Чтение онлайн

–  А может, решают, куда нас поместить?..

–  А может, опять всей камерой куда-нибудь переведут? Как из два-семь-пять…

–  А может?.. А может?..

–  Да хуй их знает!

Костя окликает через шнифт проходящего мимо коридорного.

–  Слышь, старшой! Когда нас переводят?

–  А разве вас переводят?

–  Да нас еще днем с вещами заказали! Всю хату!

–  Я ничего не знаю.

–  А тебе разве кум ничего не сказал?

–  Нет. Холодильник с телевизором вытащили и ушли. Я и сам не знаю, что с ними теперь делать!

Ну что, блядь, за дурдом! Время - восемь.

–  Да ебись все в рот! Давайте распаковываться! Что мы тут, всю ночь на матрасах сидеть будем? Придут - снова упакуемся. Вещи пусть сложенными пока будут, чтобы собраться быстро можно было, а матрасы развязываем. И чай там, доставай!

Мы начинаем с проклятиями рыться в пакетах, тюках и баулах, искать чай, кипятильник и пр. В этот момент кормушка вдруг открывается и приятный женский голос вежливо спрашивает:

–  Мавроди есть?

(Ну нет, не может быть… Это даже не смешно.)

–  Да, я…

–  Вам передача.

(Граждане добрые, разбудите меня! Это я, наверное, сплю!)

–  Мне же завтра только должна быть?! Они же сегодня ну, никак не могли успеть! У них же очередь какая-то там стовосьмидесятая была!

–  У Вас такие родственники заботливые! Целый час со слезами на глазах уговаривали, чтобы я Вам именно сегодня ее передала!

–  Я не возьму.

–  Что??

(Что-что… Ничего! Конечно, не возьму! Как я, блядь, ее потащу?

Между прочим, тридцать килограмм! Когда я и с этим-то не знаю, что делать!)

–  Да нас с вещами заказали. В другую камеру переводят. Куда я сейчас с этой передачей пойду? Приносите завтра.

–  А мне куда ее девать? У нас хранить негде. Я тут что, всю ночь сидеть буду? Я и так уже из-за этой Вашей передачи на час задержалась! За какую-то паршивую шоколадку! Вот дайте мне сейчас две тысячи - и я тогда всю ночь в коридоре здесь просижу!

(Вот сука! Две тысячи ей дай! Да откуда, блядь, у меня могут быть две тысячи! Когда я и за пятьсот-то рублей пять суток карцера отсидел! А за две тысячи - это сколько же там получается?.. Да меня вообще сгноят!)

–  Я подписываться не буду!

–  Ничего! Ваш адвокат подпишет. Забирайте.

(Нет! Это просто неописуемо! Это неслыханно! Людям ларек не отдают из-за какой-то хуйни, а тут сам отказываешься!..) Приходится брать.

–  И баранки у нас в мешке все рассыпались.

(Да подавись ты этими баранками!!)

Через некоторое время все шконки оказываются заваленными пакетами, кульками, кулечками и пр., и пр. Всего на тридцать килограмм.

–  В общем, если за нами сейчас все-таки придут, я просто все брошу. А что мне еще остается делать? Утащить я все равно почти ничего не смогу. Ну, или вы забирайте себе, сколько сможете, - обращаюсь я к сокамерникам.

(Следующая передача, между прочим, теперь только через месяц. Но что остается делать? А?)

В итоге, так за нами и не пришли. Когда я наспех дописываю эти строчки (надо же и поспать хоть немного!), на улице уже светает.

Посмотрим, что будет завтра. Точнее, уже сегодня. Проверка - через несколько часов.

Утром, сразу после проверки опять заявился кум. Сначала дернул

Костю с Витей (обоим рявкнул: "С вещами!"), потом очередь дошла и до меня.

–  Твой холодильник?

–  Мой.

–  А почему в карточке не записан?

–  Не знаю.

–  А документы какие-нибудь на него есть?

–  Есть.

Документы у меня, кстати, действительно есть. Я все-таки имел благоразумие их сохранить. Хотя, вроде бы, и незачем было.

Холодильник же в карточке на меня должны были записать!

–  Заносите холодильник в камеру!

Мы с Витей подхватываем с двух сторон холодильник и осторожно заносим его в камеру. Дверь захлопывается.

Итак, все ясно. Витю с Костей от нас переводят, остальные, судя по всему, пока остаются. Я, по крайней мере, уж точно - иначе зачем было мой холодильник в камеру возвращать? Конечно, на логику и здравый смысл в тюрьме надежда плохая, но все-таки… Короче, за себя мне можно пока не волноваться.

Что ж, все правильно! Не этому мальчишке-куму решать, где мне находиться. Я не в его власти! Это над остальными он может сколько угодно куражиться. Я же для него неприкасаемый. Меченый! Для него и для всех, блядь, здешних начальничков. Руки у них коротки! Я до сих пор удивляюсь, как это они и в карцер-то тогда осмелились меня посадить? А вдруг бы меня там, к примеру, крысы съели?.. Или злые соседи обидели?.. Правильно на днях заметил Витя: "Бардачина - она везде!"

Зато вот Косте с Витей, для которых кум - царь и бог и которых он может по своему усмотрению казнить и миловать - вот им действительно можно только посочувствовать! Точнее, посочувствовать можно одному

Вите. Применительно же к Косте это слово не совсем уместно. Более того, оно в данном случае звучит кощунственно! Ну, можно ли, скажите, "посочувствовать" человеку, отправляющемуся прямиком в ад?!

В преисподнюю! В геенну огненную! В кошмар мордовских лагерей особого режима! Сроком на девять с половиной лет.

И все это только за то, что у нас нашли телефон?! Так сказать, в отместку?..

"Время, нами переживаемое, столь бесполезно-жестоко, что потомки с трудом поверят существованию такой человеческой расы, которая могла оное переносить!" Эти чеканно-бронзовые тацитовские строки написаны две тысячи лет тому назад. А что, спрашивается, с тех пор изменилось?

"В баню идем?" Вася и Цыган прощаются с Костей и Витей… уходят.

Я остаюсь. (Да какая тут, на хуй, баня! Надо хоть ребят проводить!)

Вася, уходя, наставительно замечает: "Война - войной, а баня - баней!"

"Такой-то!" Это уже пришли за Витей. Наскоро обнимаемся. "Ну все,

Пантелеич! Если я здесь останусь, я тебе отпишу! Пока!" - "Пока!"

Витю уводят. Все! ("Уходят, уходят, уходят друзья…")

Мы остаемся вдвоем с Костей. Он торопливо дает мне последние советы: "С дорогами мы с Витьком все решили. Соседи в курсе, что у вас на решке стоять некому, так что пока все будут через верх гнать.

А там и Андрей приедет. Да и подселят вам наверняка кого-нибудь! С дядей Васей нашим - поаккуратнее. Я отписывал в хату, где он до этого сидел. Мутный, говорят, какой-то человек, неправды много говорит. С Андреем тоже повнимательней. Он наверняка на мусоров работает. Цыгана можешь не опасаться. Глупый он".