Чтение онлайн

— Как это произошло? Что случилось?

— Не знаю, синьор. Она не прошла таможню. Просто в какой-то момент подошла к стойке и заказала билет на Алиталию до Каира. Переплатила, но полетела. Ник отправился за ней.

Твою мать…

Понятное дело. Все трое постарались пройти таможню быстрее объекта, чтобы не потерять ее в такой вот толчее, как эта. Одного оставили для страховки. И вот результат. Закономерный — им то что было делать? Ломиться обратно через таможню? В участок угодишь и все.

— Что произошло? Она с кем-то контактировала? Ей что-то передали? Был какой-то разговор?

— Ник ничего не успел увидеть. Только передал, что летит за ней.

Чертовщина какая-то…

Граф лихорадочно вспоминал про Каир. Скверное место. Когда то давно — часть британской империи, не самая плохая, Каир считался жемчужиной Нила. В состав Египта тогда входил и Судан. Потом все пошло кувырком. Сначала — восстание Махди Суданского, который взял несколько городов и основал собственное государство. Людей Махди удалось сдержать только благодаря самой последней на тот момент новинке — пулемету Максима. В решающей битве — сорок тысяч полегли под огнем Максимов. Потом — Хасан аль-Банна, исламское возрождение и террор, спонсируемый итальянцами, русскими и германцами — ни тем, ни другим не нужна была Британия на африканском континенте. Чтобы удержать ситуацию — британцы пошли на отчаянный шаг, создав, обучив и вооружив египетскую армию, крупную армейскую группировку из местных. Через несколько лет — они, естественно подняли восстание — а русский, испанский и германский флоты как бы случайно заняли позиции в Заливе Скорби и в районе Гибралтара, отрезав Средиземноморскую группировку от основных сил британского флота. Лишенные возможности силового решения вопроса как в тысяча восемьсот восемьдесят втором году, британцы пошли на компромисс, вернувшись к расширенной автономии образца восемьдесят второго года [63] . На деле — получалась сменяющая одна другую военная диктатура, террор и заговоры исламистов (одного военного диктатора убили на площади), этнические и религиозные чистки. Армия была неспособна вести какую-либо иную войну, кроме войны против собственного народа, каждый диктатор со приспешники воровал как мог ибо понимал, что положение его непрочно и в любой момент — он может быть свергнут. Каир превратился едва ли не в содом двадцать первого века: с туристическими достопримечательностями, громадными гостиницами с бронетранспортерами, дежурящими около них, специальной полицией для туристов, с кнутами, чтобы отгонять попрошаек, борделями всех родов и видов, в которые отцы продавали своих дочерей, а то и сыновей, исламистскими террористами и заговорщиками. И вся эта мерзость — происходила под сенью Юнион-Джека, а в районе Каира, названном Гелиополис (Город Солнца) — сидел британский генерал-губернатор, который только консультировал очередных правителей страны в том, как пользоваться вилкой и ножом на приеме, и почему нельзя вытирать губы и руки о скатерть…

И в этот вертеп полетела эта чертова журналистка, которую ему поручили охранять — им поручили, но ему — отдельно. Еще когда он знакомился с ее личным делом, понял — быть беде. Отчаянная хулиганка…

Несмотря на опасность, граф снова подключил телефон, попытался набрать номер. Бесполезно… видимо, самолет еще не приземлился. В самолетах — связи нет кроме первого класса…

— Дайте фотографию…

У графа фотографии объекта не было, в то время, как у бойцов САС — она была у каждого. Три разные фотографии, на которых была одна и та же женщина, все три сделаны с использованием Фотошопа, чтобы их официальный вид не привлек внимание. Это были те самые фотографии, которые дама обычно дарит воздыхателю в знак того, что его попытки могут иметь успех. На одной — журналистка была изображена сидящей по-турецки на подстриженной, чисто британской зеленой лужайке, на другой — она выходила и машины, небольшого Мини в центре Лондона, на третьей — она каталась на карусели и заразительно смеялась…

— Не стойте тут, как стадо свиней! Купите местные СИМки, сувениры, пожрать. Наймите машину. Здесь, через полчаса…

Графу Сноудону досталась фотография с зеленой лужайкой, с которой он и подбежал к таможеннику, самому дальнему.

— Скузи, синьор… — взволнованным голосом сказал он.

— Си? — таможенник хоть и чертовски устал, "выгрузив" межконтинентальный двухпалубник, но все же оставался вежливым.

— Ми споза, синьор, ми споза! — граф довольно талантливо играл встревоженного возлюбленного, — ха лашиато!

— Че коза, синьор? — не понял таможенник.

— Моя невеста… повторил граф, — она улетела, понимаете! У нас скоро свадьба, и она улетела и ни о чем меня не предупредила! Посмотрите!

