Чтение онлайн

– А мне дадут возможность присесть? – поинтересовался Асмунд.

– А зачем?

– Ну, не выгоните же вы меня?

– Если б я мог, то давно бы уже так поступил. Вы себе не представляете, как мне хочется врезать вам по зубам, господин палач.

В этот момент появился Доброгост, держа в одной руке поднос с кувшином вина и двумя кружками, а в другой неся стул.

– Вы очень любезны, милостивый сударь, – с улыбкой сказал Асмунд, усевшись, и не дожидаясь разрешения, налив себе и князю красного. – Только разрешите уточнить: я не палач, я – слуга своего господина. Пыточных дел мастер, или, как говорит старина Лют-Кровопийца, мастер-дознаватель. В моем ведении разгадка тайн, заговоров и тому подобных вещей. А палачом можно назвать любого в Сечи: для них отрубить голову, либо посадить человека на кол – нехитрое дело. Итак, повторюсь, я – мастер-дознаватель (не скрою, мне нравится это выражение), и пришел к вам именно с этой целью.

– Неужели я уже успел насолить вашему красавцу? – спросил князь. – Может моя кривая рожа ему не по нраву?

– Нет, нет и нет! – воскликнул Асмунд. – Моё дело интересует только меня. Надеюсь, заинтересует и вас, князь.

– Значит, вы не собираетесь выворачивать мне руки и поджаривать пятки?

– Боже упаси! Разгадывать тайны, или, по другому, дознавать, не значит убивать. К тому же, у вас и нечего выворачивать-то. Но приступлю к делу. Вы, как говорят, основательно обосновались в библиотеке? Я угадал? Отлично. Тогда вот вам, возьмите это и прочтите.

С этими словами Асмунд протянул князю пергамент с предсказаниями Вышеслава.

– И что? – надменно спросил Андрей, прочитав.

– Вы знаете, кто автор этих строк?

– Кто?

– Вышеслав из Паучьего Камня.

– Он же умер два года назад.

– Но пергамент оставил. Мы нашли его у него в кабинете. – И Асмунд рассказал князю всё в подробностях, не забыв упомянуть о дереве с мертвыми воронами.

– Щеке, надеюсь, башку снесли? – спросил Андрей, явно заинтересованный услышанным.

– В первую очередь.

– Так ему, проходимцу, и надо.

– Ваше высочество, давайте не будем отвлекаться. Я же вижу – вы клюнули на мой рассказ. Что можете мне сказать?

Андрей молчал, раздумывая.

– Ага! – пристально разглядывая его, сказал Асмунд. – Вы тоже что-то знаете? Выкладывайте, не терзайте себя.

И Андрей решился, ибо виденное им существо, вкупе с неожиданной смертью Нестора, не давало ему покоя и служило причиной его дурного расположения духа. Асмунд буквально остолбенел.

– И вы так и не нашли вход в конуру архивариуса?

– Мы с Доброгостом обшарили все закоулки, перевернули все книги – ничего.

– Так. Это очень интересно. Надо бы этим заняться. Но давайте вернёмся к предсказанию. Можете вы мне точно сказать, был ли у Вышеслава сын?

– Конечно, был.

– Вот как! Расскажете о нём поподробней?

– Кажется его звали Вадим. Он был незаконнорожденным, рожден от связи с какой-то селянкой.

– Ясно. Торвенов и у меня хватает.

– Не представляю вас в постели с женщиной.

– Я люблю женщин и очень нежен с ними.

Андрей хрипло и отрывисто рассмеялся.

– Шутник, – сказал он. – Ну ладно. Что вам еще?

– Что-нибудь о Вадиме.

– Вадим, Вадим… а, вспомнил. Однажды он явился в тронный зал, и публично, в присутствии царя Блажена, потребовал у своего отца долю в наследстве. Дед, в смысле – Блажен, был так разъярен наглостью ублюдка, что тотчас упёк его в башню. Что с ним стало дальше – неизвестно, как и то, чем он занимался до этого и откуда пришел. Вышеслав вскользь упомянул лишь, что Вадим его… торвен. Может быть, это и не так.

