Чтение онлайн

— …а мама попробовала дать ему ячменную воду, но он ее тоже не удержал. Чистая правда, она выходит с обоих концов. Мама подумала, что нужно сказать вам.

— Сейчас? — напряженно и грубо спросил Гарри. Плам его прекрасно понимала — она и сама чувствовала себя как натянутая тетива лука и дрожала, стремясь к облегчению. — Он должен был заболеть именно сейчас? Нельзя было немного подождать, нужно было именно сейчас?

— Простите, сэр. Не думаю, что он специально заболел, очень уж бедному ягненочку плохо.

Гарри пару раз стукнулся лбом о косяк. Плам сочувственно поморщилась. Наверное, это больно.

— Сейчас?!

Плам протянула между занавесями руку, схватила свой пеньюар, надела и выскользнула из постели.

— Кто заболел? — спросила она.

Гарри перестал биться лбом об косяк и поставил свечу на высокое бюро.

— У Мактавиша что-то вроде расстройства желудка.

— Мама думает, тут что-то посерьезнее, мэм, — сказала Джордж. Ее золотистые волосы выбились из-под старомодного чепца и запутались в завязках халата. Она встревоженно ломала руки.

— Мама? — спросила озадаченная Плам.

— Герти — мать Джордж, — объяснил Гарри, всовывая ноги в синие бархатные тапочки. — Возвращайся в постель, любимая. Я проведаю Мактавиша. Уверен, это просто расстройство. Скорее всего съел слишком много недозрелых яблок.

Плам секунду помечтала, что поступит так, как предложил Гарри, но только секунду.

— Я пойду с тобой. — Гарри остановился в дверях и кинул на нее вопросительный взгляд. Плам добавила: — Теперь я его мать. Я ему нужна.

— Да, — к ее большому удивлению… и восторгу, согласился Гарри. — Ты ему действительно нужна.

Она протиснулась мимо него и вслед за Джордж стала подниматься по лестнице, ведущей в детскую, так и не услышав негромко произнесенной фразы Гарри:

— И мне тоже.

— Как он сегодня? — спросил Темпл.

Прежде чем измученный недосыпанием мозг понял вопрос, Гарри сделал еще несколько неверных шагов.

— Лучше. Съел немножко бульона. Сейчас спит. С ним сидит Том. Плам я отправил в постель.

Темпл помог хозяину добраться до ближайшего кресла, в которое Гарри опустился с благодарным вздохом.

— Вам тоже следует немного отдохнуть, сэр. Прошло уже три дня, и я очень сомневаюсь, что ночами вы спали больше двух-трех часов.

Гарри попытался поправить очки, обнаружил, что рука дрожит от изнеможения, и опустил ее.

— Не мог оставить бедного малыша. Доктор сказал, что он едва не умер. Сказал, мы были чертовски близко к тому, чтобы его потерять. Плам чуть с ума не сошла.

Темпл сделал знак лакею, веля ему поставить графин и бокал на столик в холле, рядом с креслом Гарри.

— Но она хоть не винит себя за случившееся? По-моему, доктор Тревитт сказал, что Мактавищ наелся чего-то ядовитого — то ли ягод, то ли растений.

Гарри прислонился головой к дубовой панели и закрыл глаза. Ему нужно было столько всего сделать, о стольком позаботиться, но последние дни высосали из него все силы и желание чем-либо заниматься. Он хотел лечь и проспать целую неделю.

— Плам вбила себе в голову глупую мысль, что он чересчур расстроился за тем обедом и поэтому заболел.

— Это глупо. Мактавиш не настолько тонок.

— Мм. — Гарри пытался сосредоточиться на том, что требовало его внимания, но мысли разбегались словно шарики ртути.

— Теперь, раз уж Мактавиш вне опасности, я должен заняться насущными вопросами вроде раскапывания информации, которую затребовал лорд Брайсленд. Кроме того, нужно приводить в порядок имение, Плам одна не справится.

Гарри затих и замер, Темпл на мгновение решил, что тот уснул, но он застонал, и секретарь понял, что ошибся. Речь хозяина звучала так невнятно и замедленно, будто простое произнесение слов было за пределами его возможностей.

— Я дважды благословен, Темпл. Сначала женился на Беатрис, а потом нашел Плам. Без ее неустанной заботы я бы потерял Тавви. Она не дала ему уйти, она просто не дала ему…

— Уйти, — закончил Темпл. Он поставил на столик бокал, который собирался предложить хозяину, и пошел за лакеем, чтобы тот помог отнести заснувшего маркиза наверх.

Они уложили его рядом с Плам, спавшей на кровати полностью одетой, даже в башмаках. Темпл снял с нее башмаки, с Гарри — туфли и очки, ослабил смятый галстук маркиза и накрыл обоих одеялом, а потом неслышно вышел из комнаты, чтобы они смогли наконец отдохнуть.

Десять часов спустя Гарри проснулся от срочной потребности воспользоваться ночным горшком, мучительной жажды и со смутным ноющим ощущением, что он должен сделать что-то очень важное.

— Мактавиш! — взревел он две минуты спустя, захлопнув крышку ближайшего горшка, быстро натянул бриджи и выскочил из спальни, помчавшись на верхний этаж.

Он ворвался в детскую, готовый увидеть своего младшего сына тяжелобольным или даже хуже, однако обнаружил там брызжущего весельем Мактавиша, который хохотал, ползал по кровати и играл с бело-серым котенком, словно вовсе и не он лежал при смерти всего несколько часов назад.

— Добрый вечер, Гарри. Хорошо выспались? — Плам, сидевшая в том же самом кресле у кровати, в котором провела последние три дня, когда они ухаживали за Мактавишем, выглядела как весенний нарцисс (немного увядший и потрепанный нарцисс, подумал Гарри, глядя на ее желтое платье). Нужно сказать Темплу, чтобы он пригласил в Эшли-Корт модистку, — необходимо снабдить Плам новым гардеробом. — Я к вам дважды заглядывала, но оба раза вы так крепко спали, что решила не будить вас. Теперь вы кажетесь хорошо отдохнувшим.

— Я отдохнул, — согласился Гарри и подошел к сыну, чтобы взъерошить ему волосы. — Ну, как ты себя чувствуешь, старина?

Мактавиш посмотрел на него, оторвавшись от игры с котенком — тот бегал по кровати и ловил веревочку.

— Кушать хочу. Мама говорит, что до завтра мне ничего нельзя, кроме бульона и гренок. Я не люблю, гренки и бульон! Хочу картофельного пюре!

Плам улыбнулась Гарри, глядя на него потеплевшими, нежными, бархатистыми карими глазами.

— Каждый раз, когда он меня так называет, я просто таю.