Чтение онлайн

На парковке у дома выстроилась очередь из полицейских машин, вплотную перекрывающих выезд. Из автомобилей выходят люди в форме и быстрыми шагами направляются в сторону входных дверей. В голове с немыслимой скоростью проносятся мысли о вчерашнем… Что, если они пришли из-за этого… Посмотрев снова на улицу, пячусь назад от окна и сажусь на кровать.

– Эва!

Из-за громкого стука в дверь я дeргаюсь от неожиданности и задерживаю дыхание от испуга.

– Эва, проснись! – очередной грозный удар разносится по всей комнате, ощутимо добавляя атмосфере ещё больше напряжения. Голос брата по ту сторону двери звучит так громко и убедительно, что это заставляет меня сорваться с места и направиться к нему. Повернув замок, наспех распахиваю дверь, предотвращая очередной стук.

– Маэль…

Не дослушав меня, он толкает дверь и влетает в комнату. Пересекая широкими шагами помещение, брат падает в кресло, стоящее в дальнем углу. Его беспокойный вид наводит на страшные мысли, но я стараюсь держать себя в руках, чтобы не начать паниковать раньше времени. Маэль упирается локтями в колени и запускает пальцы в копну своих светло-каштановых волос, нервно сжимая их.

– Что случилось? Почему полиция у нас в доме? – вновь спрашиваю я, смотря на него в полном замешательстве.

– Я пока сам ничего не понимаю, – протяжно произносит он с налeтом усталости в голосе. – Что-то связанное с отцом. Его увели на допрос в кабинет, – неожиданно объявляет брат, и внутри меня всё леденеет от его слов.

– По какой причине? – недоумевающе спрашиваю я, пытаясь припомнить хотя бы что-нибудь, что могло предшествовать этому.

– Нам следует спуститься вниз, там мать… – бормочет брат, а затем замолкает и, откидываясь на спинку, глубоко вздыхает. – Я уже дал ей лошадиную дозу успокоительных.

Услышав его последние слова, немедля бросаюсь к шкафу и, открыв стеклянную дверцу, хватаю с вешалки первый попавшийся кардиган и в спешке набрасываю его на плечи.

– Пойдем, – направляясь к выходу, зову Маэля и стремительно покидаю комнату.

Спустившись, сразу же нахожу глазами двух полицейских, беседующих о чём-то полушeпотом в углу зала, и, забыв о манерах, вклиниваюсь в разговор, прерывая их.

– Извините… Вы не могли бы… – замолкаю на полуслове, ловя на себе испытующий взгляд одного из полицейских, который резко оборачивается на меня. От его вида тут же прикусываю язык, мысленно ругая себя за свою бестактность.

– Все вопросы позже, мисс, – сухо констатирует он. – На данный момент рекомендуем вам пройти в гостиную.

Стальной голос мужчины в полицейской форме вынуждает меня беспрекословно выполнить его приказ и как можно быстрее покинуть их общество.

Повернувшись в сторону гостиной, сразу нахожу глазами маму, сидящую на велюровом пуфике в центре комнаты. В её руках лежит смятый клочок бумажной салфетки, которым она промакивает глаза, полные слeз.

– Мама… – подхожу к ней и присаживаюсь рядом на колени, заглядывая ей в глаза, в которых плещется океан боли и отчаяния. – Что происходит? – шепчу я, наклоняясь к ней ближе.

Брат появляется в проходе и направляется в нашу сторону, хватая по пути с кухонного стола стакан с водой, и, приблизившись к нам, протягивает его матери. Оставшись стоять рядом, он с презрением на лице не отрывает глаз от прихожей, неодобрительно оценивая происходящее.

– Дети… – едва слышно всхлипывая, мама накрывает мою руку своей ладонью и чуть сжимает её, – это какое-то недоразумение. – Она подносит дрожащей рукой стакан воды к своему рту и делает маленький глоток. – Отца хотят обвинить в финансовых махинациях. Считают, что ваш отец мог так поступить! – Уже не сдерживая слeз, она закрывает лицо салфеткой и тихо плачет в неё.

– Я уверена, что это ошибка, мама, – успокаиваю, нежно поглаживая её руку, хотя внутри испытываю те же чувства. – Выпей, пожалуйста, ещё воды, тебе станет легче.

Она послушно выполняет мою просьбу, в этот раз осушая бокал до дна.

– Да разве такое возможно? – восклицает мама, переводя свой взгляд с меня на брата. – Это совершенно не про Бастиана. Воровать деньги у государства? Никогда! – Отрицательно мотнув головой, она замолкает, начиная нервно рвать кусочки салфетки в своих руках. – Нужно незамедлительно что-то с этим делать.

– Мама, да разберутся они! – вклинивается в наш диалог брат. – Все это выглядит как какой-то сюр, не более, – продолжает отмахиваться он, словно пытается сам себя убедить в этом. – Сейчас немного пошумят здесь и успокоятся. Очевидно ведь, что дело рук конкурентов.

Через некоторое время в арочном проeме между холлом и гостиной появляются два полицейских и отец.

– Клара, – он говорит спокойным голосом, хотя выглядит разбитым.

Отец мельком смотрит на полицейского, и тот кивает ему в ответ.

– Бастиан? – Мама идёт к нему навстречу, но Маэль своевременно удерживает её за плечи. – Ты уезжаешь? Куда вы его забираете? – тут же восклицает она, повышая голос на полицейских.

– Дорогая, не переживай за меня. Адвокату я уже позвонил. Мы всё уладим. Дети, – он переводит взгляд на нас, – присмотрите за мамой. Я скоро приеду, – торопливо сообщает он.

Смотрю сначала на уходящего отца, затем на полицейских, идущих за ним, ощущая, как в эту секунду меня охватывает холодный озноб по всему телу.

– Господа, а что всe-таки происходит? – меняясь в лице, брат обращается к полицейским с налетом стали в голосе. И оставив нас стоять в стороне, двигается в сторону одного из офицеров, записывающего что-то в своем протоколе.

– Ваш отец проедет с нами до выяснения всех причин, – безэмоционально отвечает на его вопрос полицейский, не отрываясь от письма.

– Каких причин, сэр? – вопросительно вскинув бровь, переспрашивает недоверчиво брат. – Его семья не имеет права знать, что происходит? – уточняет он, сверля полицейского настороженным взглядом. – Так вы предпочитаете работать?

Услышав эмоциональный вопрос, полицейский резко поднимает глаза на Маэля и выпрямляется, расправляя широко плечи.

– Маэль!.. – шeпотом восклицаю я, мысленно призывая его быть чуть сдержаннее.

– Это что же такое творится… – тихо шепчет мать, на мгновение отрываясь от меня. – Как же нам теперь смотреть в глаза людям? Ведь скоро благотворительное мероприятие, и как же нам быть, дети?

От её вопроса мне становится холодно. Не физически. Где-то глубоко внутри на душевном уровне. Эти интонации в её словах мне хорошо знакомы. Я отчётливо улавливаю связь между этим вопросом и её мыслями. Независимо от того, как сильно мама любит отца, она всегда будет стремиться быть идеальным образцом для других. Наша семья перманентно оставалась в стороне от грязных скандалов, никогда не подвергалась подозрениям во лжи и, конечно, не имела ничего общего с нарушением законов. Но сегодняшнее событие нанесло тяжелейший удар по всем нам. Удар, к которому никто не был готов.