Чтение онлайн

Стоит в пустыне древняя крепость Топрак-кала. Собственно, слово «пустыня» здесь не совсем подходит: колхозные поля уже вплотную подступили к грозным башням.

Мимо крепости идет хорошо накатанная дорога, по которой из Нукуса можно попасть на все археологические памятники правобережного Хорезма. И когда археологи направляются на раскопки в пустыню или возвращаются в Нукус, экспедиционные машины всегда останавливаются под башнями Топрак-калы. Крутой тропинкой мы поднимаемся на центральную площадку дворца. Кажется, что за прошедшие пятнадцать лет здесь ничего не изменилось. Замыты немножко стены, кое-где обвалился кирпич. А на стенах «зала танцующих масок» сохранились еще ножки танцовщиц. Прочна все-таки глиняная скульптура!

Заходишь в комнаты, снова тихие и пустынные, которые когда-то очищал от глиняных завалов. Показываешь студентам — начинающим археологам: вот это «зал царей», а это-«зал темнокожих воинов». Здесь помещался гарем хорезмшаха, а здесь нашли архив…

Топрак-кала уже стала историей Хорезмской экспедиции. Но скоро крепость снова оживет, вновь поднимутся высоко в небо клубы пыли, а у подножия башен раскинется палаточный город. Ведь раскопан только дворец, а предстоит раскопать и город. Кто знает, сколько интересных находок ожидают археологов под пухлой коркой покрывающего городище солончака.

Грозными башнями дворца Топрак-калы, большими укрепленными городами и цветущими сельскими поселениями, на страже которых стояла на границах система государственных крепостей, заканчивалась античная, рабовладельческая эпоха в истории Хорезма. Страной «десятков тысяч замков» называют Хорезм источники эпохи арабского завоевания. Археологи период VI–VIII вв. назвали афригидским — по имени основателя правящей династии Африга, жестокого царя, который, как и предшествовавшие ему хорезмские цари, вел свой род от божественного Сиявуша.

Исследования археологов полностью подтвердили сведения древних авторов — замки в это время, самых разных размеров, вырастают, как грибы. Лучше всего это время изучено по памятникам Беркут-калинского оазиса, в правобережной части Хорезм. Называть его оазисом сейчас можно только условно. Лишь совсем недавно у пустыни был отвоеван еще один участок этого большого, некогда цветущего района. Здесь, на протяжении семнадцати километров, на разветвлениях магистрального канала, археологи насчитали несколько десятков развалин. Они отличались друг от друга размерами, некоторыми деталями конструкций и архитектуры, но все имели одно объединяющее их свойство: это были сравнительно небольшие, однако очень сильно укрепленные постройки.

Замками их назвали недаром. Мощные стены, часто обведенные рвом, и донжон-укрепленная жилая башня на высоком цоколе — даже сейчас, в развалинах, наводят отнюдь не на мирные размышления. А самые крупные отличались не только мощной обороной, стенами и башнями, широкими рвами и подъемными мостами, но и великолепными архитектурными украшениями.

В 1940 г. С. П. Толстовым был обнаружен Якке-Парсан — одно из самых интересных сооружений VI–VIII вв. В 1959 г. Е. Е. Неразик, исследователь афригидских древностей, начала его раскопки; с перерывами они продолжаются до сих пор.

В центре огражденного стеной прямоугольника на пятнадцатиметровую высоту взметнулась грозная башня-донжон, в которой в два этажа разместились жилые помещения. Ее гофрированные полуколоннами стены в условиях южного солнца создавали чередованием глубоких теней и ярко освещенных участков великолепный световой эффект. Оборона стен была усилена башнями, две вытянутые овальные башни фланкировали вход. И, наконец, все это было окружено рвом таких размеров (ширина его первоначально превышала 20 м), что создавалось впечатление, будто замок стоит на островке посредине квадратного искусственного озера.

Раскопки донжона и хозяйственных помещений внутри стен показали, что замок существовал от V до VIII вв. и дали очень интересный материал для изучения хозяйства и культуры населения времени «десятков тысяч замков». Кроме керамики и костей животных, здесь нашли множество бытовых поделок из дерева и кости, обрывки самых разнообразных тканей и ковров, остатки обуви. Самой ценной находкой был обрывок документа на коже, написанного на древнехорезмийском языке незадолго до того, как вслед за арабским завоеванием в Хорезме и других государствах Средней Азии распространилась арабская письменность.

Почти все, с чем пришлось столкнуться археологам, показывало совершенно иную по сравнению с античностью картину. Исчезла великолепная красноангобированная керамика, ее место заняла грубая, сделанная в большинстве случаев без гончарного круга посуда. Это указывало на упадок ремесла. Изменился стандарт кирпича, он стал меньше по размерам и не квадратным, а прямоугольным по форме. Да и тот употреблялся мало: постройки возводили в основном из пахсы — сплошной глинобитной массы. Особый интерес вызвало отчетливо прослеженное археологами для V–VI вв. резкое сокращение орошаемых площадей.

На упадок ремесла, на общее огрубление культуры оседлых земледельческих народов Средней Азии сильно повлияли происходившие в это время массовые передвижения степных племен, живших на окраинах земледельческого мира, — сначала северо-восточных соседей Хорезма эфталитов («белых гуннов»), затем тюрков. Завоевав высококультурные, земледельческие районы Средней Азии, эти племена создавали обширные, но непрочные государственные объединения, которые распадались после первых же серьезных потрясений. Однако ни высокое искусство, ни тысячелетняя культура не умирают совсем; значительно сокращается лишь круг людей, занятых в сфере художественного ремесла и искусства, да и сами они становятся лишь достоянием аристократов.

Было бы неправильным объяснять упадок культуры и ремесел лишь завоеваниями варваров. Это даже не главная причина. Совсем недавно, в последней своей книге, посвященной исследованиям в Хорезме, С. П. Толстов, сравнивая культуру Хорезма античного и средневекового, писал: «Создается впечатление, что это памятники разных народов. Если бы мы следовали традиции, характерной для буржуазной археологии, объясняющей все сколько-нибудь значительные изменения в культуре переселениями народов или заимствованиями, нам бы пришлось сделать такое заключение. Однако более глубокое исследование приводит к совершенно иным выводам. Перед нами не культура двух народов, а культура двух общественно-экономических формаций, культура одного народа на двух этапах его исторического развития».

Раннее средневековье, афригидский период в Хорезме — время зарождения новых феодальных отношений в обществе и отмирания старых рабовладельческих.

Борьба между старым и новым была очень острой и сопровождалась раздробленностью, междоусобными войнами, ослаблением государственной власти. Именно этим, а не только сменой населения и завоеваниями объясняются перемены во всех областях жизни.