Тысяча И Одна Ночь. Книга 4
Шрифт:
И когда девушка поняла, что у него нет ничего, она сказала ему: "Возьми меня за руку, как будто хочешь меня осмотреть в переулке". И Али-Шар сделал это, и тогда девушка вынула из-за пазухи кошель, где была тысяча динаров, и сказала: "Отвесь отсюда девятьсот в уплату за меня, а сотню оставь себе - она будет нам полезна".
И Али-Шар сделал так, как велела девушка, и купил её за девятьсот динаров, и отдал плату за неё из этого мешка, и ушёл с ней домой.
И, придя в его дом, она увидела, что это пустынная равнина, и там нет ни ковров, ни посуды. И она дала ему тысячу динаров и сказала: "Пойди на рынок и купи нам на триста динаров ковров и посуды".
И он сделал это, а потом девушка сказала: "Купи для нас кушаний и напитков..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала триста двенадцатая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что девушка сказала: "Купи для нас кушаний и напитков на три динара". И он сделал это, а потом она сказала ему: "Купи нам отрез шелка величиной с занавеску, золотых и серебряных ниток и ниток цветного шелка семи оттенков".
И он сделал это, и тогда девушка постлала в доме ковры и зажгла свечи и села с ним пить и есть, и затем они пошли к постели и удовлетворили друг с другом своё желание. И они провели ночь, обнявшись, за занавесками и были таковы, как сказал поэт:
Посещай любимых, и пусть бранят завистники - Ведь против страсти помочь не может завистливый. Я видела во сне, что лежишь на ложе одном со мной, И прохладой высшей из уст твоих насладился я, Вcе, что видел я, правда-истина, я клянусь тебе, И достигну я всего этого, назло недругам. Не видали очи когда-нибудь лучше зрелища, Чем влюблённых два, что на ложе мирно одном лежат, Обнялись они, и покров согласья скрывает их, И подушкой служат рука и кисть неизменно им, И когда сердца привлекло друг к другу влечение, По холодному люди бьют железу, узнай, тогда. О хулящие за любовь влюблённых, поистине, Разве можно сердце исправить вам, что испорчено? И когда с тобой хоть один дружит дружбой чистою, Только то и нужно. Живи же с этим единственным!И они пролежали, обнявшись, до утра, и в сердце каждого из них поселилась любовь к другому. А затем девушка взяла занавеску и вышила её цветным шёлком и украсила золотыми нитками и обшила её каймой с изображениями птиц. А по краям она вышила изображения животных и не оставила ни одного животного на свете, облик которого не изобразила бы на занавеске. И она провела, работая над занавеской, восемь дней, а когда занавеска была окончена, она скроила её и выгладила и отдала её своему господину и сказала: "Пойди на рынок и продай её за пятьдесят динаров купцу, но берегись её продать какому-нибудь прохожему - это будет причиной моей разлуки с тобой. У нас есть враги, которые о нас не забывают".
И Али-Шар сказал: "Слушаю и повинуюсь!" И пошёл с занавеской на рынок, и продал её купцу, как велела ему девушка, а затем он купил кусок материи и шёлк и золотые нитки, как обычно, и то, что им было нужно из пищи, и принёс это девушке и отдал ей остаток денег.
И каждые восемь дней она отдавала ему занавеску, которую он продавал за пятьдесят динаров, и так провели они целый год. А через год Али-Шар пошёл с занавеской на рынок, как обычно, и отдал её посреднику, и тому повстречался христианин, который дал ему шестьдесят динаров, но посредник отказался, и христианин все прибавлял, пока не сторговал занавеску за сто динаров, и он подкупил посредника десятью динарами. И посредник вернулся к Али-Шару и сообщил ему об этой цене, и стал хитрить с Али, чтобы тот продал занавеску христианину За такие деньги.
"О господин, не бойся этого христианина, тебе не будет от него беды", - оказал он Али. И купцы тоже напали на него, и он продал занавеску христианину, а сердце его было встревожено. И потом он взял деньги и пошёл домой и увидел, что христианин идёт за ним. "О христианин, чего ты идёшь за мной?" - спросил он. И христианин ответил: "О господин, у меня есть дело, и я иду в конец улицы. Аллах да не сделает тебя нуждающимся!"
