Чтение онлайн

– Ты к нам не присоединишься, Тоня? — спросил Вениамин Павлович.

– У меня еще много дел по хозяйству, — улыбнулась она.

– Каких таких дел? — удивился Вениамин Павлович.

– Рубашки твои стирать! — ответила Тоня и показала ему язык. — Пеленки Сашкины полоскать. Еще вопросы будут?

– Нет, нет... извини.

– Приятного аппетита, — улыбнулась Тоня и почему-то весело подмигнула Робке.

Перед этим она заботливо протерла ему спиртом ссадины на лице, в двух местах, на щеке и подбородке, наклеила маленькие кусочки пластыря. Когда Тоня улыбнулась ему, Робка потрогал пластырь на щеке и тоже невольно улыбнулся в ответ.

Они пили чай, разговаривали, и опять больше говорил Вениамин Павлович, а Робка отвечал односложно, слушал, прихлебывая ароматный чай, заедая его душистым малиновым вареньем.

– Ешь варенье, ешь. Собственное производство, у нас его навалом. У Тони мать в Талдоме живет, в деревне, снабжает нас всеми продуктами. У нее там вся родня — два брата, две сестры, бабка…

Робка слушал, разглядывая корешки книг, сказал:

– У меня тоже бабка есть. Старая совсем, помрет небось скоро.

– Откуда родом?

– Из Карелии, с Онеги.

– Карелия... хорошие места, пришлось побывать…

Любишь книжки читать? Или только то, что учительница приказывает?

– Почему? Читаю... — смутился Робка.

– Что именно? — в упор спросил Вениамин Павлович, и Робка понял, что тут уж не отвертеться, стал лихорадочно перебирать в памяти названия, сказал:

– «Остров сокровищ»…

– Отличная книжка. Еще какие?

– Жюль Верна читал... потом вот эта... «Кукла госпожи Барк» — про шпионов, еще про адмирала Нельсона... У одного вора-медвежатника кличка такая была Адмирал Нельсон. Не читали?

– Нет... — покрутил головой Вениамин Павлович и рассмеялся. — Н-да, брат, вижу, читаешь ты через пень-колоду, плохо читаешь... А читать надо. Без книжек ты, брат, не человек будешь, а так... животное на двух ногах.

– Бабка моя ничего не читала, что ж она, по-вашему, не человек? — набычился Робка. — Или вот родственники вашей жены, которые в деревне живут, много они книжек прочитали?

– Ишь ты, казуистикой занялся, — усмехнулся учитель. — Они не читали, потому что у них книжек нету, да и работают они от зари до зари, как лошади. Знаешь, зачем они так работают?

– Зачем?

– Чтобы ты, оболтус, мог читать и учиться. Да, да, не ухмыляйся.

– А может, я потом тоже землю пахать буду?

– Да нет, не будешь... — грустно произнес Вениамин Павлович. — В том и беда, дорогой мой, что вас теперь в деревню никакими пряниками не заманишь…

Землю любить надо, а мы, горожане, отрезанный ломоть.

А между прочим, я с бабкой, которая в Талдоме, разговаривал, она столько сказок и песен старинных знает — любо-дорого, только успевай записывать, н-да-а... А ты вот ни черта не знаешь, кроме как кулаками махать, плохо это, брат... У тебя хоть мечта какая-нибудь в жизни есть?

– Мечта? — переспросил Робка, задумавшись.

– Ну да! Кроме «...об выпить стопку водки и об дать кому-нибудь по морде»? — Вениамин Павлович процитировал Бабеля, но Робка Бабеля не читал, да и не мог читать в те времена, потому никак не отреагировал, а задумчиво уставился в пол, потом сказал серьезно:

– Мне надо в люди выбиться…

И тут историк рассмеялся снова, смеялся он долго и громко. В каморку даже заглянула его жена Тоня, вопросительно посмотрела на них.

