Чтение онлайн

– Девочка моя, умоляю тебя, ты должна собраться, ради всех нас, – уговаривала её Инари. Мы должны это сделать! – со слезами на глазах закричала колдунья.

Открыв глаза, Азуми едва дыша, прохрипела:

– О-тец… Па…па… Я… я почти…почти снова с тобой…папоч…ка…

– Нет! Нет! Нет! Ты не должна, ты не можешь умереть сейчас, умереть вот так. Съешь этот несчастный цветок.

Инари силой втолкнула цветок в едва открытый рот Азуми. Она из последних сил его проглотила и наконец, вступила в стадию летаргического сна.

– Дыхание её полностью восстановилось, пульс пришёл в норму, сердце тоже в порядке. Она будет жить по крайне мере до последней стадии, – сказала Инари, вздохнув с облегчением.

Шли дни, и вот настала последняя стадия ритуала, пробуждение. Первые лучи солнца уже показались из-за горизонта, а Азуми всё никак не просыпалась. Судзу и Инари ждали, не отводя глаз от Азуми. Шли часы, летели минуты, день неумолимо подходил к концу, а результатов так и не было. Инари начала собирать свои вещи.

–Ты куда это собралась?– спросил её Судзу.

– День почти окончен, а она так и не очнулась. Мы сделали всё что могли. Прости. Видимо такова воля богов. Вам суждено быть счастливыми только на небесах, – сказала Инари и уже прошла несколько шагов в сторону выхода из скалы навстречу лучам заходящего солнца.

– Что же. Значит, так тому и быть.

Подойдя к телу любимой, Судзу поцеловал её, как он сам думал в последний раз и сказал:

– Я дождался. Мы наконец-то будем вместе и будем вечность счастливы.

И после этих слов рука с мечом пошла прямо к горлу Судзу. Но, что-то его резко остановило. Сквозь слёзы он посмотрел на своё запястье и увидел руку своей возлюбленной Азуми. Тонкую, как стебелёк сакуры и тёплую как само солнце.

– Не смей умирать, пока мы оба не познаем родительского счастья, – вдруг раздался голос Азуми.

Она была жива. Жива и прекрасна на столько, что можно было подумать о том, что смерть лишь предала ей сил, и вовсе её не убивала.

– Я же сказала тебе глупенький. Просто дождись меня, и мы будем счастливы, – Азуми улыбнулась так, как могла улыбаться лишь она одна, сквозь слёзы радости и счастья.

– Значит, ты всё-таки, смогла преодолеть тысячу смертей? – с улыбкой и радостью на лице проговорила Инари. – И как же ты себя чувствуешь? продолжала свой расспрос травница.

– Настолько хорошо мне ещё никогда не было, – сказала Азуми. – Я чувствую, что моё тело как то изменилось, и что она прекрасно и легко как никогда.

– Так оно и есть. Теперь, преодолев порог смерти и обретя новую духовную жизнь, твой организм полностью восстановлен, и даже скажу тебе больше того: произошли и другие изменения и ты сама в скором времени научишься это ощущать. А пока у меня есть новость, касающаяся вас обоих. Поэтому будь добра, позови Судзу сюда. Я не хочу делиться радостными новостями в пещере, стены которой в буквальном смысле пропитаны смертью.

Когда Судзу и Азуми вышли из пещеры, Инари сказала им:

– У меня было ведение. И оно было очень чётким, так что в нём я не могу ошибиться. В очень скором времени у вас родиться дитя. Мальчик. И вы заживёте счастливой семьёй, – сказали Инари. – Сейчас мне пора уходить. Но я с вами не прощаюсь, так как наши судьбы пересекутся вновь. И мы снова увидимся.

Но эти слова они уже пропустили. Стоя под деревом сакуры, недалеко от входа в пещеру и крепко-крепко обняв другу друга, с улыбками на лицах и слезами на глазах повторяли друг другу лишь одно:

– МАЛЬЧИК! У НАС БУДЕТ МАЛЬЧИК!

