У лжи есть имя
Шрифт:
Как только он достигает стола, Дженн послушно усаживается ягодицами на свои ступни и, запрокидывая голову назад, широко открывает рот. С появлением мужчины постепенно стихают все голоса и музыка. В комнате повисает душный тяжёлый смог, который я отчётливо ощущаю всем своим телом. Мужчина задерживает внимание на Дженн, а затем поворачивает голову в мою сторону.
– Из ран, открытых кровью, рождается не только боль, но и исцеление души… – произносит он, обращаясь ко мне.
Спустя несколько секунд, мужчина берет ладонь Дженны в свою руку и проходится тонким лезвием по еe коже. Красные капли начинают стекать вниз и разбиваться о ее бёдра, отзываясь в моих ушах барабанной дробью. Поднеся ладонь Дженны к каeмке Грааля, мужчина выпускает еe кровь внутрь медной чаши. Наблюдая за этим, я непроизвольно делаю шаг назад, но тут же упираюсь спиной в чью-то твёрдую грудь, не дающую мне возможности двигаться дальше. Это сон, это всe не по-настоящему, это галлюцинации…
Мужчина заносит над головой Дженн кубок и плавно наклоняет его, вливая ей в рот тeмно-красную жидкость, которая струится по еe губам, задевая маску, и падает водопадом на шею и грудь, растекаясь по всему столу. О, нет. Чeрт, это уже слишком. Она только что выпила свою кровь? Я правда это вижу? Я уже не уверена…
Дёрнувшись с места, пытаюсь приблизиться к Дженн, чтобы как можно быстрее увести еe из этой секты больных ублюдков, но мои плечи зажимают чьи-то крепкие пальцы и вдавливают с особой силой в пол. Я дeргаюсь ещё раз, стараясь как можно сильнее сопротивляться силе незнакомца, но рук с каждой секундой становится всe больше и больше, пока я не оказываюсь полностью закованной в цепь из рук, не дающих мне пошевелиться.
– Не трогайте меня! – брыкаюсь я, наблюдая, как губы Дженн наконец смыкаются, и она медленно поднимает голову, встречаясь взглядом со мной. Всё еe тело блестит от жидкости, а лицо остаётся невозмутимым, словно ей нравится всe то, что с ней происходит.
Дженн поднимается на колени и, облокотившись на обе руки, начинает приближаться ко мне. Руки, держащие мои плечи, подталкивают меня к ней с такой силой, что мы мгновенно оказываемся лицом к лицу.
Я не успеваю сказать ей ни слова. Губы Дженны касаются моих так стремительно, что я не могу даже понять, что происходит. Я чувствую, как с еe прикосновением в меня вливается тёплая жидкость, тут же заполняющая рот полностью. Язык Дженн, проникающий всe глубже, засасывает меня всe сильнее, отчего я непроизвольно делаю глоток вина с привкусом горечи. Чувствую, как жидкость быстро скатывается по горлу вниз, вызывая неприятное послевкусие. Я отрываюсь от её лица и начинаю прерывисто кашлять, ощущая, как в ушах нарастает неистовая пульсация. К моим щекам приливает кровь, горячим током пронизывая всё моё сознание. Онемевшими пальцами я цепляюсь за край стола, пытаясь найти опору, но ноги не слушаются меня.
Отыскав сквозь взгляды Дженн, я вижу, что в данную секунду она уже не смотрит на меня, а целует незнакомца, видимо, совершенно позабыв о моём существовании. «Разве тебе не хотелось бы стать частью этого хаоса…» В памяти обрывками всплывают еe слова, произнесённые сегодня вечером. Её описания были слишком близки к правде, к которой я была совершенно не готова. В немом страхе пячусь назад, уже не чувствуя никакого сопротивления, и, нащупав ручку двери, стремительно покидаю комнату.
****
Выскользнув за дверь, попадаю в коридор и сразу же опираюсь рукой о стену, которая кажется мягкой, как пластилин. Голова кружится, веки словно тонну весят. Состояние странное, совсем не похожее на опьянение. Нахожу табличку туалета и направляюсь в его сторону. Достигнув двери, с усилием распахиваю еe и проваливаюсь внутрь, цепляясь за край раковины. Опираюсь двумя руками на мраморное покрытие и, подняв глаза, встречаюсь взглядом со своим отражением в зеркале, но не сразу в нём узнаю себя. Чёрные зрачки, выглядывающие из-под маски, закрывают всю голубую радужку, а высохшие губы потеряли свой цвет, и на них появились небольшие трещинки. Моргнув несколько раз, тянусь к крану, чтобы включить ледяную воду. И как только я касаюсь пальцами ледяной струи воды, чувствую, как мне становится немного легче. Мокрыми и холодными руками обтираю шею так сильно, словно кожу покрывает грязный чужеродный слой, который хочется содрать ногтями.
