У костра
Шрифт:
3 сентября. Мы счастливы друг с другом. Но… В глубине души меня терзают муки. Она хочет, нет, откровенно жаждет уехать. Не знаю почему, однако это несомненно так – я вижу по Ее прекрасным и одновременно с тем грустным глазам. Я желаю того же. Город мне опостылел. Он холодный, опасный, лишенный сострадания. Пора уже распрощаться с ним раз и навсегда. Как же нам поступить? Где достать денег? Выступай я хоть каждый вечер, необходимую сумму все равно не скопить и за год. Неужто наши мечты обречены разбиться о скалы суровой реальности? Должен же быть способ.
4 сентября. Никаких идей. Еще и погода испортилась. Весь день льет дождь. Капли барабанят по крыше. Потолок протекает. Подставил жестяное ведро. Теперь капли барабанят еще и по нему. Я люблю эту девушку всем сердцем и потому не вправе обрекать Ее на никчемную жизнь в бедности вместе с жалким неудачником. Впрочем, возможно, все не настолько плохо. Мы по-прежнему регулярно встречаемся, а наши взаимные чувства, подкрепленные общей целью, похоже, со временем лишь усиливаются. Отчего мне только больше хочется побыстрее убраться с Ней из Города. Она заслуживает лучшего.
5 сентября. Перебрав массу вариантов, делаю неизбежный вывод: выхода, по-видимому, нет. Значит, остается просто любить Ее, покуда Она не возненавидит меня за беспомощность.
6 сентября. Я поделился с Ней не отпускающими меня тревогами. «Ох, бедный мой Музыкант, – пожалела Она. – Не печалься из-за этого. Мы с тобой обязательно что-нибудь придумаем». «Я полночи проворочался – придумывал. Коли не капелька сонного зелья, то вовсе б не заснул». «Сонного зелья?» – переспросила моя возлюбленная. «Такая трава, растолченная в порошок, – пояснил я. – Помогает от бессонницы. Я иногда покупаю по дешевке баночку-другую у знакомой старухи-травницы». «И часто тебя одолевает бессонница?» «Время от времени. Разные душевные переживания мешают нормально заснуть. Порой я просто встаю и берусь сочинять музыку, но бывает, что работа совсем не идет и становится хуже: переживания превращаются в пытку. Тогда я предпочитаю принять зелье, иначе рискую свихнуться». «Какой ужас! – Она крепко ко мне прижалась. – Ничего, милый, ничего. Скоро мы отсюда выберемся, и твои мучения прекратятся». Не уверен, в состоянии ли мужчина любить женщину сильнее, чем я любил Ее в тот момент.
7 сентября. «Кажется, у меня появился план, – без прелюдий объявила Она с порога моей комнаты, едва я успел открыть дверь. – От тебя, мой милый, потребуются три вещи: немного сонного зелья, нанять лодку, которая доставит нас вниз по реке, а также целиком довериться мне». «Э-э… – тупо протянул я, ничегошеньки не понимая. – Хорошо. Зелье на полке. На лодку денег кое-как наскребу. И доверяю я тебе безоговорочно. Но хотелось бы узнать…» «Тш-ш-ш, – произнесла Она, приставив маленький изящный указательный пальчик к моим губам. – Еще раз прошу: доверься мне». «Ладно» – за неимением выбора вымолвил я. «Послушай, любимый, – видя мою растерянность, принялась пояснять Она. – У меня есть идея. Ежели все сработает, как задумано, то мы с тобой навеки покинем Город и ни в чем не будем нуждаться, кроме нашей любви. Поэтому завтра вечером ты отправишься к речному причалу, договоришься с лодочником и останешься ждать меня. Оденься потеплее, ибо я могу задержаться, хотя рассчитываю прийти немногим позже полуночи. Обещаешь?» «Конечно, любимая! Ради тебя я готов горы свернуть! Подумаешь – нанять лодку!» В ответ Она улыбнулась, и мы скрепили наш уговор нежным поцелуем.