И не подошёл ещё Али к своему дому, как христианин догнал его, и Али-Шар спросил: "О проклятый, почему ты За мной следуешь, куда бы я ни пошёл?" - "О господин, дай мне глоток воды, я хочу пить, а награда тебе будет от Аллаха великого", - сказал христианин. И Али-Шар подумал: "Это человек, находящийся под защитой, я он пришёл ко мне за глотком воды; клянусь Аллахом, я не обману его ожиданий..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала триста тринадцатая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Али-Шар подумал: "Это человек, находящийся под защитой, и он пришёл ко мне за глотком воды; клянусь Аллахом, я по обману его ожиданий".
И затем он вошёл в дом и взял кувшин и невольница Зумурруд увидела его и спросила: "О любимый, продал ли ты занавеску?" - "Да", - ответил АляШар. И она спросила: "Купцу или прохожему на дороге? Моё сердце чует разлуку".
– "Я продал её только купцу", - ответил Али-Шар. И девушка воскликнула: "Расскажи мне правду об этом деле, чтобы я могла исправить положение! Что это ты взял кувшин с водой?" - "Чтобы напоить посредника", - ответил Али-Шар. И девушка воскликнула: "Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха высокого, великого!"
И затем она произнесла такие два стиха:
"К разлуке стремящийся, потише! Не дай обмануть себя объятьям. Потише! Обман присущ ведь року, И дружбы конец - всегда разлука".А потом Али вышел с кувшином и увидел, что христианин входит в проход дома. "Как ты пробрался сюда, собака?
– воскликнул Али-Шар.
– Как ты смеешь входить в дом без моего позволения?" - "О господин, - ответил христианин, - нет различия между воротами и проходом, и я тронусь со своего места только для того, чтобы выйти, а от тебя будет милость, добро, щедрость и благодеяние".
И он взял кувшин с водой и выпил то, что в нем было, и после этого передал его Али-Шару, и Али-Шар взял кувшин и ожидал, что христианин уйдёт, но тот не поднимался. "Почему ты не встаёшь и не уходишь своей дорогой?" - спросил Али-Шар. И христианин оказал: "О господин, не будь из тех, кто сделал доброе дело и попрекает им, или из тех, о ком сказал поэт:
Удалились те, что, когда стоял ты у двери их, Лучше щедрых всех, что хотел ты, исполняли. А когда ты встал у дверей других, после их дверей, Так глоткам воды попрекать тебя там стали."О владыка мой, - сказал он потом, - я напился и хочу, чтобы ты дал мне поесть чего бы то ни было, что есть в доме - все равно, будет это ломоть хлеба, или сухарь, или луковица".
"Вставай и не затевай ссоры, в доме ничего нет", - сказал Али. И христианин молвил: "О владыка, если в доме ничего нет, возьми эти сто динаров и принеси нам чегонибудь с рынка - хотя бы одну лепёшку, чтобы у нас был хлеб и соль".
– "Поистине, этот христианин сумасшедший! Я возьму у него эти сто динаров и принесу ему что-нибудь, что стоит два дирхема, и посмеюсь над ним", - подумал про себя Али-Шар. А христианин сказал: "О господин, я хочу только утолить голод, хоть бы сухой лепёшкой и луковицей. Лучшая пища та, которая отгоняет голод, а не роскошные кушанья, и как хороши слова поэта:
"Подожди здесь, я запру жильё и принесу тебе чегонибудь с рынка", - сказал Али-Шар. И христианин молвил: "Слушаю и повинуюсь!"
И Али вышел, и запер комнаты, и повесил на дверь замок, и, взяв с собою ключ, пошёл на рынок. Он купил поджаренного сыру, белого мёда, бананов и хлеба и принёс это христианину, и когда христианин увидел это, он воскликнул: "О владыка, этого много и хватит на десять человек, а я один. Может быть, ты поешь со мной?" - "Ешь один, я сыт", - ответил Али-Шар. И христианин воскликнул: "О владыка, мудрые сказали: "Кто не ест со своим гостем, тот дитя прелюбодеяния". И когда Али-Шар услышал от христианина эти слова, он сел и поел с ним немного. И он хотел принять руку..."