Чтение онлайн

Воспользовавшись тишиной, Гейки продолжал:

– Вот что я тебе скажу. Как насчет того, чтобы отправиться в Удайву? У них там есть библиотека, Кейвовейча-каэдо [19] , а люди любят библиотеки, верно? Может, там тебе подскажут, как избавиться от проклятья.

Миуко никогда не посещала библиотеки. Конечно, она владела грамотой, как и требовалось от всех представителей служилого сословия, но в Аваре женщинам не позволялось посещать учебные заведения, ибо, согласно мудрейшим политикам Омайзи, женщины не разбирались в истории, политике, религиозных доктринах, литературе или науке, а потому было бы довольно жестоко открыть им доступ к знаниям.

Однако теперь Кейвовейча сияла в ее мыслях. Конечно, ей придется проникнуть внутрь тайком, но если бы она смогла отыскать какой-нибудь свиток или обучающее пособие, в котором бы говорилось, как снять проклятие, то тогда проступок стоил бы того. Она всегда могла попросить прощения, вернувшись домой.

– Гейки… – Она позволила себе улыбнуться. – Это гениально.

Он раздулся от гордости.

– Я очень умная птица.

– И скромная к тому же.

– О, да, я скромнее кого бы то ни было.

Миуко засмеялась, на этот раз искренним смехом, так звонко отскакивающим от деревьев, что сова, устроившаяся на корявом суку, резко отхаркнула кость и бесшумно упорхнула в темноту. Миуко знала, что девушке не подобает смеяться, когда она не только проклята, но и изгнана из отчего дома, и возможно, впервые в жизни оказалась в компании человека, который, казалось, ни на йоту не заботился о том, что являлось правильным. Парнишка принял ее, она даже нравилась ему такой, какая она есть: человек или демон, чиста или проклята, груба или вежлива.

– Гейки, – произнесла Миуко, – у меня тоже хорошее предчувствие на твой счет.

Следующим утром Миуко и Гейки вышли на окраину города, миновали храмовый квартал, где жрецы читали утренние молитвы, а затем направились к оживленным улицам торгового квартала. Они пробирались через лавки и рыночные прилавки, избегая фермерских тележек и разложенных на покрывалах товаров: фарфоровых ваз, латунных урн, мешков с сушеными бобами, огромных кистей для каллиграфии из конского волоса.

Заглянув в лавку с одеждой, Гейки обменял золотой медальон на простой комплект пеньковых халатов и пару белых носков и добавил немного монет на еду и всякую мелочовку. Пока Миуко переодевалась в переулке под присмотром полосатого кота со шрамами, лениво развалившегося на соседней крыше, ацкаякина стоял на страже у входа.

Когда Миуко вышла, связывая старую одежду в узел, Гейки окинул ее критическим взглядом.

– Ты выглядишь прилично.

– Ох. – Залившись краской, она опустила глаза в землю, будучи непривыкшей к комплиментам. – Эм… спасибо.

– Не в хорошем смысле, – добавил парень. – Ты голодна?

Видимо, не обратив внимания на то, как Миуко смотрит на него, Гейки поманил девушку к продуктовому прилавку, где каждому купил по рыбному шашлыку и с напускным размахом вручил один из них Миуко.

– Ты можешь это есть? – спросила она, откусывая кусочек с костью.

– Ты о чем?

– Я думала, сороки едят насекомых.

– В обличье птицы я питаюсь присущей птицам пищей. А когда становлюсь человеком, я ем человеческую еду. – Он пожал плечами. – Это не так уж сложно.

Вдоволь насытившись, Миуко без лишних возражений приняла следующее угощение – толстый ломтик арбуза.

Они петляли вверх по городским улицам, пока не подошли к району Великих Домов, состоящему из знатных семей, наиболее приближенных к йотокай, чьи поместья были окружены стенами и прикрыты мрачной тенью замка. У Миуко, которая никогда не мечтала о том, чтобы забраться так высоко, перехватило дыхание при виде этого зрелища. Удайва предстала перед ней подобно праздничному пиршеству: расписные ворота, поблескивающие крыши, лодки, покачивающиеся в бухте на севере.

Гейки, однако, казался невозмутимым и, на мгновение подставив голову ветру, позволил тому ласкать щеки и запускать невидимые пальцы в его и без того взъерошенные волосы, после чего потянул Миуко дальше.

Кейвовейча-каэдо представлял собой обширную территорию из архивов и садов, испещренную ухоженными гравийными дорожками. В центре возвышалась массивная пятиэтажная пагода, крышу которой украшала привезенная с запада глазурованная черепица.

Пока Миуко стояла там, сраженная наповал этим великолепием, Гейки подтолкнул ее здоровым локтем.

– Ну?

– Что ну?

– Мы заходим или как?

Миуко растерянно посмотрела на него.

– Разве у тебя нет плана?

– Есть. Двери. – Он жестом указал на вход в пагоду, где рядом с широкими двойными дверями в ливреях оттенка черного дерева с вкраплениями охры стояли двое стражников, неподвижные, словно куклы, и такие же деревянные.

Миуко застонала. Конечно же, ацкаякина не знал, что женщинам воспрещалось входить в библиотеку.

– Что? – требовательно спросил Гейки.

– Девушкам не разрешается входить в Кейвовейчу.

– Что?! – Он отпрянул, как будто она ударила его. – Почему?

– Я не знаю, – сердито ответила Миуко. – Традиция.

Гейки издал рвотный позыв.

– Вы, люди, и ваши традиции.

В глубине души Миуко была согласна с ним, но не собиралась позволять ему испытывать истинное удовольствие от понимания этого. Раздраженно хмыкнув, она отвернулась, чтобы изучить вход в библиотеку, размышляя, сможет ли она проскочить внутрь, когда охранники начнут сменять друг друга, но Гейки схватил ее за руку и потащил за собой, выдернув Миуко из собственных мыслей.

– Гейки, что…

В тени пагоды он улыбнулся.

– Итак, мы не можем использовать двери! Есть и другие способы войти и выйти, не так ли?

– Как чт…

Но Гейки уже шагал дальше, осматривая внешний фасад библиотеки опытным взглядом вора. Догадываясь, что ей не понравятся новые «способы», Миуко поплелась за ним.

Ее опасения, как оказалось, были небеспочвенны, потому что вскоре Гейки остановился и указал на приоткрытое на первом этаже окно. Присев под ним на корточки, он похлопал себя по бедру.