– Смеетесь, да? Смешно вам, да? — не выдержал Робка и, сорвавшись, стал со злостью рассказывать про свою квартиру, про мать, которая надрывается на заводе, таская мешки с сахаром, про отчима, про одноногого инвалида Степана Егорыча, у которого два ордена Славы, а он кладовщиком на базе, про контуженого Егора Петровича, который пьет запоями и колотит жену и детей, про бабку, которая плачет по своей Онеге и по сыну, который пропал без вести.

Вениамин Павлович слушал внимательно, не перебивал, курил папиросу, смотрел с интересом на Робку, словно видел впервые. Потом проговорил, перебив:

– Так ведь это все они, Роберт, а не ты. Они страдают и мучаются, они уже такое в жизни сделали, что им при жизни памятник поставить надобно, всем!

– Че же они такого совершили? — ерепенисто спросил Робка.

– Войну выиграли... Да не выиграли — слово дурацкое, — поморщился историк. — Они войну сломали, понимаешь? Победили. И заплатили за эту победу самым дорогим, что у них было, — молодостью и здоровьем. А миллионы и жизнями своими заплатили... десятки миллионов, ты хоть попробуй понять, что это такое! Ради детей своих, внуков... ради тебя и тех, кто будет после тебя. Есть у тебя Родина, оболтус, она называется — Россия! Вот ради этой самой России и полегли миллионы русских мужиков и баб... И заметь, это я говорю, что им памятник поставить надо. А они, кто жив остался, никакого себе памятника не просят…

– А я бы попросил…

– Ну ты бы конечно! — усмехнулся Вениамин Павлович. — Ты же в люди выбиться хочешь? Только ничего для этого не делаешь, но — хочешь! Большим человеком стать! Чтобы им стать, надо, Роберт, прежде всего людей любить. Уметь прощать. И уметь любить. Это, брат, великая сила на земле. Сильнее любого зла, подлости, сильнее смерти. Но любить не себя, а других... А ты, как я понимаю, только о себе и думаешь. Ты вот все это мне рассказывал... про соседей, про бабку, про Степана Егорыча, про маму... чтобы я пожалел тебя, что ли?

– Не надо мне вашей жалости. — Робка резко встал, но Вениамин Павлович положил ему руку на плечо, придавил, заставив сесть обратно.

– Не кипятись, Роба, не заводись. Привык небось во дворе права качать…

– Ничего я не привык... — пробормотал Робка. — Просто я, видно, в жизни ничего не понимаю. Вам хорошо — вы взрослый…

– И тоже ничего не понимаю, — вдруг как-то невесело вздохнул Вениамин Павлович.

– Как это? — не понял Робка.

– Да вот так, брат, чем больше живу, тем больше вопросов... самых разных... бывает, даже страшных.

И ответ-то на них боишься искать.

Робка опять ничего не понял, спросил:

– Ну есть же кто-нибудь, кто все понимает?

– Есть, наверное... — усмехнулся Вениамин Павлович.

– Сталин все понимал, да?

– Сталин? О да-а, он все понимал! — голос историка неожиданно повеселел. — Абсолютно! Насквозь видел! Не дай бог нам еще одного такого... — Историк опять нахмурился, резким движением погасил окурок в пепельнице.

И опять Робка ничего не понял. Почему же это «не дай бог», если человек все понимал? Темнит что-то историк, за пенек березовый его держит, за малолетку несмышленую.

А Вениамин Павлович пошарил глазами по книжным полкам, нашел нужную книгу, достал, полистал, проговорил:

– Возьми-ка, друг, для начала вот эту книженцию.

Прочитай. Думаю, тебе понравится, — и он протянул книжку Робке. — Только не потеряй — уши оторву.

Робка осторожно взял книгу, прочитал название: «Джек Лондон. Мартин Иден», спросил:

– Про шпионов? Или про войну?

– И про войну, и про шпионов... — снова вздохнул Вениамин Павлович, с грустью глядя на Робку.