– Очень ценные сведения, – задумчиво произнес Асмунд. – Есть какие-нибудь соображения по поводу написанного?

– Несколько.

– Слушаю очень внимательно.

– Если это откровение, данное свыше, то очевидно, что речь идет о важных событиях, может быть, таких как война: в "Хрониках Двенгана" сказано, что Бакуин, перед тем как двинуть свои полчища на приступ Куджиса, принёс в жертву богу Праху ягненка. Таинственный замок и одинокая дева – нет ли тут связи с виденным мною? И самое главное: в таких событиях, как война, важную роль играют именно сильные мира сего – вожди, а не какие-нибудь крестьяне. А у нас, и не только у нас, Бориса и Военега называют не иначе, как братья. Вышеслав, уважаемый мастер-дознаватель, – подданный нашего княжества и разумеется тоже пользовался этим словом.

– Не может этого быть, – произнес потрясённый Асмунд. – Вы полагаете, что старик предсказал смерть Бориса и Военега?

– Хотите сказать, что они бессмертны?

Утром после пира, большинство, в том числе Борис и, к великому сожалению Искры, Горыня, пребывали в неважном состоянии. Мечеслава, Лавра, Военега и Ольгерда оказия, именуемая в простонародье похмельем, никак не потревожила, вследствие чего, после скромного аристократического завтрака в малом столовом зале, все четверо, в сопровождении бояр, дубичских придворных и дружин, отправились на экскурсию по Воиграду. В тот день они посетили храм, произвёдший неизгладимое впечатление на Ольгерда, башню Блажена, Черный город, поохотились в лесочке, дико заросшим терновником и крапивой. Кир даже завалил кабана, невесть откуда взявшегося в пригороде…

Искра навестила Добронегу. Обе девушки быстро нашли общий язык и провели вместе целый день. Искра безмерно возрадовалась найденной подруге. Тихий и кроткий характер Неги отлично сочетался с импульсивной натурой венежанской княжны. Они гуляли в саду, ели фрукты, вели чисто девичьи беседы и так увлеклись, что совсем забыли обо всём остальном.

Но оставим мужчин и девушек в покое, и расскажем немного о Борисе, ибо то, что он, с позволения сказать, вытворял в тот чудесный день, сыграло немаловажную роль в последующих событиях.

Борис, как вы уже успели заметить, был прескверным человеком. И это касалось не только физиологических особенностей, но и характера. Не последнюю роль в этом сыграла его мать Ольга. После изгнания Военега из княжества, мать возненавидела Бориса и впоследствии постоянно критиковала старшего сына, всячески оскорбляла, в общем, вела себя самым неподобающим образом. Борис, никогда не отличавшийся ангельским нравом, окончательно ожесточился, а в последние годы и подурнел. За двадцать лет правления он сменил двадцать жен – половина умерла от побоев, половину постригли в послушницы зловещей богини Навии. Приступы ярости, пьянство и мордование подданных – обычное явление в великокняжеском дворце в Дубиче.

При всем этом Борис не был таким уж злодеем. Тут уместно некоторое сравнение с его младшим братом. Военег красив, статен, велеречив, воспитан; Борис неказист, груб и задирист. Военег хитер, а Борис прост, как медный грош. Дубичский царь долго зла не держал, отличался щедростью. Он мог избить, обругать, выпороть, а спустя полчаса, как ни в чем не бывало, разговаривать с пострадавшим, как со старым другом.

Итак, Борис проснулся, и кряхтя и постоянно плюясь, явился на кухню, где уже сидел Горыня. Вместе сиятельные особы выпили, поговорили по душам, после чего Борис, чувствуя приятное головокружение, отправился спать.