Со дня ритуала излечения Азуми прошло уже достаточно времени, чтобы они с Судзи смогли вернуться к нормальной жизни. Почти всё стало как раньше, до момента болезни Азуми. Наши герои снова зажили полной и счастливой жизнью. Азуми помогала деревенским жителям с разного вида работой, а Судзу вернулся в кузницу и снова стал изготавливать лопаты, да мотыги для жителей их деревни. Работа работой, но и умения никогда не должны быть забыты. Пока раскаливалась очередная будущая кочерга, Судзу доставал из коробки флейту и под треск кузнечной печи начинал вспоминать то, что он выучил в музыкальной школе при дворе императора. А когда у него было полностью свободное от работы время, он садился на скамью у входа к их дому и, смотря на прекрасное ночное небо и ярко жёлтую луну, он подносил к губам флейту и старался придумать что-нибудь своё. Что-то новое, не похожее ни на что предыдущее и что-то совершенно индивидуальное для своего пока ещё не родившегося сына.

Судзу и Азуми жили в счастливом ожидании своего первенца. Они старались изо всех сил, чтобы их ребёнок родился, как им тогда казалось в достойном для него окружении. Но и в дни полной безмятежности и счастья не может не оказаться какого-нибудь но. После чудесного исцеления Азуми, Судзу стал замечать, что с ней происходит что-то странное. Иногда, когда Судзу становилось жарко ночью, он просыпался, чтобы выйти и подышать свежим воздухом и смотрел на Азуми, которая что-то невнятно бормотала, как будто на совершенно чужом для них языке. То иногда приходя домой пораньше, он заставал Азуми сидящей за столом в обеденной комнате и выглядящей очень страшно и непонятно. Она сидела, выложив руки на стол, говоря совершенно непонятные для него вещи, глядя в одну точку совершенно пустыми глазами. В глазах у неё не было ни зрачка, ни радужки глаза, а лишь пугающая и всёпоглощающая белизна. Когда Судзу пытался разбудить её или привести в чувство, Азуми лишь на мгновение поворачивала на него белизну пугающих глазниц-призраков, а потом снова отворачивалась обратно, продолжая бродить в глубине своего разума. Так случалось уже неоднократно, и по этой причине Судзу решил, во что бы то ни стало, когда такое ещё раз повторится, постараться как можно сильнее потревожить Азуми, чтобы она вышла из такого состояния и всё ему рассказала. Так и произошло. В один из дней, когда Судзу вернулся домой раньше обычного, он застал Азуми в точно таком же положении сидя за столом. Он не стал тратить время попусту. Подбежав к столу, Судзу схватили Азуми рукой, в которой у него был маленький раскалённый пруток из кузни. Этот кусочек железа должен был стать маленьким гвоздиком, на который должен был крепиться лопатный черенок. От сильной боли в руке, Азуми резко пришла в себя.

– Судзу, не надо меня обжигать железным прутком, каждый раз, когда я лишь на минутку призадумываюсь и не слышу того, что ты мне говоришь.

– Азуми. Не на минутку. Я уже целую половину часа стараюсь привести тебя в нормальное состояние.

–Так долго? – удивилась Азуми. – Я думала, что не так много времени прошло, с тех пор как я начала говорить с отцом.

– Прости Азуми, с кем говорить? – с удивлением спросил Судзу.

– С моим отцом, – повторила Азуми.

– Но Азуми ведь твой отец умер.

– Я знаю. Но Судзу, когда мне становиться одиноко дома, и когда я начинаю вспоминать о днях, как нам было с ним хорошо вместе, он является мне. Мы садимся за этот стол, как и раньше, и начинаем разговаривать с ним, о тех днях, когда он был жив и о том, что ты занял в кузнице его место. Он очень благодарен тебе за то, что ты спас его дело. Ведь без умелых рук, кузница давно бы уже развалилась, а жители не смогли бы трудиться без инструментов изготовленных умелым мастером. А ещё я видела тётушку Инари, только почему? Она же не умерла, нет? – с опаской спросила Азуми у Судзу, но тот лишь покачала головой в знак того, что не знает где сейчас Инари, жива ли она, и что с ней вообще происходит.

– Она что-то пытается мне сказать, но я не могу её услышать. Каждый раз она находится слишком далеко от меня, и я не могу разобрать её слов, – сказала Азуми. – Может это потому, что она жива, и таким образом ищет встречи со мной? – рассуждала вслух Азуми.

– Может она хочет поведать мне что-то важное? Что-то, что может касаться нас с тобой Судзу и может даже нашего будущего ребёнка, – подумала вслух Азуми, и сердце её сжалось так сильно.

– Судзу нам нужно срочно её найти! – сказала Азуми. – Нам нужно срочно с ней поговорить! Узнать, чего она хочет от нас и от нашего малыша.