8 сентября. С утра я собрал дорожную суму. Положил в нее хлеб, сыр, флягу с водой, дневники и набор перьев. Закончив писать, добавлю к ним этот лист и чернильницу. Весь скудный гардероб надену сразу на себя. Лютню повешу на плечо. А более у меня ничего и нет. Я покидаю Город с легким сердцем и не стану по нему скучать. Единственное, волнуюсь за Нее. Зачем Ей понадобилось сонное зелье? И как прикажете истолковать фразу «мы ни в чем не будем нуждаться»? К тому же отплытие предполагается осуществить под покровом ночи. Дурные предчувствия осаждают крепость моего разума. Не замыслила ли Она какую опасную авантюру? Не намеревается ли совершить нечто предосудительное или вовсе противозаконное? Способны ли вообще ангелы на преступление? Во имя любви – пожалуй. А я? Я решусь пойти на преступление во имя любви? Смотря на какое. И исключительно в самом крайнем случае в отсутствие иных вариантов. А сейчас крайний случай? Под угрозой наше с Ней счастье, между прочим. И посему нам дозволено переступить любую черту? Нет, не любую, разумеется. Но некоторые? Да, некоторые. Справедливо ли рассуждать в подобном ключе? А справедливо ли в принципе помещать на одну чашу весов личное счастье двух никому не желающих зла людей, а на другую – закон? Разве каждый из нас не имеет права на счастье от рождения? И разве закон не должен то самое счастье обеспечивать? Поди разберись. Предоставляю философам ответить на перечисленные вопросы. Пускай у них теперь голова болит, а я ухожу. Уезжаю с любимой к лазурному морю. Ох, милая моя, дорогая, ненаглядная, только бы ты не пострадала в погоне за нашим общим счастьем. В случае удачи следующую запись я сделаю, уже находясь вдалеке от Города.
9 сентября. Она не пришла. Я в растерянности. Она не пришла. Разум мутится. Она не пришла. Сказываются усталость и недосып. Она не пришла. Перо дрожит. Она не пришла. Нет, не перо, дрожит моя рука. ОНА НЕ ПРИШЛА! Что случилось? Что произошло? Я сделал именно так, как Она просила. Добрался до причала, нанял лодку и принялся ждать. Я ждал и ждал, ждал и ждал. Полночь давным-давно миновала, а я продолжал ждать. Я ждал и ждал, ждал и ждал. Было холодно. Замерз вусмерть. Однако продолжал ждать. Первым устал ждать лодочник. Он махнул на меня рукой и отправился домой спать. А я продолжал ждать и ждал, покуда над рекой не забрезжили первые предрассветные лучи. Но и тогда не перестал ждать. Наконец солнечный диск показался над водой целиком. Я подождал еще чуть-чуть, а потом в полуобморочном состоянии побрел обратно к себе. Сейчас сижу в своей проклятой комнатушке. За окном утро, плавно перетекающее в день. И я ни черта не соображаю. Где она? Жива ли Она? Почему она не при
За сим, к сожалению, записи моего друга внезапно обрываются. По словам домоправителя, тело музыканта обнаружили вечером того же дня. Оно висело на скрученной в подобие веревки простыне, привязанной к деревянной балке под потолком. Рядом валялся стул. Помешай бы его подогнутая ножка в тот момент… Кхм… Простите. Трудно произнести вслух. Уф… Постараюсь взять себя в руки и обратиться к сухим фактам, а они таковы: согласно свидетельствам очевидцев, обстановка на месте происшествия указывала на то, что Музыкант повесился. Вот. Сам я, естественно, тело не осматривал, ибо, как вы знаете, прибыл в Город уже после похорон, а констатировавший смерть лекарь поведал мне потом, якобы ее причиной стало удушье. В результате стража отказалась проводить дополнительное расследование – самоубийство есть самоубийство. В течение нескольких дней я пытался разыскать девушку, о которой говорилось в дневнике. Однако, имея в распоряжении столь скудное описание, как «небесноокий златовласый ангел», закономерно зашел в тупик. Да, пара посетителей трактира, где выступал Музыкант, подтвердили, мол, видели певца в компании некой юной дамы, но сверх того ничего добавить не смогли. Имени ее я так и не установил. Пробовал порасспрашивать среди прислуги, работающей в богатых домах на окраине, – безуспешно. Похожих девушек много, но ни одна из них не призналась в связи с каким-либо музыкантом, а ни подтвердить, ни опровергнуть их показания не удалось ввиду отсутствия прочих доказательств. Эх, если б только мой романтичный друг был чуть более конкретен и чуть менее ослеплен любовью, делая свои заметки… В общем, в конечном итоге от талантливого молодого исполнителя, не сумевшего ни реализовать богатый творческий потенциал, ни обрести счастья с другим человеком, осталось так непростительно мало, и я надеюсь, вы, выслушав печальную историю Музыканта, в дальнейшем перескажете ее кому-то еще, а те люди, в свою очередь, тоже кому-то ее перескажут, и таким образом она постепенно разойдется по свету, охранив от полного забвения и без того скромное наследие моего друга.
