Чтение онлайн

Чтобы понять до конца Кой-Крылган-калу, археологи не будут ждать, когда им встретится точно такое же сооружение. Да его и не будет. Но будущие раскопки на территории Хорезма, Средней Азии и всего древневосточного мира несомненно дадут новый материал для понимания этого замечательного памятника.

Одна из глав широко известной книги С. П. Толстова «По следам древнехорезмийской цивилизации» называется «Сокровища трехбашенного замка». Она полностью посвящена Топрак-кале, замечательной древнехорезмийской крепости, первое, еще довоенное знакомство с которой закончилось многолетними ее раскопками. Годы работы на Топрак-кале, пожалуй, одни из самых интересных в жизни Хорезмской экспедиции. Большинство теперешних сотрудников экспедиции, археологов и этнографов, здесь впервые под руководством С. П. Толстова познакомились с полевой археологией. Тогда они были студентами младших курсов исторического факультета МГУ.

«В ясный октябрьский вечер 1938 г., когда наша маленькая разведочная группа поднялась на стены кушанской крепости Аяз-кала 1, с шестидесятиметровой высоты пред нами открылась широкая панорама пройденного и предстоящего пути. И наряду со знакомыми силуэтами развалин на юге и на востоке, далеко на западе — за гладкой равниной бесплодных такыров, песков и солончаков, на горизонте возник контур огромных развалин, увенчанных на северном крае могучими очертаниями трехбашенной цитадели.

— Что это за крепость? — спросил я нашего проводника.

— Это Топрак-кала. Там нет ничего интересного, — был лаконичный ответ.

На следующий день наш караван подходил к «неинтересной крепости».

Так описывает С. П. Толстов свое первое знакомство с Топрак-калой. Караван подошел к крепости, и перед археологами на двадцатипятиметровую высоту поднялась громада трехбашенного замка. Наверху, на центральной площадке, они увидели полуразрушенные арки сводчатых помещений башен, сделанных из огромных квадратных сырцовых кирпичей. К замку примыкало большое городище, укрепленное высокими оборонительными стенами. Здесь, на развалинах жилых построек, археологи нашли десятки медных монет: «гигантский нумизматический кабинет», — писал впоследствии С. П. Толстов. А у южных ворот городища находилась большая россыпь обломков оссуариев — погребальных, керамических ящиков — костехранилищ, куда, согласно господствовавшему тогда в Хорезме зороастрийскому погребальному обряду, складывались очищенные птицами и ветром кости умерших.

«Можно было быть довольными разведкой. Уже первого ознакомления было достаточно, чтобы убедиться, что перед нами первоклассный памятник античной культуры Хорезма, сулящий исследователям поистине неисчерпаемые перспективы. И это впечатление не обмануло».

Начавшиеся в 1940 г. исследования Топрак-калы были прерваны Великой Отечественной войной. Многие археологи, в том числе и начальник экспедиции С. П. Толстов, ушли на фронт. Летом 1945 г. раскопки возобновились, а с 1946 по 1950 г. крепость стала основным объектом раойт экспедиции.

О Топрак-кале написаны десятки статей — научных и популярных, в академических изданиях, журналах и газетах. Но результаты раскопок крепости настолько разнообразны и интересны, что в этих статьях отражены лишь основные их итоги. В полный отчет о раскопках, а он в ближайшие годы будет подготовлен, войдут разделы, написанные не только археологами и историками, но и архитекторами, искусствоведами, реставраторами, химиками, биологами.

Необычайно интересна архитектура памятника, являющегося замечательным образцом градостроительного и фортификационного искусства античного Хорезма Мощный цоколь (представляющий собой систему перекрещивающихся глинобитных стен, пространство между которыми заполнено кирпичной кладкой не на растворе, а на чистом сухом песке) поднял на двенадцатиметровую высоту центральную площадку замка. Здесь в два этажа располагались жилые, хозяйственные и парадные помещения дворца, перекрытые мощны ми, так называемыми «коробовыми» сводами. Световые люки в перекрытиях и открытые дворики куда выхоли двери сразу нескольких таких помещений, давали свет. Был, по-видимому, и третий этаж, более легкий с решетчатыми стенами из сырцового кирпича.

Три грандиозные башни с жилыми помещениями внутри, вздымавшиеся по крайней мере на тридцатиметровую высоту (и теперь, спустя полторы с лишним тысячи лет после постройки, их высота около 25 м), господствовали над цитаделью, городом и окружающей равниной.

