Чтение онлайн

Не знаю, как Полли, а я поняла, что имел в виду Захар.

Византийское искусство в своем развитии прошло сложный путь. Оно зародилось, когда в 330 году на месте древнегреческого поселения «Византия» была основана новая столица Римской империи. Названа она была Константинополем, и для ее украшения из старых греческих городов было привезено огромное количество античных памятников. Это положило начало внедрению культуры эллинов в культуру местную и вылилось в сплав, который теперь именуется «византийское искусство». В течение длительного периода античность доминировала в византийском искусстве, но, когда государственной религией стало христианство, она была из него изгнана, и на смену ей пришла догматическая иконография. Говорову удалось купить византийскую вазу с абсолютно эллинским сюжетом! Иначе как везением, это не назовешь! Судя по письму, Говоров считал также: «Моя ваза – чудо! Жозефина получила ее в подарок от Наполеона, а корсиканский разбойник, прославившийся тем, что нещадно грабил покоренные страны, обнаружил ее в Парме. Дядюшка снова будет меня корить за расточительность, ведь я уплатил за нее умопомрачительную сумму, но что значат деньги в сравнении с такой редкостью? Да я за нее не то что состояние, жизнь готов отдать!»

Наташа

Наш водитель сидел в машине и, врубив на полную мощность радио, слушал музыку.

– Роман, кончай бездельничать! – сердито гаркнул Сурен. – Быстро сготовь пожрать – и за работу!

Приказание пришлось Роману не по нраву. Противоречить открыто он не решился, но характер показать решил. Открыв багажник, стал с такой яростью швырять на траву свертки и коробки, что они разлетались в разные стороны. Понаблюдав за ним, Сурен заметил:

– За все, что разобьешь, заплатишь.

Роман сделал вид, что не слышит, но Сурен посчитал вопрос улаженным и перестал обращать на него внимание. Решив, что мужчины справятся и без меня, я шмыгнула в кусты переодеваться.

Когда вернулась, теперь уже в шортах и майке, Роман протяжно свистнул и дурным голосом завопил:

– Какая грудь! Какие ножки! Убиться и не жить!

Понимая, что ввязываться в спор опасно, я молча прошла мимо.

– Суровая! – ухмыльнулся Роман. – Ну ничего! Мы тебя обломаем!

После обеда, который прошел в молчании, мы вооружились лопатами и гуськом двинулись через двор. Сурен решил начать раскопки с «павильона» на берегу. Роман плохого настроения не скрывал и еле плелся, а вот у меня оно было отличное. Меня накормили и, значит, в ближайшие часы убивать не собирались, а в моей ситуации претендовать на большее просто глупо! Решив наслаждаться жизнью, пока имелась такая возможность, я с любопытством осматривалась по сторонам. Неожиданно взгляд зацепился за холм в центре двора. В принципе он ничем не отличалась от других, в избытке разбросанных вокруг, а мое внимание привлек потому, что я углядела в его местоположении некую симметрию. Он находился на прямой линии между входом в дом и воротами. Заинтересованная, я покинула сотоварищей и свернула к холму. Когда подошла ближе, стало ясно: ничего особенного в нем не было. Обычная поросшая травой и лопухами гора мусора, но я, вместо того чтобы уйти, стала сбивать лопухи лопатой. Под ними оказался битый кирпич, обломки дерева и штукатурки. Разочарованная, я пнула ногой одну из досок. Она отскочила, и под ней обнажился кусок непонятной металлической штуковины.

– Что ты там застряла? – донесся недовольный голос Сурена.

Забыв в азарте, что искать клад мне в принципе противопоказано, я закричала:

– Здесь что-то есть!

Сурену этого оказалось достаточно. Разом забыв о «павильоне», он кинулся в мою сторону.

– Что нашла?

– Не знаю, но там что-то лежит!

– И что? Теперь станем копать каждый раз, когда у тебя появятся глюки? – проворчал подошедший Роман.

– Не рассуждай! Быстро разгребай! – оборвал его Сурен и тут же собственным примером стал демонстрировать, как это делается.

Он работал как заведенный. Я помогала где доской, а где и руками, азартно откидывая землю в сторону. Только Роман нашего энтузиазма не разделял. Пристроившись в сторонке, он лениво ковырял землю, не забывая сердито ворчать себе под нос. Работать было трудно. Время уже давно перевалило за полдень, но солнце продолжало палить. Пот лил с нас градом. Майки промокли, хоть выжимай. Зато, когда значительная часть мусора была отброшена в сторону, открылась чугунная чаша.