– А мораль? – поинтересовался Рыцарь.
– Какая мораль? – попросил уточнить Алхимик, смочив пересохшее горло глотком родниковой воды из фляги.
– Мы толковали о справедливости, о жизни и о смерти. Тут ты вспомнил о друге-Музыканте. И я думал, ну, в твоей истории, аки в любой притче, прозвучит некая мораль типа «за деяния наши нам всем воздастся по справедливости» или вроде того. А парень просто взял и умер. И из-за чего? Из-за обыкновенной девки? Тоже мне повод вешаться, уж извини меня за прямоту.
– Ему она определенно не казалась обыкновенной, – с грустной усмешкой возразил Алхимик. – Влюбленные в принципе воспринимают мир в искаженном виде. А влюбленные поэты – тем паче. Мой друг обладал очень тонкой натурой. Порой он неимоверно удивлял меня, расстраиваясь по сущим пустякам или, наоборот, восторгаясь всякой незначительной ерундой. Вполне допускаю возможность, при которой сильное переживание, вызванное тем, что девушка не явилась в намеченный час к речному причалу, сподвигло бы Музыканта к совершению… необдуманного поступка.
– А я вот никак не уразумею: почему он сперва ее не сыскал? На кой сразу руки на себя накладывать, не получив для начала от девки объяснений?
– Трудно сказать. Последняя запись сделана им где-то в первой половине дня. На это явно указывает фраза «утро, плавно перетекающее в день». Тело же обнаружили лишь вечером. Посему у Музыканта имелось достаточно времени, дабы разыскать возлюбленную. Далее возможны варианты. Первый: он даже не пытался искать ее. Ежели так, то я соглашусь с вами, и его последующие действия представляются крайне поспешными и нелогичными. Тем не менее, повторюсь, мой друг был существом легко ранимым, и кажущееся нам с вами поспешным и нелогичным ему могло казаться абсолютно нормальным в сложившихся условиях. Вариант второй: он пробовал найти ее, но не сумел. Здесь примерно та же ситуация, что и в первом случае, то есть причина, побудившая Музыканта впасть в отчаяние, приведшее к самоубийству, не до конца ясна. Допустим, он ее действительно не нашел, однако почему бы на следующий день, предварительно хорошенько не отдохнув, не предпринять на свежую голову новой попытки? Юноша ради девушки готов был «горы свернуть». Неужели он бы сдался, не прочесав весь Город сверху донизу? Сомневаюсь. Третий вариант: он пробовал найти ее, не нашел, и отчего-то решил, будто выйти на след девушки невозможно. Хотя сделать подобный вывод после всего одного дня поисков довольно затруднительно. Вариант номер четыре – трагичный: молодой человек узнал о смерти возлюбленной. Нам неизвестно, какую авантюру затеяла девушка и насколько эта авантюра могла быть опасна. Вдруг несчастную и впрямь убили при попытке осуществить нечто по-настоящему рискованное? Или, к примеру, она взяла сонного зелья для себя и, по неосторожности переборщив с дозировкой, уснула вечным сном. Или на нее напали бандиты в темном переулке. Способов умереть у человека, увы, масса. Зато в данном случае мотив самоубийства Музыканта становится наиболее очевидным. Всякий мужчина, потеряв возлюбленную, будет сильно потрясен.
– Но не всякий решит тут же покончить с собой, – заметил Рыцарь.
– Верно. Однако мой весьма чувствительный друг в подобных обстоятельствах наверняка испытал бы, страдания, кои нам с вами и вообразить-то трудно. Впрочем, есть еще последний, пятый вариант: модой человек нашел девушку, при этом она по какой-то неведомой причине его отвергла. Скажем, разлюбила. Или встретила кого-то другого. Либо, не знаю, вовсе никогда не любила Музыканта, а лишь использовала его в неких корыстных целях и, достигнув их, напрочь утратила к нему интерес.