Граф сунул в лицо таможеннику фотографию, тот чуть отстранился.

— Извините, синьор, не припоминаю…

— Она точно прошла здесь понимаете! Мы поругались… о Боже, я знаю, что я виноват, но так же нельзя! Понимаете…

— Я все понимаю, синьор. Сейчас подойдет начальник смены, он вам поможет…

Появившемуся начальнику — граф изложил немного более развернутый вариант той же самой версии. У него была невеста, англичанка, но она хотела приехать к нему сюда, чтобы они поженились. Они встретились, когда он учился в Оксфорде (это объясняло возможный акцент, а кроме того, граф и в самом деле учился какое-то время в Оксфорде), и полюбили друг друга. И ее родители были против брака и ее, но они все равно любят друг друга и будут любить. Он немного опоздал, и она позвонила ему и сказала, что собирается куда-то улететь, причем не сказала куда. А он — чтобы отправлялся к черту. Он не может это пережить, ее нет, и он готов покончить с собой прямо в аэропорту. Граф так и сказал — суицидио. А дежурной таможенной смене — суицид в их смену был совсем не нужен…

Итальянцы были людьми сентиментальными, падкими на всякие истории типа "Ромео и Джульетта", к этой истории даже самый заскорузлый таможенник не мог не отнестись с сочувствием…

— Успокойтесь, синьор. Может быть, стоит ей позвонить и попробовать поговорить?

— Я звонил! Она сбрасывает, видите!

Таможенник посмотрел на телефон, и в самом деле увидел сброшенные звонки.

— Синьор, я ни о чем вас не прошу! Можно узнать, когда она улетела и каким рейсом? Я пролечу за ней следом, понимаете!

— Но синьор, для этого нужна виза… — опешил таможенник.

— Мне наплевать на визу! Я ее получу, заплачу сколько надо! Только бы узнать, куда она полетела, может быть, мне удастся уговорить ее, понимаете, синьор. Мне только нужно поговорить с ней, я знаю, что она по-прежнему меня любит!

Таможенник сдался.

— Хорошо. Следуйте за мной, синьор…

— О, спасибо…

Граф Сноудон прошел таможню без досмотра, по служебному удостоверению начальника таможенной смены, через зеленый, дипломатический коридор. Начальник смены направился сразу к стойкам главной компании, использующей аэродром как хаб — Алиталии. Во всех нормальных аэропортах мира стойки продаж находились в "общей зоне" — но во Фьюмиччино они были и в послетаможенной зоне, чтобы пассажиры транзитных рейсов могли купить билет, не проходя таможню.

Им почти сразу повезло…

— Да, синьор, я помню эту женщину… — ответил молодой продавец билетов, посмотрев на фотографию, — это она.

— Куда она вылетела? Каким рейсом? — спросил начальник таможенной смены?

— Алиталия, на Каир. Купила билет первого класса, очень нервничала.

Начальник смены повернулся к графу, изображавшему отчаяние.

— Каир? — прошептал он, — во имя Господа, что ей делать в Каире…

Начальник таможенной смены пристально посмотрел на продавца билетов — граф незаметно вовлек его в игру, и теперь спрашивал уже не подозрительный, нервный парень — а представитель властей.

— Она следила за мужем, синьор… — ответил продавец билетов.

— За мужем? — вскричал граф, — каким еще мужем?! Ты врешь! Ублюдок, ты врешь!

— Спокойно, спокойно… — таможенник придержал графа рукой, чтобы тот не кинулся в драку, — какой еще муж, Винченцо? Ты помнишь его?

— Конечно, помню, синьор… — ответил изрядно струхнувший продавец билетов, — он тоже летел первым классом в Каир, билет был выкуплен и оплачен. Такой мужчина, пожилой, крепкий, лет, наверное, под пятьдесят, наголо бритый, в хорошем костюме. Он прошел на посадку, а тут эта синьора… простите, синьор, в общем эта женщина… Нервничала очень. Билет втридорога купила, в первый класс тоже. Говорит, это ее муж, он ей изменяет, она хочет за ним проследить, куда это он летает. В Каире… сами понимаете, синьор, нехорошие вещи делаются…

Продавец билетов сделал тот же знак, взявшись за ухо. В Италии это намек на гомосексуализм…

— … Я еще подумал, у человека такая красивая молодая супруга, а он такими вещами занимается…

— Но она улетела?

— Клянусь, синьор, прошла на посадку. Вслед за этим синьором…

Таможенник повернулся к графу. Тот был совершенно убит.

— Господи… она опять с этим…

— С кем, синьор?

— С этим… извращенцем. Она же мне обещала… Раз и навсегда… Я убью ее! И его тоже! Убью! Убью!!!