Чтение онлайн

— Здесь всегда есть чем поживиться, — отозвался Инекс, тот, что с голубыми бусинами. — Лучшее место в секторе, чтобы подобрать опытного работника. У опустившихся чужих никогда не бывает денег.

— И никому нет до них дела, кроме нас.

Оба расхохотались. Звук их шагов стал удаляться.

Вербовщики. Я смотрела им вслед и впервые за все время жалела, что понимаю. Ведь это меня они могли увести, выслать из этого мира, и я провела бы остаток жизни, вкалывая в какой-нибудь отдаленной колонии или на космической станции, где не хватает ресурсов, чтобы содержать механизмы. Меня продали бы и забыли.

Именно такая участь ожидала несчастного неблоканина. Я выбралась из мусорной кучи, решительно подавив жалость к себе. У меня хотя бы была цель. Найти свой звездолет, а до тех пор скрываться. Если бы неблоканин скрывался, то с ним ничего бы не случилось. Я недоумевала, почему же он не прислушался к своему внутреннему голосу.

Неужели у бедолаги его не было?

Я зашагала в направлении, противоположном тому, куда удалились вербовщики, и скоро уперлась в завал из коробок и пластиковых ящиков. Перелезть через него было, на первый взгляд, довольно сложно. Однако я обнаружила, что вполне могу взобраться по одной его стороне, если с осторожностью выбирать опору для ноги и цепляться за все, что достаточно устойчиво держится. На вершине я остановилась передохнуть и подумать, как лучше спуститься.

Мое внимание вдруг привлек кусок серой, как дождь, материи, и я ухватилась за него и начала разрывать обломки скользкого пластика и ржавого металла. Ткань неохотно поддалась. Зажав находку в руке, я скатилась по другой стороне мусорной баррикады в спасительную темноту.

Расправив ткань, я подставила ее дождю, чтобы размочить засохшую корку грязи. Тряпье пахло так, как будто в нем гнездилось несколько поколений грызунов, но зато в нем хотя бы не было дыр. Я быстро разделась, смяла свою одежду во влажный ком и запихала его в ближайшую мусорную кучу. Через миг следом отправились и туфли.

Я дрожала под дождем, от которого вся кожа мгновенно пошла мурашками. Что-то темное потекло по руке. Я провела по следу пальцем и дошла до плеча. Темная жидкость каплями сочилась из раны на плече. Прикоснувшись к ней, я ощутила боль и тут же отдернула пальцы. По крайней мере, теперь я знала, почему у меня болит рука.

Там должны были быть еще застежки. Пока я находилась в замешательстве, мои пальцы забегали сами по себе, расстегивая только что найденное облачение спереди, чтобы можно было засунуть в нее ноги. Внутри костюм был восхитительно сухим, хотя пальцы одной ноги наткнулись на какую-то слипшуюся колючую массу, которую я, не глядя, выпихнула. Я очень надеялась, что если в этой штуковине имелись обитатели, то сейчас никого из них нет дома. Кое-как натянув одеяние на раненое плечо, я хмуро окинула себя взглядом. Места в этом наряде вполне хватило бы на еще одну такую же, как я.

Через миг, облаченная в то, что некогда было голубым комбинезоном, с нелепо торчащими с боков узлами, в которые я увязала излишки материала, я прошествовала из озера темноты с высоко поднятой головой. Разумеется, подобная поза помогала держать нос как можно дальше от моего нового наряда, но смысл заключался не в этом. Я выглядела и чувствовала себя как настоящий звездоплаватель, представитель элиты, которая надменно отстаивала свое право свободно прибывать на захолустные миры вроде Ауорда и так же свободно покидать их. Я собираюсь разыскать свой корабль. И не позволю никому встать у меня на пути.

Что за странные мысли? Я потрясла головой и подождала, когда завихрения в моих мозгах улягутся. Не я ли только что собиралась скрываться? К тому же вербовщики могли все еще околачиваться где-нибудь поблизости.

