Тысяча И Одна Ночь. Книга 4
Шрифт:
И юноша сказал: "Я выслушал и повинуюсь..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала триста девятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что юноша сказал своему отцу: "Я выслушал и повинуюсь. А что потом?" И его отец сказал: "О дитя моё, сохраняй повиновенье Аллаху, он сохранит тебя; береги свои деньги и не будь неумеренным, если ты станешь неумеренно их тратить, будешь нуждаться в ничтожнейшем из людей. Знай, что человек стоит столько, сколько имеет его десница, а как хороши слова поэта:
Коль деньги мои скудны, не дружен со мной друг, А если побольше их - все люди друзья мне. Как много врагов моих за деньги со мной дрожат, И сколько, как денег нет, друзей мне враждебны!""А потом что?" - спросил Али. И его отец сказал: "О дитя моё, советуйся с теми, кто старше тебя годами, и не спеши к тому делу, которого хочешь. Жалей того, кто ниже тебя - пожалеет тебя тот, кто выше тебя, - и не обижай никого - не то Аллах даст над тобою власть тому, кто тебя обидит. Как хороши слова поэта:
Сочетай с твоей ты другого мысль и советуйся - От двух не скрыто правильное мненье, Муж-зеркало, где лицо его отражается, А в два зеркала может видеть он затылок.И слова другого:
Помедли и не спеши к тому, чего хочешь ты, И к людям будь милостив, чтоб милость к себе найти, Над всякой десницею десница всевышнего, И всякий злодей всегда злодеем испытан был.Или слова другого:
Не будь притеснителем, когда только можешь ты - Всегда притесняющий на лезвии мести. Коль очи и спят твои, обиженный бодрствует, Кляня тебя, и не спит глаз зорки" Аллаха.И берегись пить вино - в нем начало всякого зла; вине прогоняет ум и бесчестит вьющего, и как хороши слова поэта:
Аллахом клянусь, вино не будет пьянить меня, Пока связан с телом дух, и ясность со словом! Стремиться к прохладному вину я не буду впредь, И друга возьму себе и только из трезвых.Вот моё наставление тебе. Держи его у себя перед глазами, и Аллах преемник мой для тебя".
И потом он обмер и некоторое время молчал, а очнувшись, попросил прощенья у Аллаха и произнёс оба исповедания, и преставился к милости Аллаха великого. И заплакал о нем его сын и зарыдал, а потом принялся обряжать его, как подобает. И шли в похоронном шествии великие и малые, и чтецы стали читать, вставши вокруг гробницы, и сын не упустил ничего, что должно, и все сделал.
И затем об умершем помолились и похоронили его в земле, и написали на могиле такое двустишие:
Из праха создан, сделался живим ты, И научился ясности ты в речи.
Во прах вернувшись снова, стал ты мёртвым, Как будто праха и не покидал ты, И печалился по нем сын его Али-Шар сильной печалью, и принимал соболезнования, согласно обычаю знатных, и продолжал он печалиться по отце, пока не умерла его мать через малое время после отца. И он сделал для своей матери то же, что сделал для отца. И после этого он стал сидеть в лавке, продавая и покупая, и не общался ни с кем из тварей Аллаха великого, поступая по наставлению своего отца, и жид он так в течение года. А через год вошли к нему, с помощью хитрости, дети непотребных женщин и завели с ним дружбу, так что он склонился с ними к разврату и отвернулся от прямого пути. И стал он пить вино кубками, и ходил к красавицам и утром и вечером, и говорил про себя: "Отец собрал для меня эти деньги, и если я не буду их тратить, то кому же я их оставлю? Клянусь Аллахом, я буду делать лишь так, как сказал поэт:
Если будешь ты проводить весь век, Когда богатства, сбирая их, То когда же тем, что собрать успел И скопил себе, насладишься ты?"
И Али-Шар непрестанно сыпал деньгами, в часы ночи и часы дня, пока не извёл все свои деньги и не обеднел. И положение его ухудшилось, и ум его замутился, и он продал лавку и помещение и прочее, а потом после этого он продал носильное платье и ничего не оставил себе, кроме одной смены одежды. И когда минуло опьянение и пришло размышление, он впал в горесть.
И однажды он просидел от утра до вечера, не вкушая пищи, и сказал себе: "Я обойду тех, на кого я тратил своп деньги: может быть, кто-нибудь из них меня накормит в сегодняшний день". И он обошёл всех друзей, но всякий раз, как он стучался к кому-нибудь в дверь, хозяин оказывался отсутствующим и прятался от Али, так что его стал жечь голод. И он пошёл на рынок купцов..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала триста десятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Али-Шара стал жечь голод, и он отправился на рынок купцов и увидел толпу людей, собравшихся тесным кольцом. И он сказал про себя: "Посмотрю-ка, что за причина тому, что эти люди собрались. Клянусь Аллахом, я не двинусь отсюда, пока не погляжу, что в этом круге!" И подошёл к кругу и увидел высокую девушку со стройным станом, розовыми щеками и крепкой грудью, превосходившую людей своего времени красотой, прелестью, блеском и совершенством, как сказал о ней один из описывавших её:
Она была создана, как хочет, и вылита По форме красы самой - не меньше и не длинней. Влюбилась в лицо её затем красота сама, Разлука хулит её, надменность, предательство. Луна - её лик, и ветка гибкая - стан её. И мускус - дыхание, и твари подобной нет. Она будто вылита в воде свежих жемчугов, И в каждой конечности луна её прелести.А имя этой невольницы было Зумурруд. И когда увидел её Али-Шар, он удивился её красоте и прелести и воскликнул: "Клянусь Аллахом, я не уйду, пока не увижу, до какого предела дойдёт цена за эту девушку, и не узнаю, кто её купил".
И он встал среди купцов, и те подумали, что он покупает, так как знали, что он богат деньгами, которые получил в наследство от родителей. И посредник встал подле невольницы и сказал: "О купцы, о люди с деньгами, кто откроет ворота цены этой девушки, госпожи лун и блестящей жемчужины, Зумурруд изготовляющей занавески, желанной для ищущего, услады для желающего? Открывайте ворота - нет ни упрёка на тех, кто откроет их, ни укора".
И один из купцов сказал: "За мной пятьсот динаров". А другой сказал: "И ещё десять". И сказал один старик по имени Рашид-ад-дин, - а он был голубоглазый безобразный по внешности: "И ещё сто". А другой сказал: "И ещё десять". И тогда Рашид-ад-дин воскликнул: "За тысячу!" И купцы заперли свои языки и замолчали. И посредник посоветовался с владельцем девушки, и тот сказал: "Клянусь, я продам её лишь тому, кого она выберет! Посоветуйся с нею".