Построенная в III в. крепость до 305 года была резиденцией правителей страны хорезмшахов. Покинутый хорезмшахским двором замок (город жил до V века) начал разрушаться. Обрушивались своды, падали размытые дождями и иссеченные песчаными бурями стены. Когда в замок пришли археологи, он казался огромным глиняным монолитом. Метр за метром — обломки кирпичей, рухнувшие своды, глиняные натеки, образовавшиеся после дождей, — препарировали глину археологи, разгадывая тайны дворца. И им открывались такие подробности его истории, которые, казалось, должны были быть навеки погребены под многометровым слоем разрушений. Вот один из примеров подобного рода открытий. Накапливавшиеся из года в год наблюдения над особенностями строительных приемов и архитектуры дворца позволили С. П. Толстову установить, что он строился в рекордно короткий срок. Более того, стало ясным, что план дворца в ходе строительства изменился — первоначально предполагалось построить лишь большое квадратное дворцовое здание. Оно было уже сооружено, украшено снаружи вертикальными выступами-пилястрами и оштукатурено, когда возникла идея возведения трех величественных башен.

И еще одна деталь: срок между постройкой дворца и возведением башен был очень коротким. Штукатурка стены, к которой была пристроена южная башня, не пережила в открытом виде ни одной зимы.

Можно было бы рассказать полную сомнения и самых замысловатых догадок историю поисков входа во дворец. Только в конце раскопок, в 1950 г., когда применение ленточных транспортеров позволило начать расчистку засыпанных толстым (до 14 м) слоем песка внутренних дворов, было установлено, что входили во дворец через большой пандус, подводивший к восточной стене цитадели.

Почему же так спешили с постройкой дворца? Наиболее вероятное объяснение этому давала политическая обстановка того времени в Средней Азии и Хорезме.

Начало постройки Кой-Крылган-калы отделено от времени Топрак-калы периодом почти в семь веков. Лишь помещения кольца величественного погребального храма дожили до времени сооружения трехбашенного замка. Этот период в истории Средней Азии заполнен бурными событиями: завоевательными войнами и борьбой против захватчиков, часто иноземных, созданием мощных рабовладельческих государств, объединявших силой оружия племена и народы и распадавшихся под напором более сильных завоевателей.

Мы уже говорили, что во время греко-македонского завоевания Средней Азии Хорезм сохранил свою независимость. После смерти Александра Македонского (323 г. до н. э.) его огромная империя распалась. С середины III до конца II в. до н. э. значительная часть Средней Азии входила в состав греко-бактрийского царства. Однако это крупное рабовладельческое государство также не затронуло политической независимости Хорезма. Власть греко-бактрийских царей оказалась недолговечной; их государство погибло под ударами пришедших с северо-востока степных сакских племен. Все владения греко-бактрийских царей оказались скоро под властью саков. Возникла огромная и могущественная Кушанская держава. Территория ее выходила далеко за пределы Средней Азии.

Каким образом и когда подчинился Хорезм власти кушанских царей, письменные источники ничего не говорят. Но о том, что он потерял политическую независимость, рассказали монеты: в I–II в. н. э. монеты кушанских царей вытеснили полностью в Хорезме монеты местной чеканки. II и III вв. н. э. — кушанский период в истории Хорезма.

Это время дальнейшего развития рабовладельческих отношений и усиления противоречий между богатой аристократией и свободными еще общинниками. Постройки знатных и богатых резко выделяются своими размерами и сильными укреплениями из общей массы домов общинников. Вместо сильно укрепленных городов и поселений появляются неукрепленные деревни с отдельно стоящими большими домами. Их защиту берет на себя уже не община, а государство: строится система сильно укрепленных пограничных крепостей с военными гарнизонами в них.

В кушанский период происходит оживление торговых связей Средней Азии с многими отдаленными странами: Китаем и Индией, Сирией и Римом. Через Хорезм проходят торговые пути в Восточную Европу.

Вхождение Средней Азии в состав государств с очень широкими границами и постоянные торговые и культурные связи с различными странами усилили влияние иноземных культур, часто более высокоразвитых, на культуру и искусство народов Средней Азии. Слияние и переплетение местных, среднеазиатских, греческих, иранских и индийских форм культуры породило новые, очень своеобразные формы культуры и искусства.