Чтение онлайн

Ваня (Ваня) резко оттолкнул Соню (Соня) в сторону, пытаясь закрыть её собой. Он едва стоял на ногах, его кожа приобрела мертвенно-серый оттенок, а повязки на руках пропитались свежей кровью. Но даже в этом полуобморочном состоянии он выглядел как раненый титан. Его мышцы, казалось, вибрировали от ярости, а в янтарных глазах, затуманенных болью, всё еще горел огонь, способный испепелить этот проклятый бункер.

— Александр, забирай всё! — взревел Ваня, и этот крик, полный отчаяния, казалось, заставил содрогнуться сами стены. — Рудники, власть, имя Лебедевых… Мне плевать! Оставь в покое моего сына и Соню!

Александр лишь рассмеялся — сухим, безжизненным смехом, в котором не было ничего человеческого. Он медленно подошел к пульту, его пальцы в белых перчатках порхали над сенсорами, как лапки ядовитого паука.

— Мне не нужны твои грязные деньги, Ваня. Мне нужен твой биологический код. Ты забыл о нашем семейном проклятии? Мы все гнием заживо к тридцати годам. Но ты… ты выжил там, где дохли крысы. Твоя кровь — это золото, это бессмертие. А этот младенец — идеальный сосуд, в котором твоя сила смешалась с чистотой крови Петровых. Он — мой единственный шанс на будущее.

Соня, забившаяся в угол лаборатории, чувствовала, как ледяные пальцы ужаса сжимают её сердце. Она видела, как Александр поднял огромный шприц с темной, вязкой жидкостью. Игла хищно сверкнула под лампами дневного света, медленно приближаясь к беззащитной шее маленького Ленинграда.

— Стой! — Соня рванулась вперед, но охранник наотмашь ударил её электрошокером. Удар обжег кожу, парализуя мышцы, и она рухнула на пол, задыхаясь от бессилия.

— Хватит! — Ваня внезапно затих. Его голос стал пугающе спокойным, лишенным каких-либо эмоций. Это было затишье перед бурей, от которого даже у наемников Александра поползли мурашки по коже. — Ты хочешь мою кровь? Бери. Всю, до последней капли. Но поклянись, что они выйдут отсюда живыми.

Александр торжествующе улыбнулся.

— Садись в кресло, брат. Время платить налог на выживание.

Прозрачные трубки снова наполнились пульсирующей алой жидкостью. Ваня сидел неподвижно, его взгляд был прикован к Соне. Он не видел ничего, кроме её заплаканных глаз. Жизнь уходила из него толчками, дыхание становилось всё более редким и поверхностным. Но в тот самый момент, когда уровень крови в резервуаре достиг критической отметки и Александр потянулся к переключателю, дверь лаборатории с грохотом вскрылась.

Ирина (Ирина) ворвалась в зал. Её одежда была опалена, волосы растрепаны, но в руке она сжимала небольшой черный прибор с горящей красной кнопкой.

— Довольно, Александр! — её голос сорвался на крик, полный безумного торжества. — Ты обещал мне, что мы будем править вместе, но я знаю тебя слишком хорошо. Как только ты получишь сыворотку, я стану следующей в списке на утилизацию. Если этот бункер не станет моим, он не достанется никому!

Она подняла детонатор. В этот момент время словно замедлилось. Ваня, собрав последние крохи жизненных сил, резко рванул на себе привязи. Ткань лопнула, иглы вылетели из вен, забрызгивая всё вокруг горячей кровью.

Сирена самоликвидации взрезала тишину, и пол под ногами начал уходить в бездну.

Сирена самоликвидации бункера выла, как раненый зверь, а стены содрогались от серии подземных толчков. Александр (Александр), прижимая к груди кейс с драгоценными ампулами — плодом его безумных экспериментов — рванулся к запасному выходу. Он не оглядывался. Для него люди были лишь пешками, а Соня (Соня) и Ваня (Ваня) — отработанным материалом.

— Ты не уйдешь, брат... — хриплый, леденящий душу шепот раздался прямо за его спиной.

Александр резко обернулся и замер. Из клубов едкого дыма и красного аварийного света вынырнул Ваня. Он выглядел как оживший мертвец: лицо белое как полотно, одежда пропитана кровью — и своей, и чужой. Его шатало, но в руке он мертвой хваткой сжимал тяжелый армейский нож. После потери половины крови в лаборатории любой другой человек уже был бы мертв, но Ваня двигался на чистой, первобытной воле, подпитываемой жаждой защиты своей семьи.

Они вырвались на поверхность. Перед ними расстилалось бескрайнее снежное плато, обрывающееся крутым утесом над замерзшей рекой. Ледяной ветер Москвы бил в лицо, швыряя пригоршни колючего снега.

— Всё кончено, Александр! — Соня выбежала из люка, прижимая к себе спящего ребенка. Её волосы разметались по плечам, а в глазах горел огонь, который не смогла бы потушить ни одна метель. — Твой замок из костей рушится!

Александр отступил к самому краю обрыва. Его лицо, зеркальное отражение лица Вани, исказилось в гримасе бессильной злобы. — Если я не стану богом этого нового мира, то вы все отправитесь в ад вместе со мной!

Он выхватил пистолет, но Ваня был быстрее. В один прыжок, игнорируя стон собственных разорванных мышц, он преодолел расстояние между ними. Они сцепились в смертельной схватке на самом краю бездны. Два брата, две стороны одной медали — свет и непроглядная тьма.

Кровь окрашивала девственно белый снег в зловещий алый цвет. Ваня чувствовал, как силы покидают его, как холод подбирается к самому сердцу. Но в тот момент, когда Александр занес нож над его грудью, Ваня увидел Соню. Она стояла там, живая, с их сыном на руках. Это было его единственное сокровище. Его искупление.

— Ради них... — прорычал Ваня и, собрав остатки сил, нанес решающий удар.

Александр вскрикнул, его глаза расширились от осознания неизбежного. Кейс с сывороткой выскользнул из его рук и исчез в белой мгле внизу. В следующее мгновение тело предателя соскользнуло с обрыва, поглощенное безмолвной снежной пустыней.

Тишина. Только свист ветра и тяжелое, хриплое дыхание Вани. Он рухнул на колени, его силы окончательно иссякли. Снег под ним быстро становился красным.

— Ваня! — Соня бросилась к нему, падая на колени рядом и пытаясь закрыть своими руками его раны. — Пожалуйста, не закрывай глаза! Слышишь? Мы победили! Ты обещал мне... обещал, что мы будем вместе!

Ваня поднял дрожащую руку и коснулся её щеки. Его пальцы были ледяными, но взгляд... в нем было столько любви и покоя, сколько Соня не видела за все эти мучительные восемь лет.

— Посмотри на него, Соня... — прошептал он, глядя на ребенка. — В его жилах течет... свободная кровь. Больше никаких проклятий. Больше никакого льда.

— Ты будешь жить, Ваня! Я не позволю тебе уйти! — Соня сорвала с себя шарф, пытаясь остановить кровотечение, её слезы обжигали его кожу.

На горизонте показались огни вертолетов Михаила. Помощь была близко, но для Вани мир уже начинал меркнуть. Он притянул Соню к себе, в последний раз вдыхая её аромат — аромат роз и надежды.