Чтение онлайн

Полохнулись бросились по тропе вспугнутые дуплетом козы.

Чертов сукин сын! Каналья!

Паломник не успел выстрелить — и не стал стрелять теперь. Если на выстрел — сейчас припрутся с десяток новых дружков этого типа, который предал отряд и теперь работал на мафию — он просто попробует еще раз. Или перестреляет одного за другим, если будет к тому возможность. Но чрезвычайно важно не допустить того, чтобы с десяток стрелков, пусть даже местных — застали его на открытой местности. В горах — никто не стреляет плохо и шансов у него не будет.

Но никто не шел на помощь этому уроду. Минута текла за минутой, подобно струйке песка в часах — а никто на помощь не шел.

Паломник решился. Если на тебя напали — за большинство укрытий можно прекрасно укрыться от огня, тем более за ним прочным, как валун. Но для того, чтобы укрыться — нужно точно знать, с какой стороны стреляют. А Паломник — так себя и не выдал.

Поймав в прицел сухую, костистую лодыжку и переведя прицел ниже — Паломник выстрелил одиночным. Раздался крик — попал.

— Ну, что, Марио — еще? — заорал изо всех сил Паломник, — у меня патронов много! Бросай ружье и вылезай на тропу, к чертовой матери! Если хочешь жить!

Когда Паломник приблизился, держа наготове свое оружие — пастух уже выполз на тропу и умудрился что-то сделать со своей раной. Паломник стрелял так, чтобы не задеть кость — но пуля разорвала в лохмотья часть пятки, скверное, болезненное ранение. Пастух — сорвал с пояса веревку, которую он носил вместо пояса и наложил жгут — это все, что он мог пока сделать…

Увидев Паломника — он выругался.

— Пиньо… как я сразу не догадался.

— Так точно… капитан. Главстаршина Франсиско Пиньо, оперативный псевдоним Паломник. Помнишь еще?

— Это не я тебя предал.

— Не ты? А что ты здесь делаешь?

— Это не твое дело.

Пиньо ударил ногой по земле, так что пыль и мелкие камни брызнули в лицо капитана.

— Ошибаетесь, капитан. Теперь все, что бы ни происходило — мое дело.

Капитан Марио Галеано оказался крепким на боль… впрочем, чего еще ожидать от человека, который попал в засаду в девяносто девятом у рынка Бакараха и продолжал отстреливаться, даже будучи раненым в живот и в обе ноги. Паломник подал ему его посох и бросил кусок чистой ткани, чтобы тот смог перевязать себе рану. Потом — погнал его обратно в деревню, отставая метров на пятнадцать. С таким, как капитан Марио Галеано надо было быть особенно осторожным. А в его руках даже простой камень — мог стать смертельным оружием. Паломник это знал как никто — ведь именно капитан Галеано учил его ремеслу…

Деревня была совсем небольшой — несколько заброшенных домиков, дорога, ведущая куда-то вглубь острова и небольшая церковь с домиком священника. Паломник предположил, что капитан живет именно в домике священника — и оказался прав.

Паломник дал своему наставнику позаботиться о ране, а затем выгнал его на улицу и привязал к стулу. Ни в коем случае — нельзя было допустить, чтобы этот человек находился вне поля зрения — существует масса способов освободиться от пут.

Сам же Паломник принялся обыскивать дома. Один за одним. Дома были старые, ни в одном из них уже не было целой крыши, небольшие террасы — огородики уже заросли дикими, не дающими плодов кустами — и он бросил эту затею. Из церкви — сложенной из того же горного камня, древней и убогой — кто-то вывез скамейки, всю религиозную утварь, от церкви тут остались только грубые доски с росписями на религиозную тему, да окаменевший от времени воск. Но доски, составляющие алтарь остались — и кто-то бросил в алтаре десяток современных, герметически закрывающихся прорезиненных мешков. Паломник открыл один, достал пакет, вспорол его ножом. Попробовал на вкус…

Так и есть…

Выйдя на улицу, Паломник схватил стул, к которому был привязан капитан Марио Галеано и затащил его в заброшенную церковь. Бросил под ноги капитану полиэтиленовый пакет.

— Это как понимать?

Капитан отвернулся.

— Не твое дело. Уходи, пока еще можно.

— Нет, смотри, сукин ты сын, смотри?! Ради чего меня предали — ради этого? Так что ли — ради этого? Ради нескольких мешков с кокаином, сукин ты сын? Вот цена долга? Вот цена присяги?

— Кокаин тут не при чем! Я тебя не предавал?

— Да? Кокаин не при чем? А почему у тебя здесь в алтаре мешки с кокаином, мать твою? Это за них ты продался?

— Перестань говорить глупости… — сказал капитан, — продался… Как ты здесь вообще оказался, мы думали, что ты умер.

— Нет, не умер. Меня поймали и посадили в тюрьму.

— Немцы?

— Они самые, капитан. Они самые. Знаешь, что такое тюрьма в Африке? Нет, не знаешь. Нас там ненавидят. Каждый помнит — что сделали с ним, с его племенем белые…

— А ты не подумал, почему немцы не убили тебя?

— Да, тебе бы хотелось, чтобы они меня убили, это верно. Но я жив — а вот Айдид уже нет. Мертв как вчерашняя рыба.

— Ты убил его?

— Да, капитан. Убил. Задание выполнено.

Капитан Галеано поскучнел лицом.

— Уходи отсюда. Они скоро будут здесь. Приедут проверить.

— Кто — приедет?

— Неважно. Вали, я попробую что-то сделать.

— Мне нужны ответы, мать твою.

— Какие ответы тебе нужны?

— За что.

Капитан вздохнул.

— Не "за что". А "почему". Сам не понял?

— Так почему? Почему вы послали меня убрать Айдида — а потом сдали. Только не говори, что все это случайность. За мной охотились от самого Доло Одо. Я еще ничего не успел сделать — как они напали на дом.

— Это не мы тебя сдали!

— А кто?

— Ватикан! Ватикан, сукин ты сын.

— Ватикан? Какого черта…

— Такого. Ты влез в то, о чем не имеешь ни малейшего представления.

— При чем тут Ватикан?

— Ватикану нужен был Айдид. Это был их путь.

— Какой к чертям путь? Погоди-ка… Путь наркопоставок?

Капитан Галеано улыбнулся.

— Начинаешь умнеть.

— Еще бы. Значит, я должен поверить в то, что Ватикан … как ты говоришь, и Айдид как-то связаны. Так вы поэтому послали меня разобраться с Айдидом?

— Да, но не только.

— А почему еще? Потому что он мешал вам торговать наркотиками? Знаешь, я сильно поумнел, сидя в африканской тюрьме. Пожалуй, я тебе даже поверю. Айдид торговал — и вы торговали. Просто здорово.

— Я исполнял приказ.

— Какой к чертям приказ? Тех, кто торговал вместе с тобой?

— Послушай. Они скоро все равно заявятся, так что послушай. Все это — государственная программа, понимаешь? Ты, думаешь, что это моя дурь? Или эта дурь принадлежит мафии? Ерунда! Это все — государство.

— Что? Чушь!

— Ты слышал про специальные программы? Нет, ни хрена не слышал, потому что не должен был. Это не больше, чем зарабатывание денег для программ, которые необходимо финансировать. Только так — можно заработать для этого достаточно. И мы делаем это, делаем то, что должны. Ты думаешь, мне нравится сидеть здесь?