Чтение онлайн

История славяно-финно-угорских контактов на Северо-Западе— в земле води, ижоры и западной веси, по археологическим данным, вырисовывается пока что очень неполно, с огромными пробелами. Если на Северо-Востоке относительно хорошо известны древности местного дорусского населения — места поселений и могильники мери, муромы, окской мордвы, то древности северо-западных финно-угров — води, ижоры и веси, предшествующие славяно-русскому расселению, до сих пор не только не исследованы, но и не выявлены. Места поселений северо-западных племен никогда не подвергались раскопкам. Совсем не знакомы археологам их погребальные памятники; не установлено даже, что они собой представляли, какой у северо-западных племен был погребальный обряд. Понятно, что это обстоятельство серьезно затрудняет выделение финно-угорских элементов также и среди древностей рубежа и начала II тыс. н. э., когда основную массу населения Новгородской и Псковской областей составляли славяно-русские переселенцы.

У западных соседей води — древних эстов — в I тыс. н. э., главным образом в его первой половине и середине, был распространен обряд трупосожжения, а пережженные кости и сопровождающие их вещи зарывались в землю на могильниках, выложенных по поверхности камнями. [158] Подобные же каменные могильники в IX–X вв. существовали и у северных соседей води — у некоторых племен древней суми, живших на северном побережье Финского залива. [159] Возможно, что нечто подобное имело место и у водских племен. В конце прошлого века Н. К. Рерихом — впоследствии знаменитым художником — были найдены и раскопаны два могильника с остатками трупосожжений. Один из них находился в лесу около мызы Извера (бывш. Царскосельский уезд) недалеко от р. Ижоры, другой — у дер. Лисицыно в том же районе. К сожалению, ни в том, ни в другом пункте с остатками сожжений не было найдено никаких вещей, по которым возможно установить время могильников. Были встречены лишь неопределенные обломки железных предметов. Эти могильники, по-видимому, не могут быть старше IX–X вв. Водские и ижорские могильники последующего времени, известные археологам, содержат не остатки сожжений, а обычные погребения. Н. К. Рерих относил могильники у мызы Извера и дер. Лисицыно к водским. [160] Но они могли принадлежать и ижоре. Именно в это время, в IX–X вв., по мысли Д. В. Бубриха, племена ижоры продвинулись сюда с севера.

Основную область расселения води в конце I тыс. н. э. можно точно определить по северной границе распространения славянских древностей этого времени. Если обратиться к карте старейших славянских курганов Северо-Запада — сопок и длинных курганов, составленной Н. Н. Чернягиным, то окажется, что между озерами Чудским и Ильмень они доходят лишь до верховьев рек Плюссы и Луги, нигде не достигая моря. На участке юго-восточного побережья Финского залива шириной до 100–150 мм не известно ни одного кургана старше IX–X вв. Это свидетельствует о том, что во второй половине I тыс. н. э. славян здесь не было, а жили водские (и ижорские?) племена.

Но они или близкие им племена должны были обитать в древности и много южнее, не только между озерами Ильмень и Чудским, но и в бассейнах рек Великой и Ловати. К сожалению, в этих местах до сих пор не обнаружено археологических памятников, которые было бы возможно связать с древними финно-уграми. Во второй половине I тыс. н. э. сюда проникли славяне, оставившие погребальные памятники — сопки и длинные курганы, а также места своих поселений. Можно предполагать, что отдельные группы финно-угорского населения отошли в связи с этим к северу, но его основная часть несомненно осталась на месте. Подобно эстам, племена води были прежде всего земледельцами, населением далеко не таким подвижным, как более восточные и северные финно-угорские группировки. Очевидно, они продолжали жить среди славяно-русского населения и в конце концов, к началу II тыс. н. э., утратили свои этнические особенности, во всяком случае те из них, которые могли получить отражение в археологических данных. Курганные древности XI–XII вв., происходящие из южной части Псковской и Новгородской земель, не содержат сколько-нибудь заметных финно-угорских включений, подобных материалам мерянских «островов» в восточной части Волго-Окского междуречья.

Иную картину рисуют древности XI–XII и последующих веков в областях, лежащих северо-западнее Новгорода, прежде всего в той области, которая позднее получила наименование Вотской пятины.

Несколько лет тому назад материалы средневековых курганных могильников северо-западных земель Великого Новгорода были заново рассмотрены В. В. Седовым. На основании предметов убора и украшений, происходящих из погребений, он определил, какие из могильников принадлежали славяно-русскому населению, а какие были оставлены водью, воспринявшей славяно-русский погребальный обряд. Были суммированы также данные о водских и ижорских бескурганных могильниках XI–XIV вв., находящихся вблизи южного побережья Финского залива. Составленные В. В. Седовым карты являются вполне убедительными. Они говорят о том, что славяно-русское население, жившее между озерами Чудским и Ильмень, в XI–XIV вв. продолжало постепенно продвигаться к северу, но так и не достигло за эти столетия побережья Финского залива, что в связи с этим территория сплошных поселений води и ижоры значительно сузилась, наконец, что отдельные группировки води оказались в окружении русских поселений. [161]

Такие группы водских поселений долго сохранялись на восточном берегу Чудского озера и по среднему течению рек Плюссы и Луги. Здесь расположены курганные могильники, нередко несколько необычные по погребальному обряду и содержащие значительное количество вещей, выделенных В. В. Седовым в качестве водских. Такими являлись височные кольца с напущенными металлическими бусами и раковинами-каури, булавки с крестовидным узорным навершием и «шумящие» подвески в виде коньков, подобные тем, которые происходят из курганов Северо-Востока, принадлежавших мерянским древностям.

