Чтение онлайн

 В 1874 году в Петербурге появились афиши: "На Мариинском театре в воскресенье 27 января в пользу г-жи Платоновой в 1-й раз "Борис Годунов". Опера в пяти действиях М. Мусоргского".

 Накануне премьеры Модест Петрович провел ночь без сна у своего молодого друга и дальнего родственника поэта А. А. Голенищева-Кутузова.

 Все билеты были распроданы за четыре дня до представления, несмотря на тройные цены. На премьеру собралось самое представительное общество столицы. Присутствовали брат царя - великий князь Константин Николаевич с сыном Константином, поэтом.

 Успех оперы был огромный. Мусоргского вызывали на сцену около 20 раз. Но почти сразу же после премьеры оперу начали ругать в печати. Композитор жаловался Стасову: "Так, стало быть, надо было появиться "Борису", чтобы людей показать и себя посмотреть. Тон статьи Кюи ненавистен... За этим безумным нападением, за этою заведомою ложью я ничего не вижу, словно мыльная вода разлилась в воздухе и предметы застилает".

 Модест Петрович особенно страдал из-за того, что прежние соратники Кюи и Римский-Корсаков отреклись "от заветов искусства - по правде беседовать с людьми" и обернулись в "бездушных изменников".

 На одном из музыкальных вечеров Мусоргский играл новые сочинения из "Хованщины". "Жалко было смотреть, как присутствующие (особенно Кюи) беспрестанно приставали к нему с предложением различных урезок, изменений, сокращений... Так трепать и крошить новое, только зародившееся произведение, и крошить не с глазу на глаз, а публично, при всем обществе, не только верх бестактности, а прямо-таки акт жестокосердия",- записал в своем дневнике литератор и музыкант И. Ф. Тюменев.

 Переживания Мусоргского усиливали трагические обстоятельства личной жизни. Умер чуткий и верный друг - архитектор Виктор Гартман, уехал за границу В. В. Стасов, перебрался в деревню, а позже женился А. Голенищев-Кутузов, и Модест Петрович лишился последнего родственного приюта. Об этом он с горечью писал Стасову: "Один останусь - и останусь один. Ведь умирать-то одному придется...".

 Самым большим ударом для Мусоргского после потери матери стала смерть Надежды Петровны Опочининой. В этом убеждает посвященное ей "надгробное письмо":

 Когда кончиной матери

 любимой,

 Всякою житейскою невзгодой

 Отброшенный от очага родного,

 Разбитый, злой, измученный,

 Я робко, тревожно, как

 пуганый ребенок,

 В Вашу святую душу постучался...

 Искал спасенья...

 Письмо не завершено, но из него видно, как страдал Модест Петрович:

 О, если бы могли постигнуть Вашу душу

 Все те, кому, я знаю, дик

 мой вопль безумный...

 Да, в это время Модест Петрович остался без дружеской поддержки, родственной опоры, без сочувствия и понимания близких. Музыковед и композитор М. М. Иванов писал: "Он был всегда одинок, и это одиночество очень чувствовала его мягкая и нежная натура. Всякая ласка, всякое доброе слово, сказанное ему в этот период его жизни, его глубоко трогали. Но ласка и утешливые слова выпадали ему лишь мимоходом. Серьезно никто о нем не думал, и в большом городе он чувствовал себя безусловно одиноким".

 В октябре 1982 года Т. Г. Мусоргская писала мне: "Смотрю на портрет Модеста Петровича и много-много думаю, и жаль его до слез. И понятно мне теперь отношение к нему со стороны моей крестной и папы. Это были добрые и чуткие люди, и не могли они не чувствовать вины перед Модестом Петровичем за их очень эгоистичную матушку и отца, который был весь под ее влиянием. Нельзя было оставить одиноким Модеста Петровича, они должны были создать такую обстановку, чтобы он не был заброшенным. Но воспитаны моя дорогая крестная и папа так, что "ни словом, ни делом, ни помышлением" не могли выразить какое-то осуждение своим родителям".

 Думается, что при сложившихся обстоятельствах последних лет жизни композитора вряд ли помогла бы даже самая сердечная забота старшего брата и его жены. Тем более на расстоянии: ведь Модест Петрович был привязан к Петербургу творчеством и жить с братом в Москве не мог. А спасти от одиночества и заброшенности могла только своя семья - надежная, прочная, понимающая. Почему же Модест Петрович остался одиноким? Это тема отдельного исследования, новых поисков.

 В январе 1880 года Мусоргский отчислен с последней службы и, как указывает Стасов, "остался без места и без всяких средств". Модест Петрович становится рядовым аккомпаниатором в частной школе пения, которую открыла ученица М. И. Глинки - певица Д. М. Леонова. Средств для жизни все равно не хватает, и автор "Бориса Годунова" в той же роли маэстро выступает на вечерах в гостинице.

 Мусоргскому негде жить, и Леонова приютила его вначале на своей даче, а потом на квартире в Петербурге. И в это трудное время композитор продолжает выступать в благотворительных концертах в пользу неимущих студентов и различных бесплатных курсов. "Будучи сам беден как Иов, когда дело касалось благотворительности, все-таки за труд никогда не брал денег",- вспоминал любитель музыки врач Бертенсон.

 Предпоследнее публичное выступление Мусоргского состоялось на литературном вечере в память Ф. М. Достоевского. По воспоминаниям очевидцев, Модест Петрович вышел на сцену, когда вынесли портрет писателя в траурном окаймлении, и, сев за рояль, сымпровизировал похоронный звон - такой же, как в заключительной сцене "Бориса Годунова". Этот концерт был его последним "прости" не только усопшему певцу униженных и оскорбленных, но и всем живым.

 Через неделю Мусоргский после тяжелого приступа был помещен в Николаевский госпиталь. Когда состояние здоровья временно улучшилось, он продолжал работать. В палате на столике лежали книги, и среди них трактат Г. Берлиоза "Об инструментовке". За эти четыре мартовских дня И. Е. Репин написал знаменитый портрет Мусоргского. Илья Ефимович писал, что "готовился день именин Модеста Петровича". В воскресенье 15 марта, накануне дня рождения, Мусоргскому стало лучше, и надежда на жизнь обрадовала и приободрила его. Но в понедельник под утро состояние снова ухудшилось. Сиделки и два фельдшера, дежурившие у больного, слышали, как он вскрикнул: "Все кончено. Ах я несчастный!". В пять часов утра перестало биться сердце Мусоргского.

 На другой день газеты напечатали некрологи. Отпевание состоялось в Духовской церкви. Священник в проповеди говорил "о силе музыки и ее благотворном влиянии на душу, на прогресс всего общества в смысле добра и любви". Церковь была заполнена народом, друзья и почитатели композитора по обычаю держали в руках горящие свечи. После отпевания, в котором принял участие соборный архимандрит, покойного несли на руках друзья. Когда опускали гроб, повалил хлопьями мокрый снег, приглушая звон колоколов.

 Похоронили Мусоргского в нескольких шагах от могил Глинки и Даргомыжского.

 Через два дня Л. И. Шестакова писала Стасову: Для меня Мусоргский будет жить вечно не только как автор "Бориса", но как редкий, добрый, честный и задушевный человек... Я больна и не выхожу, и понятно, что мой первый выход будет на могилу Мусоргского".

 Днем раньше Репин отправил Стасову деньги на памятник композитору, полученные им от Третьякова за портрет Мусоргского.

 Римский-Корсаков увиделся с братом Мусоргского Филаретом Петровичем, и тот сказал, что "охотно продаст симфонии, которые вышлет из деревни, а деньги отдаст бесплатной школе".