Чтение онлайн

Эмили не очень-то хотелось становиться жертвой этих семейных дрязг, но защитить себя придётся. Если получится.

В поисках дневника, она перерыла всю комнату, но, похоже, Эмма знала, что эту комнату, наверняка обшаривают слуги по указке мачехи или слабовольного папаши. Но дом был огромным, так что спрягать записи можно было куда угодно, и искать их вечность.

Она расхаживала по ворсистому ковру босиком, благо погода позволяла, а окно выходило на солнечную сторону.

Сев на низкий подоконник-диван, Эмили вздохнула. До неё донеслась музыка и противный голос Маргарет, который, стоило признать, был красивым, что уже совсем портило настроение. Она смотрела на кроны деревьев, качающихся на ветру, закрывающие солнечные блики.

Эмили задремала, и разбудил её, к сожалению, не рев двигателя и брань Брэдли, а щелчок открывающейся двери.

Эмили потёрла глаза, чтобы избавиться от мутности.

– Мисс Эшби.

В комнату вошёл отец с мужчиной, должно быть это был доктор Смит. Одет он был так словно это был не врач, а гробовщик. Черное с серым, делали его «сухой» вид, устрашающим. К тому же Смит был высоким с надменным выражением лица, как будто пришёл собирать опарышей. Его передние зубы выдвигались вперед, что делало его мерзким.

– Помоги, Майкл, только на тебя надежда, – картинно всплакнул папа и удалился.

Эмили не шелохнулась, внимательно глядя на этого человека. Как-то странно папенька общался с этим Смитом. Как будто давний знакомый…

– Напомните, мне кем вам приходится, Маргарет? – заподозрила неладное Эмили.

– Внучатая племянница, – ответил он, приподняв тонкие брови

Эмили нервно хохотнула. Зря она согласилась на этого доктора.

– И так, приступим, мисс Эшби, покажите ваши колени.

Эмили нахмурилась.

– Что показать?

– Колени нечестивой женщины, всегда в синяках. Поднимите ваше платье.

– Э… это вы про что сейчас?

– Я врач, – он буквально гаркнул это.

Эмили приложила ладонь к голове.

– Так, врач, я не нуждаюсь в вашей консультации, – процедила она, и резко направилась к дверям.

Смит схватил её плечо костлявой рукой, впившись в мягкую плоть. Эмили застыла в секундном приступе ярости, глядя в черные глазки угольки, видя, как дрожат тонкие потрескавшиеся губы.

– Я должен осмотреть вас, мисс.

Не осмотреть он её хотел. А облапать. Эмили видела по похотливому взгляду, мечущему от её груди к лицу. А бугор на его брюках, выдавал с потрохами, возбуждение.

Эмили, часто сталкивалась с извращенцами, на её пацанью внешность только такие клевали, за исключением… впрочем, Тони, тоже можно было к таким причислить.

Она резким движением вырвала руку. От неожиданности Смит застыл, что дало возможность Эмили самой схватить его и болезненно вывернуть сустав. Приемы самообороны, которые она брала в колледже, никогда не подводили. Единственное, что тело Эммы было не таким быстрым.

Смит взвыл, а Эмили подтолкнула его к дверям, почти пинком открывая их.

За ними несколько слуг, которые тут же уперли лица в пол. Отец и мачеха с вытянутыми от удивления мордами смотрели, как Эмили практически вытолкала Смита, а тот не удержавшись, рухнул на колени.

– Если ещё раз, этот озабоченный ублюдок переступит порог дома, я…– Эмили осеклась. Она не знала, чем им угрожать, что могло их напугать, чтобы они оставили её в покое.

– Я… опозорю Маргарет перед Морганом, и ваш гениальный план полетит к чертям!

Она захлопнула двери, слыша визги мачехи. Эмили колотило от гнева. Неужели Эмма это терпела?

Но теперь всё становилось ясно. Мачеха подмяла всё под себя, выставляя Эмму больной, благодаря своим родственникам.

***

Эмили не представляла, как вообще, можно было жить в таких условиях и не тронуться умом. И это ещё в их двадцать первом веке она думала, что женщин притесняют, то тут полный беспредел. Эмили поежилась, вспоминая это мерзкий взгляд и приказы в свою сторону. Колени? Это он её так в проституции обвинял, недоносок?!

Дверь тихо открылась и в комнате появилась Лора.

– Хорошо, что пришла, – Эмили обмахивалась руками, от испепеляющего её гнева, – нам нужно прогуляться в город.

– Нельзя, мисс, – Лора вскинула на неё испуганный взгляд.

– Почему? – Эмили нахмурилась.

– Вас никто никуда не приглашали и вам нечего делать на улице.

У Эмили удивленно приоткрылся рот, она его тут же закрыла, вспомнив ворчание матери.

– В смысле? Для прогулки нужен повод?

Лора часто заморгала и кивнула.

– Повод есть, – собралась Эмили, – я не знаю… купим что-нибудь…

– Если что-то надо, скажите, я пошлю…

– Нет уж, сами сходим, – отмахнулась Эмили.

– Но…– Лору чуть не затрясло, – вы себя так странно ведёте, а если вы без повода появитесь на улице, что будут о вас говорить?

– А что будут?

Эмили дёрнула волосы, освобождая от зажимов и с удовольствием массируя корни. Всё же длинные локоны – это проблема, а не красота.

– То, что вы не порядочная.

Эмили чуть не хрюкнула усмехнувшись.

– Меня не волнует, а судя по всему, тут давно бытует слух, что я того, – она покрутила пальцем у виска, заметив, как покраснели щёки Лоры.

– Но вы можете погулять в саду или…

– Разумеется, но не хочу.

Эмили сама пошла в гардеробную, может получиться выбрать что-то самой. Она услышала торопливые шаги Лоры.

Гардеробная Эммы была небольшой, будто бы на ней экономили, а может тут было так заведено, но у Маргарет и мачехи, наряды были куда более агрессивней и тяжелее в аксессуарах. Эмили как-то было всё равно, но она бы надела джинсы и футболку, но раз уж так вышло, и этот кошмар никак не заканчивался, стоило хотя бы выглядеть прилично. Она выбрала серо-голубое платье, которое, судя по отражению, не делало её больной, а наоборот свежее.

– Оденусь как нужно, – успокоила она Лору, – ты только корсет не затягивай и кучеряшки не завивай.

То ли Лора специально делала всё медленно, то и правда, на сборы требовалось так много времени. Эмили устала одеваться, не говоря уже о том, что жутко вспотела, но она обещала, а Лора обещала не затягивать корсет, что и сделала. С волосами было сложнее. Но Эмили расчесала те кудри, намотала гульку на макушке, подцепив какой-то заколкой с жемчужиной в качестве украшения, и смотрелось не так уж и плохо. Или, может, Эмили так казалось. С косметикой дела обстояли не очень.