, и тогда невольница передала ему привет от своей госпожи и спросила: "Как поживает Али ибн Беккар?" - "О добрая невольница, - ответил Абу-аль-Хасан, - не спрашивай, что с ним и как он сильно влюблён: он не спит ночью и не отдыхает днём, и его изнурила бессонница и одолела тоска, и его положение не обрадует любимого". И невольница сказала ему: "Моя госпожа приветствует тебя и его, и она написала ему записку. Её положение ещё хуже, чем его положение. Она отдала мне записку и сказала: "Не приходи ко мне без ответа и сделай так, как я тебе велела". И вот она, эта записка, у меня. Не хочешь ли ты отправиться со мною к нему, и мы возьмём у него ответ?" - "Слушаю и повинуюсь", - сказал Абу-аль-Хасан. И затем он запер лавку и, взяв с собою невольницу, вышел с нею оттуда, куда вошёл. И они шли до тех пор, пока не достигли дома Али ибн Беккара, и тогда Абу-аль-Хасан оставил невольницу стоять у ворот и вошёл..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала сто пятьдесят восьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Абу-аль-Хасан пошёл с невольницей к дому Али ибн Беккара и, оставив её у ворот, вошёл в дом. И Али ибн Беккар, увидя его, обрадовался, а Абу-аль-Хасан сказал ему: "Я пришёл потому, что такой-то прислал к тебе свою невольницу с запиской, содержащей привет тебе, и он говорит в ней, что не приходит к тебе из-за одного обстоятельства. А невольница стоит у двери. Позволишь ли ты ей войти?" - "Введите её!" - сказал Али. И Абу-аль-Хасан подмигнул ему, что это невольница Шамс-ан-Нахар, и Али ибн Беккар понял знак.