Чтение онлайн

Тем временем доктор Берт обратился к Пиппе:

– Раньше у меня не было возможности поздравить вас и похвалить за телят, так что делаю это сейчас. Похоже, вы прекрасно справились.

– Я выросла в деревне.

– Ну, одного этого мало. Вы, случайно, не работали в Англии ветеринаром? – Он загадочно улыбнулся. – Ваша сестра сказала, что вы не медсестра.

Ничего другого она от Рены и не ожидала. Интересно только, что еще та успела сообщить?

– Я работала в одной конторе, – после небольшой заминки неопределенно ответила девушка, и собеседник тут же с сожалением вздохнул:

– Жаль, а я-то понадеялся, что вы одна из нас, судя по вашему хладнокровию.

– Из змей и лягушек? – весело пошутила Пиппа, и он непринужденно засмеялся вместе с ней, впрочем, очень скоро его красивое, умное лицо вновь стало серьезным.

– Я думал, – объяснил он, – что вы спокойно сможете рассказать мне о болезни Дэйви.

– Естественно, смогу.

– Конечно. – Его открытая улыбка приобрела некоторую натянутость. – Хотя вряд ли вы мне поможете.

Девушка поняла, что его интересуют не эмоции и обычные поверхностные впечатления, а серьезные научные замечания. Так кто же знает Дэйви лучше, чем его родная сестра? Спокойно, обстоятельно, но кратко она перечислила все, что знала о болезни брата от доктора Харриса. Доктор Берт слушал очень внимательно, время от времени одобрительно кивая.

– Огромное спасибо, – с чувством выговорил он, когда Пиппа выложила все, что знала. – Я едва ли ожидал, что получу столь исчерпывающую информацию от непрофессионала.

– Дэйви – все, что у меня есть, доктор. Я должна быть в курсе. – И, собрав остатки мужества, выпалила: – Я знаю, прогнозы неутешительные.

Оторвавшись от записей, которые он делал в блокноте ровным, красивым почерком, он медленно поднял глаза.

– Я многое отдал бы за право возразить вам, мисс Бромли.

– Но вам нечего сказать.

– Знаете, иногда, несмотря на неоспоримые факты, несмотря на мнение общепризнанных гениев, случается не так, как предсказывают врачи.

– Спасибо за утешение. – Девушка горько улыбнулась и для поддержания беседы спросила: – Рена говорила, что вы хотите проводить научные исследования?

Захлопнув блокнот, он кивнул:

– Быть единственным врачом в округе – очень ответственно, да и лестно. Я ценю свое положение, но должен признаться, что исследования – моя единственная настоящая страсть, моя голубая мечта.

– Выходит, в скором времени вы покинете эти места?

– К сожалению, моя мечта стоит немалых денег. Их у меня нет, так что я остаюсь.

Внезапно Пиппа вспомнила слова Рены: «Глен хочет заняться научным исследованием. Это стоит денег, и думаю, он скоро поймет, кто ему в этом поможет». Она автоматически посмотрела в окно, туда, где златовласая красавица, картинно присев на корточки, застегивала Дэйви расстегнувшийся сандалий. Ее взгляд не ускользнул от доктора, и тихо, так тихо, что его слова можно было принять за шум ветра, он сказал: «Нет».

– Что, простите? – вздрогнула она.

– Еще раз спасибо за подробную информацию. Каждый день я получаю новые медицинские журналы и теперь буду вдвойне внимателен: вдруг натолкнусь на что-нибудь касающееся Дэйви.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила девушка, прекрасно понимая, впрочем, как и сам доктор, что вопрос остается открытым.

Некоторое время они вместе молча любовались чудесной парой за окном. Затем Берт ушел, и Рена в мгновение ока сменила роль доброй, заботливой няни на строгого и дотошного следователя. Она настырно выпытывала что, когда и как.

– Рена, зачем тебе медицинские тонкости? – вразумляла ее Пиппа. – О другом мы не говорили.

– Разумеется, я не сомневалась. – Ее губы превратились в тонюсенькую алую ниточку. – Но все же расскажи.

– Он сказал, что Дэйви… – Пиппа попыталась протиснуться мимо сестры и выскользнуть в коридор. Однако у Рены не хватило такта или, быть может, дальновидности уступить дорогу. Она невозмутимо ждала ответа, а просто повернуться и уйти Пиппа не могла. Ей пришлось слово в слово повторить свой разговор с Бертом, в том числе и его опасения насчет научного исследования.

– Вот видишь! – словно начищенная золотая монета, засияла Рена, поэтому Пиппа не стала упоминать о том странном «нет». Пусть кузина пока купается в море уверенности в том, что ее деньги сделают невозможное, что Глен полюбит ее и, что самое главное, увезет далеко-далеко, как законную жену естественно.

– Подальше от этих мест! – странно, но слова звучали будто магическое заклинание, и Пиппа удивленно спросила:

– Ты же часто уезжаешь отсюда, путешествуешь, разве нет? Даже сейчас ты можешь взять да и уехать.

– Меня всегда ждут обратно, – обреченно отозвалась Рена. – Это мой дом. Я здесь живу, здесь отец. Когда ты выходишь замуж, то больше не принадлежишь никому, кроме мужа, у тебя появляется новый дом, и не надо возвращаться в старый, и никто тебя не осудит. С Крэгом ничего не вышло бы, он постоянно возвращается в «Ку». Я так не могу. Я хочу вырваться отсюда, вырваться!

– Но почему? – недоумевала Пиппа. – Тебе же нравится это место, ты сама его выбрала.

– Да, выбрала! – Рена буквально побелела от злости. – А теперь я его ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! – На последнем слове она чуть не задохнулась, резко повернулась и бросилась прочь.

В течение следующей недели доктор Берт несколько раз навещал дядю Престона и каждый раз заодно осматривал и Дэйви. У него появилась интересная идея составить для мальчика комплекс оздоровительных упражнений, но непременно таких, которые придутся ему по душе. Он свято верил в то, что некоторые движения могут навсегда отбить у ребенка всякий интерес к зарядке.

Рена тут же предложила свою помощь как тренер и наставник, – а кто же еще? в колледже она брала самые дорогие уроки танцев! – но доктор был категорически против.

– Здесь нужна его сестра. Судя по тому, как она описала все симптомы, мисс Бромли знает каждый его мускул, даже самый маленький. Это то, что нужно.

Он вызвал Пиппу и жестом победителя вынул из кармана небольшой список. Скрепя сердце – краем глаза она все же заметила испепеляющий взгляд Рены – девушка углубилась в чтение. Насколько она могла судить, упражнения, по сути, повторяли те, о которых постоянно говорил Крэг. «Лучший друг» настаивал на том, чтобы Дэйви ходил большими шагами и вел себя как настоящий мальчик, а не «фарфоровая статуэтка», – он часто употреблял именно это сравнение, – которую осторожно переставляют с места на место, стирают пыль и вообще боятся разбить. Он говорил, – Пиппа вдруг отчетливо вспомнила его слова, – что детям не о чем сожалеть о прошлом и нечего бояться будущего, они свободны и потому живут более естественно. Но о том же говорили сухие медицинские термины Глена Берта.