Особенно много курганов с такими находками имеется по северной границе распространения курганных могильников, т. е. по границе, за пределами которой в XI–XIV вв. лежала область уже сплошных водских и ижорских поселений. В пределах этой области, примыкающей к южному побережью Финского залива, такие же находки происходят уже не из курганов, а из грунтовых бескурганных могильников води и ижоры, обнаруживающих сравнительно незначительное славяно-русское влияние.

Восточнее, в земле веси, также до сих пор не известны археологические памятники местного населения, предшествующие или синхроничные славянским длинным курганам и сопкам. Выше было высказано предположение, что в I тыс. н. э. весь практиковала поверхностные захоронения, от которых ничего не осталось на долю археологов, возможно похожие на захоронения некоторых народностей Сибири (стр. 116). На Мете и по рекам, впадающим в Ладожское и Онежское озера, известны отдельные городища, по-видимому, I тыс. н. э., принадлежавшие дорусскому населению. Но они никогда не исследовались, за одним спорным исключением. Здесь имеется в виду нижний слой городища Старая Ладога, который, быть может, имеет некоторое отношение к местным финно-угорским племенам — веси, ижоре или карелам, а возможно, и ко всем этим группировкам.

После первых больших раскопок на Староладожском земляном: городище, произведенных в начале нашего века Н. И. Репниковым, им была высказана мысль, что нижний слой городища является «финским». В результате раскопок 30—40-х годов, предпринятых В. И. Равдоникасом и Г. П. Гроздиловым, нижний слой был исследован на значительной площади. Среди многочисленных находок, позволяющих датировать его VII–VIII или VIII в., не было встречено ничего такого, что указывало бы на живших здесь финно-угров. Поэтому мысль Н. И. Репникова была оставлена и Старая Ладога стала рассматриваться как поселение с самого начала славяно-русское. [162]

Одним из интереснейших открытый, сделанных в 30—40-х годах в нижнем слое Староладожского городища, являются остатки большого дома с очагом в центре. В. И. Равдоникас рассматривал его как жилище большой славянской патриархальной семьи, что не вызывало каких-либо сомнений. Но в последние десятилетия в области Прикамья на финно-угорских средневековых городищах также были исследованы остатки больших домов, близко напоминающих староладожское жилище. [163] Это послужило поводом, чтобы вопрос о древнейшем населении Старой Ладоги, о том, кто это были — славяне или финно-угры, вновь превратился в предмет дискуссии. [164] Мне думается, однако, что нижний слой Староладожского городища содержит все же остатки прежде всего славяно-русского поселения. И это будет верно даже в том случае, если большой дом, открытый В. И. Равдоникасом, действительно окажется финно-угорским, построенным ижорой, карелой или весью. Старая Ладога составляла вершину, оконечность той узкой полосы славянских поселений, отмеченной сопками, которая протянулась в VII–VIII вв. вдоль Волхова далеко на север, в глубину финно-угорских земель. Население Ладоги не могло быть чисто славяно-русским, точно так же, как им не было в свое время население Ростова или Мурома. Ладога являлась здесь главной опорой славяно-русской колонизации. Среди находок из нижнего слоя действительно нет изделий финно-угорского происхождения. Вещи из Старой Ладоги находят себе аналогии далеко на юге, в Поднепровье. Древнейшие староладожские погребальные памятники— сопки, давшие находки VII–VIII вв., и грунтовый могильник с сожжением этого же или несколько более позднего времени — являются славяно-русскими. [165]

В Южном Приладожье, восточнее Волхова, имеются многочисленные курганы с трупосожжениями конца IX–X в., известные главным образом по раскопкам Н. Е. Брандербурга и В. И. Равдоникаса. По общему облику и по характеру находок эти курганы примыкают к синхроничным славяно-русским древностям, но содержат и некоторые чуждые им элементы. В курганах встречено значительное количество вещей финно-угорских типов, например «шумящие» украшения. Обращает на себя внимание такая деталь погребального ритуала, неизвестная в славяно-русских курганах, как находящиеся под курганом остатки очага с некогда висевшим над ним железным котлом, с лежащей рядом железной лопаточкой-кочергой. [166] Все это имитирует, по-видимому, жилище с очагом. Как уже не раз упоминалось выше (стр. 116, 128), приладожские курганы IX–X вв. принадлежали финно-угорским группам — веси или карелам, уже испытавшим на себе значительное влияние со стороны славяно-русского населения. Немало в этих курганах встречено и вещей скандинавского происхождения, что, впрочем, неудивительно, так как в Ладоге в это время было, вероятно, значительное скандинавское население, более того, в начале XI в. наместниками Ярослава в Ладоге являлись скандинавы Рогнвальд и его сын Эйлиф. [167] О пребывании скандинавов в Ладоге свидетельствует небольшой курганный могильник IX–X вв., исследованный В. И. Равдоникасом в местности Плакун на правом берегу Волхова, напротив Староладожского городища. В курганах открыты остатки сожжений, в том числе совершенных по скандинавскому обряду — в ладьях. [168]

Курганы Южного Приладожья, относящиеся к более позднему времени, содержащие простые захоронения, уже почти ничем не отличаются от одновременных им славяно-русских, известных в пределах Новгородской земли. Но финно-угорские вещи и в это время продолжают здесь встречаться, напоминая о неславянском происхождении местного населения.

Наконец, с вопросом о финно-угорских компонентах связывается в археологии вопрос о жальниках — особых погребальных сооружениях, известных повсеместно в Новгородской и Псковской землях.