Чтение онлайн

Проснувшись уже после обеда, Борис снова завалился на кухню. Горыни там не оказалось, а слуги должного внимания на него не обратили. Под руку попался Гриша, отделавшийся разбитым носом и избитыми голенями (Борис любил бить по берцовой кости носком тяжелых подкованных сапог).

Далее Борис направился в конюшню, где хотел проверить своего коня, и сочтя уход за царским скакуном недостаточным, прошелся плеткой по спинам мирно спящих там багунов и венежских дружинников. Вольнолюбивые разбойники и не любящие посягательств на свою независимость венежане возмутились, и быть бы Борису битым, если бы не вовремя подоспевший Ярополк по прозвищу "цепной пес" с мастером-мечником Волком во главе полусотни разъяренных дубичей.

Багуны с венежанами забаррикадировались в конюшне и обстреляли из луков воинов Волка, легко ранив троих. Дубичи в свою очередь вознамерились сжечь конюшню, но тут вмешался Авксент. Ему удалось утихомирить разбушевавшегося не на шутку Бориса, но ценой страшного оскорбления. Помирившиеся неприятели решили поиздеваться над расфранченным советником: раздели его догола, вываляли в навозе и воткнули ему в задний проход пару петушиных перьев.

Несколько развеселившийся, после такой милой его сердцу забавы, Борис вернулся во дворец и стал там задирать служанок, щипая их за ягодицы. Мало того, выведя во двор всех мало-мальски привлекательных девиц, он приказал им снять с себя всю одежду и в таком виде потешить его танцами. Девушки отказались, и Борис в ответ велел Ярополку… всех выпороть.

В самый разгар экзекуции, за которой с превеликим интересом наблюдали багуны, во двор вышел Горыня. Брат Искры повел себя на удивление благоразумно и осторожно. Он не стал прерывать наказания, но увёл Бориса в сторону и поговорил с ним с глазу на глаз. Как ни странно, это возымело действие – дубичский царь присмирел, прогнал пасынка с парнями, отпустил девушек и велел подать себе в комнату пиво и шмат жареного мяса.

Ближе к вечеру вернулся Мечеслав с гостями.

– Я не намерен терпеть подобные выходки в моём доме, – категорично заявил Мечеслав. – Вы несли оскорбление лично мне.

Царь Воиграда сидел на троне, пунцовый от злости. Рядом находилась Искра, внешне никак не выдававшая своих чувств. Борис, продолжая плеваться, нервно прохаживался по залу, за ним тенью следовал Ярополк, остальные – практически все присутствовавшие накануне на пиру – молча стояли в стороне.

– Оскорбление! – возвысив голос, повторил Мечеслав.

– И что с того? – спросил Борис.

– Я требую, чтобы вы немедля покинули Воиград.

– Плевать я хотел на твоё требование, – сказал Борис и подкрепил сказанное смачным плевком в сторону трона.

– Что вы сказали? – переспросил не понявший его Мечеслав.

– Подождите, государи! – вмешался Лавр. – Давайте не будем кипятиться. Ваше величество, – обратился он к Мечеславу, – позвольте переговорить с вами наедине?

– Да, я слушаю.

Лавр подошел к трону, и, покосившись на Искру, замялся.

– Говорите, у меня нет от нее секретов.

– Хорошо, – понизив голос, сказал вельможа. – Государь, я уже рассказывал вам о странностях нашего князя. Вы себе не представляете, сколько мы претерпели неудобств из-за его… вздорного характера. Мы столько приложили усилий, чтобы свести его вместе с Военегом, и что? Уже на следующий день наш царь, искренне плакавший при встрече с ним, наговорил ему кучу гадостей. К счастью, Военег Всеволодович оказался выше мелких обид. Молю вас, возьмите с него пример и не хороните наши надежды на возрождение добрососедских отношений. Ведь, – еще тише прибавил он, – Борис только сидит на троне, понимаете? Сидит и… харкается. А правим-то мы. Завтра мы спокойно обсудим все наши проблемы, как умные люди.

– Господин Лавр, – произнесла, внимательно слушавшая его Искра, – разрешите вопрос?

– Конечно, государыня.

