Чтение онлайн

7 октября начальник отдела К. Ратехин доложил горсовету, что за полтора месяца получено всего 20–30 фамилий, и просил президиум Моссовета и МК партии «немедленно послать строгую циркулярную бумажку во все районные Совдепы и комитеты РКП, обязав их (максимум) в двухнедельный срок представить имеющиеся у них сведения…».

Но составить список героев, покоящихся в Братских могилах, не удалось. Двинцы и солдаты московских полков, понесшие наибольшие потери, после роспуска старой армии давно разъехались по домам; красногвардейцы-москвичи — товарищи погибших героев — дрались на многочисленных фронтах гражданской войны; а многие семьи убитых в связи с продовольственными трудностями покинули город и переселились в деревни.

Враги наседали со всех сторон. Москвичи посылали на фронт отряд за отрядом. Вскоре уехали сражаться К. Ратехин и другие руководящие работники Моссовета. Грозные события заставляли в первую очередь думать о главном: как удержать Советскую власть, как отбить натиск белогвардейских орд. И восстановлением имен борцов, погребенных на Красной площади, заниматься в то время было некогда. «Наша вина перед их прахом, — писал К. Ратехин, — что мы до сих пор в обстановке тяжелой борьбы не учли их, не записали эти дорогие нам имена».

Лишь когда кончилась гражданская война, «считать мы стали раны, товарищей считать…». Но — увы! — уже было поздно: вихрь событий разметал друзей и родственников убитых по необъятным просторам России и отделившихся от нее государств, а многие участники похорон, провожавшие своих товарищей в последний путь 10 ноября 1917 г., сами полегли «в степи под Херсоном» и в других местах и унесли с собой тайну их имен… Не сохранился и список с 20–30 фамилиями, собранными К. Ратехиным.

Однако попытки восстановить дорогие имена предпринимались еще несколько раз. В июле 1921 г. президиум Моссовета решил установить на Кремлевской стене мраморную доску с фамилиями павших бойцов и издать книгу, посвященную их памяти. Была создана комиссия по увековечению памяти героев Октябрьской революции, которая обратилась через городскую газету «Коммунистический труд» ко всем участникам революции с просьбой «вспомнить о тех, кто выбыл из строя, и помочь собрать о них самые подробные сведения». 6 ноября 1921 г., накануне 4-й годовщины Октября, когда в райкомах, на заводах и фабриках Москвы проходили вечера воспоминаний, комиссия вновь призвала присылать ей сведения о павших героях, упоминаемых на вечерах, подчеркнув, «что на их крови мы строим свое светлое будущее и память о них должна быть жива». Судя по тому, что мраморная доска с именами не была установлена на Кремлевской стене, собрать требуемые сведения не удалось. Правда, призыв не остался вовсе без последствий. Были выпущены два сборника, содержавшие биографии сотен коммунистов-москвичей, павших на фронтах гражданской войны и похороненных в различных местах страны.

В 1947 г. комендатура Московского Кремля в связи с решением Советского правительства о благоустройстве Братских могил направила запросы в крупнейшие архивы, музеи, библиотеки и историко-партийные институты с просьбой сообщить имена героев, покоящихся на Красной площади, чтобы выгравировать их на новых гранитных «зеркалах». Было получено всего 14 фамилий, упоминавшихся в разные годы в прессе: 12 двинцев, красногвардейца Я. Вальдовского и Л. Лисиновой. Этого, несомненно, было мало, и гранитчикам, как вспоминает автор проекта благоустройства некрополя И. А. Француз, приходилось «разгонять» пространство между именами на плитах, чтобы заполнить пустоту. Это было начало.

В 60-х годах историей Революционного некрополя, в том числе поисками фамилий покоящихся там героев, много занимался сотрудник Музея истории и реконструкции Москвы Г. Ф. Дементьев. Но преждевременная кончина не позволила этому энтузиасту закончить исследования. С начала 80-х годов большую поисковую работу ведет член Совета клуба юных историков и краеведов музея Революции СССР В. И. Фирсов.

