Чтение онлайн

– Ладно, полагаю, мне нужно наладить дела с бюджетом, - проговорила она, - Ужинаешь с нами?

– Конечно. Только для начала приму душ. И, может, вздремну.

Она сморщила лоб и снова сдвинула очки.

– У тебя точно все хорошо?

– Лягушачья кожа, мам. Абсолютно.

На самом деле, все было гораздо лучше. После дня, проведенного с Калебом, я чувствовала себя отлично.

Я лениво поднималась в комнату, бедра еще ныли после вчерашней пробежки, все тело будто высушили и лишили воды, но мне было не до этого. Я скинула свои сланцы, которые полетели прямо в дверь, закрыла ее, и затем достала свой ноутбук, чтобы проверить почту.

Мне пришло сообщение от подруги Сары, ее брат Нейт был в одной бейсбольной команде с Калебом.

Там было всего одно предложение.

Предложение, которое я никогда не забуду, сколько бы времени ни прошло.

ЭЙ, НЕЙТ СКАЗАЛ, ЧТО ВЧЕРА ОН ВИДЕЛ ФОТО ТЕБЯ ГОЛОЙ

ДЕНЬ 10

ОБЩЕСТВЕННЫЕ РАБОТЫ

– Тина хочет, чтобы ты встретилась с Калебом, - приветственно сказал папа, когда я залезала в машину после школы. Я замерла в дверном проходе.

– Что? – я не слышала имени своего адвоката со времен суда.

Папа завел машину, я втянула ногу внутрь и захлопнула дверь, обтягивая вокруг себя ремень безопасности.

– Но я думала, что судья хотел, чтобы мы держались друг от друга подальше, - сказала я, - Мне казалось, у нас больше нет ничего общего. Что случилось?

Отец посмотрел в зеркало заднего вида и выехал на трассу.

– Вообще-то, пришло извинение. Я верю, что адвокат Калеба захочет выдвинуть его. Не знаю, может быть, он пустит его в ход в случае чего.

Мое сердце глухо застучало. Я не видела Калеба с тех пор, как хлопнула дверью его грузовика и ушла. Я ничего не слышала от него после того ужасного, последнего звонка. Я долго думала о том, как изменилась его жизнь с тех пор, размышлял ли он о том, стоило ли все произошедшее этого. Я бы удивилась, узнав, что он счастлив таким исходом дел.

Счастлив.

Я запомнила те времена, когда мы с Калебом были счастливы. До всех этих ссор, до всего… этого.

Я думала о том, как мы сворачивались клубком в автобусе, когда ехали на встречу или обратно. Тогда совершенно не имело значения, что он на два года старше меня. Никто об этом и не задумывался. Мы были счастливы. Даже после всего, что произошло, я не могла думать об этих моментах, как об ошибке. Те отношения между нами были хорошими, не смотря ни на что. Разумеется, он тоже помнил это в хорошем свете.

– Когда?
– поинтересовалась я.

– Я еще не согласился на это, - сказал папа, - Я должен был убедиться, что ты не против. Конечно, я и сам знаю, что он тебе обязан, но если ты не захочешь с ним видеться, я пойму.

Я обдумала это. После дней, вроде сегодняшнего, когда я пряталась в библиотеке во время ланча, в одиночестве проходила по коридорам школы, пока Вонни, Шайенн и Энни, которых я называла своими друзьями, веселятся и шутят, забыв обо мне, зная, что вляпалась в неприятности из-за Кензи и Энджел на общественных работах, действительно ли я хотела его видеть? Хватит ли в этой ситуации извинений? Или, в конце концов, я пожалею его? Нет, я определенно не была готова испытать к нему сочувствие.

Но в итоге я решила, что если он захотел принести извинение, мне хотелось услышать его, даже если это не поможет признать его вину.

– Где?

Папа пожал плечами, резко повернув на парковку Центрального Офиса.

– Я не уверен. Скорее всего, в здании суда. Или в отделении полиции. Надо было обсудить это с Тиной.

Он казался уставшим от всего этого. СМИ по-прежнему преследовали папу с вопросами. Он был публично унижен, и я даже вычитала, что собралась группа людей, которые собирались требовать его увольнения с должности управляющего. Но он никогда не показывал этого дома; я узнала об этом только когда начала копать, и мне даже было страшно обсуждать это с ним.

Мама тоже не распространялась о том, что происходило. Она улыбалась всякий раз, когда я приходила домой. Мы готовили вместе ужин, как обычно. Она говорила о своих детях и о директоре подготовительной школы, который иногда просто сводил ее с ума. Но мы никогда не обсуждали ту историю с фото. Мы никогда не говорили о том, что происходит сейчас на общественных работах и с папой. И она больше никогда не спрашивала, в порядке ли я. Полагаю, она уже и так знала ответ на этот вопрос.

Или ей просто не было до этого дела. Может, если она видела, что я не в порядке, то считала это результатом моих собственных ошибок.

– Ты пойдешь со мной?
– спросила я папу.

Он осторожно пригнал машину на свое парковочное место и остановился.

– Было бы лучше, если бы мама пошла с тобой в этот раз, Эш, - сказал он. Он не выглядел злым или расстроенным, просто странным и напуганным, - Я не уверен, что мне следует углубляться в это. И я не смогу пообещать, что выдержу находиться в одной комнате с ним.

Я поняла, к чему он клонил. Скорее всего, он хотел выбить все дерьмо из Калеба, и последнее, что ему нужно было в этот момент – очередная история СМИ о директоре Честерстонской Школы, который в этот раз напал на кого-то в суде. Особенно на того, кто пытался принести извинения. Папе даже не нужно было расстраиваться из-за чего-то другого на фоне этого.

Мы раскрыли двери, при этом выпустив на себя клубы свежего воздуха. Я глубоко вздохнула, уже подготавливая себя к очередному дню на общественных работах.

– Ладно, - завершила я, - Скажи ей, что я согласна встретиться с ним. Было бы хорошо услышать от него, что он осознает свою вину.

И в этот момент я поняла, насколько правдивой была эта фраза. Как же я хотела, после нескольких месяцев отрицания и лжи, наконец-то, услышать, как Калеб признает, что предал меня. В каком-то роде это было единственным, чего я когда-либо хотела от него.

Этого было мало, слишком поздно, но все же что-то.

Первая вещь, которую я заметила, когда вошла в кабинет 104 – новенький в «Подростковом Разговоре». У Кензи не заняло много времени рассказать всем, что его зовут Корд, и он здесь из-за наркотиков.