– Чтобы вы сделали, если бы к вам пришел, допустим, такой же боярин, как и вы; нагадил бы в вашем доме, изнасиловал бы вашу жену, поколотил бы ваших детей, наплевал бы на все ваши ценности?

– Госпожа… – начал Лавр, но Мечеслав прервал его:

– Идите, господин Лавр. Я вас понял. Итак, – сказал он громко, – что вы скажете мне, великий князь?

– Я? – переспросил Борис. – Что я могу сказать? Скажу, что никуда отсюда не уеду. И ты мне не указ. Для меня ты – неудачник. Твой трон скоро станет моим!

– Не надо так, брат, – сказал Военег. – Утихомирься.

– Заткнись, холоп! Иди, трахай свою нищенку! Но не думай, что я разрешу тебе жениться на ней!

Военег повесил голову, но Искра, всё время украдкой поглядывавшая на него, заметила, что он незаметно улыбается.

– Ты женишься на ней! – Искра вздрогнула и увидела, что Борис указывает на нее. – Волчий Стан, конечно, не ахти какое царство-государство, но тебе ихняя княжна будет в самый раз – кровь, как-никак, царская! Твою девку в постриг, Мечеслава на кол и ура! Воиград наш! Завтра же я дам соответствующие указания. Так что, царь-батюшка, посиди в своём кресле еще ночку, я разрешаю, ха-ха-ха!

К счастью, Борис говорил очень быстро и непонятно, а Ярополк, привыкший его дублировать, был жестко остановлен Ольгердом. Но надеяться на то, что Мечеслав ничего не поймёт из Борисовых слов, было всё же глупо. Все с замиранием сердца ждали его ответа.

– Мечеслав, муж мой, Мечеслав! – Мечеслав не сразу заметил, как Искра тянет его за рукав. – Давай уйдём?

– Уйдём?

– Посовещаемся. Не будем горячиться. Утро вечера мудренее. Послушай меня, пожалуйста. Уйдем, позовем Горыню, Авксента, может Злобу, Черного Зуба, Олега… Поговорим, подумаем. Если так всё выходит, то надо проявить осторожность. Силой ты ничего не решишь, а если будешь на горячую голову отвечать ему, то и действительно можешь потерять княжество.

– Потерять? – Мечеслав был шокирован и растерян.

– Пойдём, мой милый…

– Вы что там, милуетесь что-ли, а, красны девицы? – вопросил, подбоченясь, Борис.

Искра встала. Мечеслав остался сидеть, пальцы вцепились в волосы, лицо осунулось.

– Дорогие гости! – сказала она царственным, уверенным тоном, заставившим обратить на нее внимание даже нахохлившегося дубичского царя и его прихвостня пасынка. – Прошу вас, расходитесь. Уже поздно и все мы устали. Завтра мы встретимся и поговорим. – Последние слова она произнесла, посмотрев на Бориса таким ледяным и полным пренебрежения взглядом, что он так и остался стоять с открытым, для очередной колючей реплики, ртом.

В небе кружило вороньё. Барх остановил коня, и, не оборачиваясь, поднял руку. Все остальные тоже остановились. Навстречу, поднимая клубы пыли, мчалось трое всадников.

– Подождем, что скажут разведчики, – мрачно проговорил каган.

Разведчики, с ног до головы покрытые пылью, соскочили с коней, и, опустившись на одно колено, склонились перед Бархом.

– Говорите, – велел он.

– Повелитель, – тяжело дыша, сказал самый старший на вид, – там, внизу, на поле, мертвецы. Всё поле усеяно мертвецами, повелитель. Их никак не меньше пяти сотен, повелитель. Пять сотен, повелитель, – кулак, повелитель.

– Кто они?

Разведчик бросил взгляд на Аюна, что не укрылось от Барха, и пожал плечами.

– Не могу точно сказать, повелитель, – ответил разведчик, свесив голову и пряча глаза. – Похоже, там наши соплеменники, повелитель. Адраги, повелитель.

– Говори все что знаешь! – резко выкрикнул каган.

– Эмм… Нам… показалось, повелитель, – нерешительно протянул разведчик, но затем, набравшись смелости, выпалил: – Да простит меня Небесный, нам показалось, что там люди Аюна, повелитель.