В 1964–1984 гг. усилиями ученых, ветеранов Октября, краеведов, журналистов восстановлены еще 43 дорогих имени, в том числе 38 — автором этой книги (из них 5 — совместно с В. И. Фирсовым). Все 43 фамилии были выбиты на граните Братских могил. Однако остаются малоисследованными огромные фонды архивов — государственных, партийных и личных…

Прошло 60 лет. Восстановить имена борцов Октября, покоящихся на Красной площади, стало труднее, чем в 1918-м или в 20-х годах. Однако в 70-х годах автор попробовал это сделать с помощью архивов, прессы, литературы и воспоминаний участников революции [15] .

21 ноября 1917 г. на Красную площадь прибыл в полном вооружении, со знаменами и оркестром самокатный батальон, чья революционная доблесть увековечена в названии Самокатной улицы Москвы.

Герои октябрьской победы, писали газеты, пришли отдать «честь павшим за освобождение рабочего класса, за мир и братство народов товарищам». В разрозненных и неполных архивных документах найдены имена трех погибших самокатчиков — Федора Дроздова, Дмитрия Есаулова и Георгия Томского. В 1981 г. их фамилии были выгравированы на Братской могиле у Кремлевской стены.

В октябре 1917 г., как и в февральские дни, солдаты дружно перешли на сторону восставшего пролетариата. Этот факт, имевший решающее значение, отмечал Ленин: «Рабочие и крестьяне в солдатских мундирах братски подали руку рабочим и крестьянам без мундиров» [16] .

Не случайно первой торжественной церемонией в некрополе был митинг революционных солдат. Они понесли в октябрьских боях в Москве наибольшие потери.

10 ноября 1917 г. — в день похорон жертв революции на Красной площади — солдат арсенала И. Носков писал в большевистской газете «Социал-демократ»: «В числе этих жертв будут похоронены и мои товарищи-арсенальцы…» Известно, что солдаты арсенала, прикомандированной к нему 683-й Харьковской дружины и 56-го полка, защищавшие Кремль, были зверски расстреляны юнкерами после его захвата. На Братской могиле у Кремлевской стены выбиты 23 фамилии этих революционеров. Однако, как вспоминал ветеран арсенала И. Иванов, для похорон товарищей сделали около 50 гробов [17] . Действительно, в архивных списках анатомического театра (морга) Московского университета, куда отвезли расстрелянных защитников Кремля, числятся еще 12 военнослужащих этих частей. Вот они: солдаты 56-го полка Герасимов, Афанасий Гриб, Иван Гуляев, Ихрянов, Алексей Лупинкин, Павел Манин, Виктор Пузырев, Ефим Сакуренко, старший унтер-офицер Иван Жестков, подпрапорщик Пшенихин и два неизвестных солдата (из 56-го полка и 683-й Харьковской дружины). В газетных списках убитых, доставленных в этот морг, назван еще тринадцатый — солдат арсенала Иван Алкслер. Возможно, что все эти товарищи или большинство из них покоятся на Красной площади вместе с 23 однополчанами [18] .

Двинец С. Цуцин, раненный в знаменитом ночном бою на Красной площади, вспоминал: «В Братской могиле под Кремлем похоронено несколько десятков двинцев…» Они доблестно сражались при штурме Страстного монастыря, градоначальства, дома Шестова, «Метрополя»… У Кремлевской стены выбиты имена лишь 12 двинцев, названных в сборнике «В боях за власть Советов» (М., 1937), и еще одного, тринадцатого, о погребении которого сообщил участник Октябрьской революции И. М. Попов. Кто же остальные? В неполных и разрозненных архивных документах встречаются фамилии еще двух погибших бойцов этой прославленной революционной команды: Абрам Барбер и Иван (Николай) Шульгин. Место их погребения, к сожалению, не указано.

