Чтение онлайн

* * *

Так началась мучительная жизнь Марины, жены одного брата Епифанова и тайной любовницы другого. Они с Алексеем бросались друг к другу при первой же возможности, стремясь урвать хоть один поцелуй, например, в кухне в те редкие минуты, когда там не было никого из их большой семьи. Они караулили друг друга по утрам в выходные дни, когда Павел не торопился вставать с постели. Галина Павловна всегда поднималась в восемь часов утра, независимо от дня недели, и тайным любовникам приходилось просыпаться гораздо раньше. Марина выпархивала из-под бока мужа в одном халатике на голое тело и, сразу распахнув его, прижималась всем своим естеством к любимому человеку.

— Марина, давай наконец поговорим с Пашкой, — сказал как-то Алексей, целуя чужую жену в шею и нежно поглаживая под халатом ее спину.

— Нет… Лешенька… не надо… — ответила она. — Я даже не могу представить, каким образом сказать ему, что люблю тебя…

— А вот таким же самым способом и скажи, — услышали они голос Павла.

Марина протяжно охнула и отскочила от Алексея, а халат самым предательским образом совершенно распахнулся, будто как раз для того, чтобы Павел убедился, что под ним на жене ровным счетом ничего нет.

— И как же все это понимать? — самым будничным голосом спросил обманутый муж, будто интересовался, почему брат с женой выпили чай из его чашки.

Эта будничность в голосе не обманула Марину. Она видела, как у Павла закаменела шея.

— Паш, ты… ты прости нас, но… — начал Алексей, закрыв своим телом Марину, но того совершенно не интересовало, что брат пытался ему сказать.

— За что ж ты меня так, Мариша? — спросил Павел, пытаясь поймать взглядом глаза жены. — И так жизни нет…

— Вот и пора прекратить это безобразие, — опять встрял Алексей. — Я люблю твою жену, Пашка… Так вот получилось… Развестись вам надо.

Павла мнение брата по-прежнему не интересовало. Он опять заглянул к нему за плечо и спросил:

— Марин, ну почему именно он, а? Почему не другой?

Она тяжело всхлипнула и решила сказать правду:

— Наверно, потому… что он такой, каким я хотела бы, чтобы был ты…

— Да ты меня никаким не хочешь! Вот ведь в чем дело-то!

Марина вышла из-за спины Алексея и, до синевы в пальцах сжимая полы халата, попросила:

— Отпусти меня, Пашенька… отпусти…

— А вот нате-ка, выкусите! — расхохотался вдруг Павел и выставил вперед внушительный кукиш. — Вы за моей спиной решили свою жизнь устроить, а меня, значит, побоку! Черта с два я дам развод! Не дождетесь!

Он решительно прошагал к сушилке, вытащил оттуда свой бокал, налил до краев пенящейся водой из-под крана, оглушительно глотая, выпил, забросил посудину обратно и вышел из кухни.

После этого памятного для всех троих разговора Павел запил так, что, с трудом добредая домой, падал навзничь прямо в коридоре неподъемной колодой. Свекровь смотрела на Марину с постоянным укором во взгляде, а свекор, проходя мимо нее, безнадежно взмахивал рукой и тоже ничего не говорил.

Однажды разбираться с происходящим в доме родителей пришел старший из братьев Епифановых, Борис, который тогда жил у Нонны.

— Какого черта вы довели Пашку до такого состояния? — процедил он, неприязненно глядя на Марину с Алексеем.

— Уж чья бы корова мычала… — начал Алексей.

— Это ты на Нонну намекаешь?! — взревел Борис.

— Это я на Надю намекаю.

Борис сразу сник и уже гораздо спокойнее сказал:

— Надо же что-то делать? Сопьется парень… Мать говорила, что его уже грозились с работы уволить…

— У тебя есть какие-то предложения?

— Предлагаю наркологический диспансер…

* * *

Специалисты из наркологического диспансера не смогли применить свои знания и умения в деле обращения Павла Епифанова на трезвый жизненный путь. Однажды вечером, возвращаясь домой с работы в состоянии самой крайней степени опьянения, он полностью потерял ориентацию в пространстве, выскочил на проезжую часть дороги и был сбит огромным трейлером. Павел умер на месте.

После похорон совершенно спавшая с лица Марина съехала от Епифановых обратно к родителям. Ей казалось, что она потеряла в жизни все: ребенка, мужа, его родителей, которые уже стали ей родными людьми, а также свою любовь. Вернее, она ее не теряла. Любовь к Алексею с каждым днем разгоралась все сильней, но была теперь еще более преступной, чем раньше, а потому должна была быть задавлена. И Марина давила ее, как могла, до тех пор, пока к ней домой не пришел Алексей. С похорон Павла прошло около трех месяцев.

— Я люблю вашу дочь, — сразу заявил он матери Марины, когда она открыла ему дверь.

— Мариночка, тут… — Маринина мать хотела назвать имя Епифанова, но поперхнулась, увидев, с каким страшным лицом дочь, вышедшая в коридор, смотрит на Алексея.

— Уходи, — прохрипела ему Марина.

— И не подумаю, — ответил он и оттеснил в сторону будущую тещу. — Даже если мы никогда в жизни больше не увидимся, Пашку этим все равно не вернешь.

— Ну и что?! — запальчиво выкрикнула Марина.

— И то! Все равно надо продолжать жить! А без тебя мне… никак… Да и тебе без меня…

Марина хотела возразить, что самым прекрасным образом без него обходится и запросто обойдется впредь. Хотела, но сделать это ей не удалось. Алексей крепко обнял ее. Марина брыкалась, сколько могла, а потом затихла. Ее мать посчитала за лучшее тихохонько, на цыпочках, удалиться из коридора.

Марина с Алексеем расписались через полгода после смерти Павла. Когда у них родился сын Сережка, семейство Епифановых окончательно их простило. Свекровь даже предложила Марине с Алексеем вернуться к ним, но они наотрез отказались. Вскоре Алексей получил от своего предприятия двухкомнатную квартиру, а потом у супругов родилась дочка Анечка…

* * *

— Аня! Объясни мне, почему этот… Дима полез именно к тебе? — нервно спросила Марина дочь, когда это уже можно было сделать без того, чтобы девочка не зашлась диким плачем.

— Не знаю, — быстро ответила Анечка и отвела глаза.

— Разве мы тебе не внушали, что нельзя разговаривать с посторонними мужчинами?!

— Он не мужчина. Я его давно знаю. Мы всегда играли вместе, когда я к бабушке приходила.

— Играли?! Как играли?! — окончательно испугалась Марина. — Ему же двадцать лет!

— Во-первых, не двадцать, а девятнадцать, а во-вторых, это мы раньше играли, когда я маленькая была…

— Маленькая была… А сейчас ты какая?!

— Нормальная! Мне скоро уже тринадцать!

— Ах, ты уже нормальная! — не смог не встрять Алексей, который, слушая диалог дочери с женой, уже давно ерзал как на углях. — Может быть, тебе понравилось, что этот гаденыш пытался с тобой сделать?!

Девочка вздрогнула. Ее личико скривилось, но она взяла себя в руки и сказала:

— Не понравилось, потому что он… не умеет… и я испугалась…