– Фонтан, – прошептала я, бессильно опираясь на черенок лопаты.

Чаша до самых краев была завалена мусором, но от этого моя находка мне меньше не нравилась. Я гордилась своим открытием и этого не скрывала. Сурен, по своему обыкновению, явных чувств не проявил, но на фонтан взирал благосклонно. И только Роману его паскудный характер не позволял радоваться.

– Вот, блин! Теперь и это выгребать? – процедил он и смачно сплюнул в мою сторону.

– За работу! – скомандовал Сурен.

Роман зыркнул на него, но огрызнуться не решился. Ухватив обломок доски, он лениво потащил его в сторону. А мы с Суреном снова взялись за лопаты. Как ни старались, дело подвигалась медленно, и к вечеру расчистить завал до конца не удалось. Когда солнце опустилось до кромки леса, Сурен дал команду заканчивать. Я к тому времени уже валилась с ног, Роман чувствовал себя не лучше, и только Сурен оставался полон сил. Едва дотащившись до стоянки, мы с Романом без сил рухнули на траву. Сурен нахмурился и недовольно приказал Роману:

– Вставай и готовь пожрать!

– Почему я? – тут же заорал тот. – А эта зачем?

Тут уж возмутилась я:

– Мы так не договаривались!

– А на черта ты сюда тогда приперлась?

– Тебя забыла спросить!

Ссора грозила принять затяжной характер, но вмешался Сурен:

– Не приставай к ней! Еду готовишь ты!

Пока мужчины выясняли отношения, я, чтобы не мозолить им глаза, ускользнула. Через арку вышла на луг и побрела в сторону озера.

Назад вернулась, только когда окончательно стемнело. Подойдя к стоянке, с радостью обнаружила, что бодрствует один Сурен. Он сидел на чурбаке у костра и смотрел на огонь. На земле рядом с ним лежал автомат.

– Где была? – не поворачивая головы, недовольно спросил Сурен.

– Прошлась немного.

– Уходишь – предупреждай!

Послушно кивнув, я прошла мимо. В тот момент куда больше, чем недовольство Сурена, меня волновала проблема ночевки. Весь день я мучилась мыслью, что придет момент, и нужно будет ложиться спать. А место глухое! Если, не дай бог, что случится, можно не кричать, все равно никто не услышит. Как оказалось, мои спутники запаслись тремя спальными мешками, которые и раскатали тут же, около машины. Я оттащила свой в сторону и поставила рядом сумку, намекая, что это моя территория. О том, что прошипел Роман, когда я шла мимо, старалась не думать:

– Ты у меня, сучка, кровавыми слезами умоешься.

Анна

Закончив с одной папкой, я взялась за другую. Эта была заполнена хозяйственными документами. Вернувшись из заграничного похода, Захар с головой окунулся в дела. Он перестраивает дом, приводит в порядок парк и двор, закладывает фонтан. «Вещь получается уникальная. Ни у кого в округе такой не будет», – хвастается он дядюшке. С ним у него полное единодушие, а вот тетушка в письмах его крепко бранит. «Доколе ты будешь жить бобылем? Пора бы выкинуть из головы эту глупую увлеченность Ниной и подыскать себе пару. Неужели после стольких лет так и не перегорел?» – «Нина тут ни при чем, все давно забыто, – отбивается Захар. – А не женюсь потому, что не создан для семейной жизни. И тут же, противореча самому себе, интересуется: – Как там Нина?» – «Вдовствует, воспитывает сына, о тебе не вспоминает. Так ведь для тебя это не новость! Ты еще в свой злополучный приезд в Петербург знал, что она собирается замуж за твоего кузена Сергея». После подобных ответов Захар надолго замолкал, а потом снова письмо и снова вопрос: «Как Нина?»

Очевидно, Шенк планировал сделать свою книгу об Ольговке максимально полной, поэтому скрупулезно собирал все касающиеся ее бумаги, вплоть до незначительных. Иногда из-за его педантизма дело доходило до смешного. Меня, к примеру, очень позабавила копия заказа на изготовление канализационных люков! В бумаге дотошно оговаривались не только их размеры и форма люков, но даже узор на поверхности. Больше всего меня поразил тот, в центре которого должен был быть помещен фамильный герб Говоровых и название усадьбы! Молодой барин в усадьбе устраивался обстоятельно, с помпой и денег не жалел.