Московский гарнизон насчитывал значительно больше частей: восемь пехотных полков, две артиллерийские бригады, телеграфно-прожекторный полк, две автороты и другие, отважно сражавшиеся во многих «горячих местах». Как вспоминали участники революции, в красных отрядах дралось также много солдат из госпиталей и команд выздоравливающих. Поэтому закономерно полагать, что большинство героев октябрьских боев 1917 г., покоящихся в Братских могилах у Кремлевской стены, — это солдаты. Примечательно, что газета «Утро России» назвала репортаж о траурном шествии 10 ноября 1917 г. «Похороны убитых солдат».

А каковы потери городских районов Москвы? История сохранила имена погибших борцов революции только одного района из 11. После победы комендант Благуше-Лефортовского района солдат Демидов издал приказ № 6:

«Объявляю список павших в Лефортовском участке героями в борьбе за народное дело. Пусть их имена будут памятны для нас. Вечная память погибшим, вечная память тем, кто свою жизнь отдал на благо народа». В приказе значилось 12 борцов: фельдшерский ученик Иван Шабанов, двинец Тимофей Неделкин, солдат корпуса 1-й Московской гимназии военного ведомства Михаил Кондратьевич Чердцов [19] , член РСДРП Герасим Черный, солдат 698-го Шаргородского полка [20] Иван Бакунис, рабочий, член РСДРП и профсоюза текстильщиков Петр Петрович Щербаков, солдат 56-го полка Сергей Ширяев, помощник машиниста Московско-Нижегородской железной дороги Сергей Филимонов, знакомые нам солдаты самокатного батальона Федор Дроздов и Дмитрий Есаулов, а также скончавшиеся от ран канонир Московской мастерской тяжелой и осадной артиллерии Иван Щербинов и солдат 117-го Ярославского полка Иосиф Мишкевич. Имена пяти — двинца Т. Неделкина, солдат Ф. Дроздова, Д. Есаулова, С. Ширяева, рабочего П. Щербакова — имеются на Братской могиле у Кремлевской стены. Где же похоронены остальные семь? Как вспоминает племянница П. Щербакова Валентина Михайловна, в Введенском народном доме, откуда траурная процессия лефортовцев двинулась на Красную площадь, стояло 12 гробов. Это весьма знаменательное совпадение, и можно предполагать, что и другие герои, упомянутые в приказе, погребены у Кремлевской стены.

В других районах не издали таких приказов-реквиемов и не увековечили светлые имена своих павших героев. Мы знаем только, что процессия Городского района, бывшего ареной ожесточенных сражений в центре, несла на Красную площадь 80 гробов; Хамовнического, наступавшего на штаб военного округа и на Кремль, — 27, Сокольнического, где не было боев и откуда посылались подкрепления, — 7.

Удалось приоткрыть тайну имен погибших только трех районов.

В списке «Убитые», представленном Хамовниками в Моссовет и перечисляющем 26 павших борцов, значатся: солдат 276-го полка Василий Надевский, солдат 2-й автороты Михаил Толмачев, прапорщик Николай Миняев, красногвардеец Иван Афанасьев, Федор Кузин, мещанин Иван Розанов, прислуга Анна Коломина; далее, к сожалению, идут только цифры: «17 человек, личность не установлена», лежащих в анатомическом театре (морге) университетских клиник, и «2 солдата, личность не установлена», лежащих в анатомическом театре Высших женских курсов. О них, наверное, писали потом участники боев в Хамовниках: «У нас дралось порядочно солдат из госпиталей, которых мы тогда не всех знали». Как сообщили автору родственники, И. И. Афанасьев и Н. А. Миняев похоронены ими на кладбищах. Возможно, что остальные 24 революционера, числящиеся в этом списке, известные и неизвестные, и еще 2 неназванных товарища покоятся на Красной площади.