Чтение онлайн

Современные историки предпочитают говорить об антизападной позиции Александра как о сознательном выборе, выборе в пользу «злых» татар, которые, однако, не покушались на русские устои, на православие. Но видится, что «татарский выбор» Александра есть только реакция на сложившиеся обстоятельства.

Андрей узнает об татарской опале слишком поздно — «Неврюева рать» уже движется к стольному граду. Андрей бежит (предположительно в Швецию), татары захватывают Владимир и Переяславль-Залесский, митрополит выходит встречать победителя крестным ходом. Итак, Кирилл III также сделал свой выбор — и нет ни одного известия, чтобы киевский митрополит, бывший холмский епископ, появился в Южной Руси, пока жив был Даниил Романович Галицкий…

Правда, спокойней жить — в роли великого князя владимирского — Александру Ярославичу не стало.

Уже в 1253 г. «…придоша Немци подъ Пльсковъ и пожгоша посадъ, но самехъ много ихъ пльсковичи бита. И поидоша новгородци полкомь к нимь из Новагорода, и они побегоша проче…» — пишет Новгородская Первая летопись старшего извода. В тот же год новгородцы с карелами и псковичи совершают ответный набег на Чудскую землю «…и створиша волость ихъ пустую.

1254 г. его брат Ярослав, которому Александр оставил «отчину» — Тверь, — отправляется со своими боярами на Новгородскую землю, в Ладогу. Это уже похоже на мятеж. В следующем году Ярослава, уже «с должности» псковского князя (ранее там сидел наместник Александра), новгородцы приглашают на новгородский стол, а молодого княжича Василия Александровича, сына Александра Ярославича, выгоняют вон. Александр Ярославич собирает полки и вместе с новоторжцами отправляется на Новгород. Ярослав Ярославич бежал — и напрасно он смалодушничал. Новгородцы были настроены решительно и выстроили полк. Три дня войска стояли один против одного, не начиная бой. Наконец стороны пришли к компромиссу: новгородцы свергают посадника Онанью (ранее Александр Ярославич требовал его выдачи), а великий князь владимирский «гнев отдав».

Эти два события показали, что за время долгих отлучек князя Новгород потихоньку сумел вернуться к самостоятельной и потому своевольной жизни. А Александр понял, что надо пытаться прийти со свергнутыми братьями (Андреем и Ярославом) к соглашению, ибо они представляли серьезную угрозу в возможной усобице. Где-то в 1258 г. братья замирились: Ярослав получил опять свою Тверь, Андрею достался Городец и Нижний Новгород. Но отношения между братьями так полностью и не наладились.

Забегая наперед, скажу, что только их (Александра, Ярослава и Андрея Ярославичей) дети будут великими князьями владимирскими и московскими, а позже и царями. Но между их семьями постоянно будет кипеть вражда. И если проклятием Киевской Руси была «котора» между Мономаховичами — детьми Мстислава Владимировича (Мстиславичами) и детьми Юрия Долгорукого, то в Залесской Руси таким всепожирающим молохом стала «котора» между тремя линиями Ярославичей.

На следующий год случилось новое происшествие. «…Придоша Свей, и Емь, и Сумь, и Дидманъ съ своею волостью и множьство и начата чинити городъ на Нарове. Тогда же не бяше князя в Новегороде, и послаша новгородцы в Низъ къ князю по полки, а сами по своей волости рослаша. Они же оканьнии, услышавше, побегоша за море».

Итак, на Новгородскую землю снова пришли шведы. Собственно, на самый западный краешек этой земли — на реку Нарову, где попытались поставить «город» (крепость). Надо думать, это должен был быть форпост в Новгородской земле. (К слову, в 1300 г. при слиянии рек Охты и Невы они построили такую крепость — Ландскрону. В 1301 г. она была захвачена и уничтожена совместно новгородцами и Андреем Александровичем Городецким, сыном Александра Невского.) Но, услышав о том, что новгородцы собираются на них походом, свернули работы.

Хотелось бы обратить внимание на состав шведского десанта — перечислены практически те же племена, что и в 1240 г., во время Невской битвы. Только вот вместо «Спиридона» или какого-нибудь «королевича Биргера» — их предводитель Дидман, владетель округа (волости). Не он ли уже заглядывал на новгородский огонек в 1240 г.? Похоже, что он, ибо в том же году Александр Ярославич собрал войско и повел его к Копорью. Новгородцы «…не вадяху, кда князь идеть, пока возле Копорья князь не отпустил сопровождавшего его митрополита Кирилла в Новгород, а сам пошел на емь. Дело было зимой, «и бысть золъ путъ, акыже не видали ни дни, ни ночи… Иприде на землю Емьскую, овыхь избита, а другыхъ изъимата; и придота новгородци с княземъ Олександромъ ecu здорови».

