Чтение онлайн

Дежурный (старшой) опять куда-то съебался.

–  Один-три!

(Это уже мне.)

–  Да!

–  К тормозам подойди!

(Подойди к двери, чтобы слышнее было.)

Но тут, к счастью, вернулся старшой со шнырем. Открыли кормушку и вернули мне мою тряпку.

Чудеса, да и только!

Насчет "маляв". Я уже писал, что малява - это записка, обычно запаянная в целлофан. Т.е. бумажная записка тщательным образом сворачивается и упаковывается в целлофановую обертку из-под сигарет.

Края которой потом запаиваются на огне. Получается компактная, герметически затянутая в целлофан узкая бумажная полоска. На одной стороне обычно написано, кому (например, "Х 250 Диме", т.е. хата

250, Диме), а на другой - от кого ("Х 231", т.е. от хаты 231). Если хаты не соседние, то, чтобы попасть к адресату, малява, проходит через несколько хат. И в каждой написанная на ней информация тщательно фиксируется с указанием точного времени ее прохождения через данную хату. И, если малява до адресата не дошла и по пути где-то спалилась, начинаются разборки. Выясняется, где именно это произошло и пр. Точно так же передаются "грузы". Чай, сигареты и т.п. Малявы бывают обычные и разные там хитрые. "С сопроводом", "на строгом контроле" и пр. Но тут я еще сам толком не до конца разобрался, что к чему. Просто незачем было. Вникну при случае - напишу подробнее.

–  Све-ет!

–  А?

–  Волчок чешется?

–  Ага!

–  Капуста.

Прокомментировал Леха из один-два. ("Капуста", как я понял из дальнейшего - дура, глупая женщина.)

Крыса что-то совсем исчезла. Не подает вообще никаких признаков жизни. Как будто ее здесь никогда и не было. Может, это оттого, что раньше я хлеб на полу держал (на бумаге), а вчера стал на полку класть? Но, как бы то ни было…

В сущности, карцер в условиях тюрьмы - это идеальный рабочий кабинет. В камере никого нет, никто не мешает. В шесть часов утра шконку подымают. Вот тебе стул, стол - сиди, работай. Если бы шконку не подымали, так бы весь день на ней и валялся в полном отупении.

Как в камере. А так - лечь нельзя, сидеть холодно, волей-неволей начинаешь ходить по камере. Через некоторое время согреваешься, оживаешь, мысли всякие появляются… В общем, процесс пошел! В самом деле, что ли, еще здесь остаться? Взять у адвоката пятьдесят рублей… единственное неудобство - позвонить отсюда нельзя.

О! Вспомнил, как миска по-тюремному называется. "Шленка".

В коридоре громко мяукает кошка, Господи, она-то что в карцере делает? Хотя, впрочем, "крыс и мышей ведь здесь…". Ага! Наверное, поэтому-то моя крыса и исчезла!

–  Старшая!

–  Ну, что ты кричишь? Не видишь, я пишу?

–  Да как же я вижу?!

Ну вот…Кошка ушла, и крыса опять появилась. Прямо среди бела дня…

За стеной, в соседней камере - громкое рыдание. Истерика.

Взрослый мужчина, сорок восемь лет. Статья: "превышение служебных полномочий". (Значит, из начальников.) Рыдает прямо в голос: "За что?.. И так плохо, а теперь еще и в карцер посадили!" Всхлипывания разносятся по всему карцеру. Дежурная его утешает, как может. Через полчаса подходит еще раз: "Ну, как ты там? Все нормально?

Успокоился?" В ответ слышится лишь какое-то невнятное бормотание.

Вообще-то проявления подобного участия со стороны тюремного персонала, судя по всему, большая редкость. По крайней мере, на

Бутырке сокамерники рассказывали мне, как у них в камере "один повесился". "Приходим с прогулки, а он на шконке висит. Я, когда его снимал, он у меня еще в руках дернулся и вздохнул, еще живой был. А врач подошел, рукой над лицом провел и говорит: "Все, труп".

Никакого там искусственного дыхания, массажа… Даже не дотронулся.

На носилки положили и унесли".

А вот и подтверждение! Дежурная вызвала кого-то по телефону, вероятно, своего начальника. "Ну, чего тут? Какая истерика? По какому поводу?.. Да ты, блядь, на меня смотри! Я с тобой разговариваю, ебаный цвет! Поползновений никаких дурных не имеешь?

Смотри, а то на Бутырку увезем, а там еще хуже!.. Психиатра? Он только до пяти работает, а сейчас уже шесть!"

Впрочем, все это даже к лучшему. Воду, по крайней мере, теперь будут наверняка включать по первому требованию. Чтобы заключенных лишний раз не нервировать. А то вдруг, блядь, и у меня тоже истерика случится? Повешусь тут без воды на хуй!

Дежурная постоянно подходит к соседу. Проверяет, как он. "Ты чего там дымишь? (Сигареты в карцере запрещены.) Смотри, чтобы я тебя в последний раз видела!"

–  Свет! А тебе какие мужики нравятся?

–  Высокие.

–  Вот я высокий. А глаза какие?

–  Голубые.

–  Вот у меня голубые.

Голос Лехи из один-пять:

–  А звать тебя как?

–  Ромка-бандит.

–  А я думал, Хуйлио Иглесиас!

–  Свет! А ты музыку любишь?

–  Люблю.

–  А слышала, как вчера пели?

–  Слышала.

–  Понравилось?

–  Понравилось.

–  Мне тоже понравилось.

Немного помолчав:

–  Это я пел!

Так-так… Выяснилось, что "эта сторона теплая". Выходит, мне просто повезло.

–  Свет? А ты принадлежишь к интеллектуальному большинству или к интеллектуальному меньшинству?

–  А что это такое?

–  Как что? Интеллектуальное меньшинство - это голубые и лесбиянки! А интеллектуальное большинство - это обычные люди, которые к противоположному полу равнодушны.

–  Све-ет! Ну, мы часочек найдем?

–  Найдем!

–  Так ты еще не передумала?

Молчание.

–  Свет? Ты еще не передумала?

Молчание. Другой голос:

–  Она уже под впечатлением!

Крыса опять не беспокоила. Сегодня вечером кончаются мои пять суток. Интересно, куда же меня теперь: "домой" или в другую хату?

Ладно, посмотрим.

Кстати, адвокат вчера сказал, что на суд (о продлении срока содержания под стражей) меня, возможно, все-таки повезут…Несмотря ни на какие мои "письма". Впрочем, может, оно и к лучшему…