Вот тебе и звездоплаватель. Снова втянув голову в плечи, я убралась обратно в промозглый мрак.

Я шагала уже, как мне чудилось, многие часы. Похоже, моя обувка оказалась не столь уж и удачной обновой. Хотя моим ногам было божественно тепло и сухо, внутри чересчур больших ботинок ступни постоянно соскальзывали в сторону, вынуждая меня каждый раз ставить ногу с большим тщанием. Пожалуй, стоило, не выбрасывать мышиное гнездо, а использовать его в качестве стелек.

Каждый раз, оказываясь на перекрестке, я останавливалась, после чего выбирала переулок или улицу, казавшуюся наименее исхоженной или наиболее темной. Таким образом я пыталась разрешить то обстоятельство, что у меня не было ни малейшего понятия, куда идти. Будь я хоть сколько-нибудь в состоянии задуматься, то, пожалуй, серьезно усомнилась бы в собственном рассудке. На неосвещенной улице вполне можно было бы нос к носу столкнуться с чем-нибудь опасным, а у меня не было никакого оружия. В голове вдруг промелькнула еще одна обрывочная мысль — ведь не всегда же я была беззащитной?

В какой-то миг я обнаружила, что могу заставить свои ноги прекратить передвигаться. Остановившись в самом темном месте улицы, я блаженно привалилась к стене. Дождь прекратился, хотя с крыш продолжали срываться капли, попадавшие преимущественно мне на голову. Бубенчики тихонечко позвякивали сами по себе. Восходящее солнце постепенно растапливало грозовые облака, обливая высокие шпили бледным золотом. Кстати, о шпилях. Их неправильные, чересчур узкие силуэты на миг привели меня в недоумение. Они ну никак не могли принадлежать зданиям. Прошло несколько мгновений, прежде чем я позволила себе поверить в то, что это верхушки звездолетов. Теперь я знала, в каком направлении находится космопорт. Оставалось выяснить, какой же лабиринт переулков следовало выбрать, чтобы добраться до него.

Учитывая, что мой разум весьма походил на чистый лист, я испытала почти что прилив благодарности, когда чьи-то чужие мысли попытались выдать себя за мои.

«Скрываться.

Найти свой звездолет.

Покинуть Ауорд».

Возможно, я сама и приняла эти решения, но никак не могла воспроизвести ход собственных мыслей. Эти побуждения поставили передо мной цель, которую я безо всяких возражений принимала — до сих пор. Но с каждой секундой меня все больше и больше занимал вопрос, чего же недоставало в моих воспоминаниях. Ведь вселенная, да и я сама в этой вселенной, не могли возникнуть прошлой ночью.

Но чем больше я пыталась сосредоточиться и подумать о себе, тем более туманными и расплывчатыми становились мои мысли. Умственное усилие быстро утомило меня; это походило на попытку вытащить из сиропа попавший туда волос. Лучше я сейчас позабочусь о своем выживании, а о том, чтобы вернуть себе место во вселенной, поразмыслю после. Мой желудок согласно заурчал, и я поняла, что пора двигаться дальше. Вот только куда?

Вдруг, точно кто-то дернул за нитку, моя голова сама по себе повернулась; щеку оцарапало о холодный мокрый камень. Заморгав, я никак не могла понять, что же привлекло мое внимание.

Я смотрела на еще один из многочисленных узких и извилистых переулков квартала Всех мыслящих форм. Я была одна. С одной стороны квартала вереницей тянулись двери — над некоторыми красовались зазывно-яркие и непонятные — мне — вывески на местном языке, другие же были накрепко заперты и неприступны. Там, где я стояла, словно прикованная к месту каким-то непонятным мне самой предчувствием, царил глубокий, ничем не нарушаемый мрак. Закрытые ставнями окна жилых кварталов начинались на верхних этажах. Внезапно дверь прямо напротив меня с треском распахнулась.