Если бы я знала, чем обернётся всё… Боже, ну, конечно, я бы ни за что не согласилась. Если хоть как-нибудь, откуда-нибудь родители узнают, где я была. Они будут в ужасе. Зато СМИ будут в полном восторге, так и представляю заголовки: "Выпускницы Кембриджа, дочь вице-мэра Лондона – Эванджелина Ришар и дочь государственного секретаря юстиций – Дженна Харрисон были замечены вместе на закрытой БДСМ-вечеринке". О да… Лучше не придумаешь.
И это девушка в зеркале, на которую возлагают светлые надежды… Та, что сейчас стоит в туалете злачного особняка и пытается хоть как-нибудь избавиться от наркотического дурмана.
Нервно усмехнувшись собственным мыслям, хватаю в руки аккуратно сложенное полотенце и, промокнув влагу с кожи, грубо бросаю его в урну. Ещe раз поднимаю глаза на зеркало. На сегодня достаточно стыда и позора, Эванжелина.
Глава 4
Возвращаться домой в таком состоянии – совсем не лучшее решение. Если родители всё ещё не спят и увидят меня в таком виде… Вряд ли они захотят отпускать меня с Дженной куда-либо ещё, особенно без охраны.
В прошлом месяце отца назначили на пост вице-мэра, и поэтому сейчас на нашу семью как никогда внимательно направлены все глаза и уши Лондона. Нельзя допускать ошибок. Я не должна подводить родителей. Да, только что мне сейчас делать? Поехать не домой? Отоспаться в отеле? Или, может, просто прогуляться? Да… в таком виде – прекрасная идея!
Чeрт… Думай, Эванджелина, думай… Запустив пальцы в волосы, впиваюсь ногтями в кожу и, зажмурив глаза, пытаюсь найти хоть какую-то здравую идею в закромах моего спящего подсознания… Но кажется, что весь механизм моего тела потерпел крушение и не в состоянии мыслить вообще. От нарастающей тревоги я вновь начинаю задыхаться и терять равновесие. Для начала мне нужен воздух, хотя бы самую малость.
Выйдя из туалета, сворачиваю в коридор и иду вперед вдоль закрытых дверей в сторону выхода. Прошагав почти до конца, замедляю шаг, обращая внимание на приоткрытую дверь, откуда сквозит прохладный воздух.
Оглянувшись с недоверием по сторонам, открываю дверь шире и первым делом вижу распахнутое окно в центре комнаты. Тюль колышется из стороны в сторону, вызывая во мне чувство безмерного облегчения. Тишина и покой. Неужели в этом дурдоме ещё осталось место для уединения.
Проскользнув в комнату с тусклым светом, шагаю через помещение, торопливо снимая по пути свою мантию, стремительно избавляясь от удушливой петли на шее. Как только она падает к моим ногам, я переступаю через неё и быстро подхожу к подоконнику, глубоко вдыхая свежий сентябрьский воздух. В абсолютной тишине я чувствую, как моё сердце начинает биться медленнее, а дыхание становится спокойнее. Закрыв глаза, я подаюсь вперёд, чтобы ещё сильнее ощутить прохладу и восстановиться.
– Занятно…
Внезапно за своей спиной слышу мужской голос, заставляющий меня мгновенно выпрямиться и задержать дыхание, испытывая дикий ужас. Всё это время в этой комнате я была не одна? Медленно поворачиваю голову в сторону источника звука и обнаруживаю мужчину, сидящего в кресле, одетого в чёрный смокинг. Маска мужчины выглядит необычно для этого места. Платиновое покрытие, вылитое в форме морды льва, украшено зелёными сапфирами в виде ромбов. В его пальцах едва держится стеклянный бокал с недопитой на дне жидкостью. Весь образ мужчины вызывает внутри меня в равной степени бескрайнюю тревогу и неутолимый интерес. Внимательно наблюдаю за его глазами под маской, которые продолжают молчаливо изучать меня без всякого движения. Не выдерживая возникшего между нами давления, делаю аккуратный шаг в сторону брошенной на пол мантии.
Замираю на месте, бросая встревоженный взгляд на незнакомца. Мои пальцы невольно нащупывают за спиной подоконник и впиваются в него как можно сильнее, когда мужчина поднимается из кресла и проходит мимо, демонстрируя высокую, атлетично сложенную фигуру. Он молча подходит к небольшому круглому столику и откупоривает крышку виски. Налив себе напиток, делает глоток, не спуская с меня тeмно-нефритовых глаз.
– Извините, что совершенно случайно нарушила ваш покой, – сдерживая дрожь в голосе, произношу я. – Буду рада оставить вас в одиночестве, – добавляю, выжидая его реакции. Но мужчина будто не слышит меня. Поставив свой пустой стакан на стол, он начинает аккуратно стягивать с себя пиджак, открывая спрятанные под рубашкой объeмные мышцы.