Таким образом, Александр Ярославич отомстил шведо-финнам за Невскую битву — вероятней всего, даже «тем самым» шведо-финнам. Правда, этот эпизод в русско-шведских отношениях стал не столь известным, чем бой у Ижоры в 1240 г., — понятно, по каким причинам.

Где-то в 1256 г. умирает хан Батый, покровитель Александра. Два его сына, Сартак и Улагчи, подозрительно скоропостижно скончались в течение года — и ханом Золотой Орды становится брат Батыя, Берке. Он был новообращенный мусульманин, и все его действия были направлены на внедрение ислама как в Золотой Орде, так и за ее пределами. Правда, языческая монголо-татарская верхушка уклонялась от исламизации как могла, и окончательную победу мусульмане будут праздновать уже при хане Узбеке (1312—1342).

Русские княжества сразу почувствовали, что новая метла по-новому метет. В 1257 г. в Залесье появляются татарские чиновники, которые «…исщетоша всю землю Сужальскую, и Рязаньскую, и Мюромьскую, и ставиша десятники, и сотники, и тысящники, и темники, и идоша в Ворду…».

Надо сказать, что разбитие подданного населения на десятки, сотни и пр. имело своей целью не только «оптимизацию налогообложения», но еще и упорядочение набора в татарское войско. Как писал Карпини, «…в войнах они (мобилизованные. — А.П.) идут первыми, а также если приходится перейти болото или опасную воду, то им надлежит сперва изведать брод. Им также нужно работать все, что надлежит делать. Точно так же если они кого-нибудь оскорбят или не повинуются по мановению, то их бьют, как ослов».

На войну нужно было много людей и денег. Потому татарские чиновники и глазом не моргнув приехали в Новгород, где также вознамерились провести перепись.

«..Tow же зимы приехаша послы татарьскыи съ Олександромь, а Василии побеже въ Пльсковъ; и почата просити послы десятины, тамгы, и не яшася новгородьци по то, дата дары цесареви, и отпустиша я смиромъ; а князь Олександръ выгна сына своего изъ Пльскова и посла в Низъ, а Александра и дружину его казни: овому носа урезаша, а иному очи выимаша, кто Василья на зло повелъ», — пишет Новгородская Первая летопись старшего извода.

Новгородцы заволновались, возмутились. Они не были покорены татарами в нашествие 1237—1238 гг. и не считали себя татарскими данниками. Откупиться от хана — да, это новгородцы готовы. Но стать данниками…

Возмущение новгородцев поддержал и старший сын Александра Василий, который в то время был новгородским князем. Когда отец вместе с татарскими чиновниками приехал в Новгород, Василий испугался отцова гнева и бежал в Псков. Александр и там нашел сына и отправил его в Суздальскую землю. Гнев на сына был настолько велик, что Александр Ярославич приказал казнить ближайшее окружении Василия, его бояр и дружинников («овому носа урезаша, а иному очи выимаша»).

Но Новгород привести к повиновению не удалось. В 1259 г. татарские чиновники вместе с Александром Ярославичем явились в Новгород опять. На сей раз татарам, под угрозой вторжения, удалось провести перепись населения. «…И почата ездити оканьнии по улицамъ, пишюче домы христьяньскыя: зане навелъ богъ за грехы наша ис пустыня звери дивияя ясти силныхъ плъти и пити кровь боярьскую; и отъехаша оканьнии, вземше число, а князь Олександръ поеха после, посадивъ сына своего Дмитрия на стол».

Оценивая роль Александра Ярославича в проведении татарской переписи 1259 г., нужно сказать, что она состоялась исключительно благодаря усилиям великого владимирского князя. Берке заставил 01работать Александра свой ярлык — собственно, никакого другого выбора у Александра Ярославича, если он хотел остаться великим князем, не было. А он хотел. И татарской угрозой гнул непокорных новгородцев под себя.

Но даже самого жгучего желания великого князя может быть недостаточно. В очередной раз тучи сгустились над Александром Ярославичем уже через три года. В 1262 г. в Суздальской земле вспыхнуло стихийное восстание против татарских утеснений. Волнения охватили Ростов, Суздаль, Ярославль и даже стольный Владимир-Залесский. По постановлению народных вече (которые уже давно не собирались) татарские откупщики, по преимуществу мусульмане, были «выгнаша из городовъ». Летопись не пишет, как удалось утихомирить народное выступление, однако Александру Ярославичу довелось ехать в Орду к хану Берке — «на ковер». Некоторые историки высказывают предположение, что упомянутый стихийный бунт вовсе таковым не являлся и что его инспирировал сам Александр Ярославич — с целью удалить татарских баскаков и передать функцию сбора налогов в руки местной княжеской администрации. Если этот так, то хитромудрый план этот не осуществился, ибо баскаки упоминаются в летописях еще довольно долго.