Чтение онлайн

Как известно, ленинская теория революционного переустройства государства выделяет в этом процессе две стороны: ломку старого государственного аппарата и создание нового. Что касается цензуры, то ломать здесь было уже практически нечего (общая цензура была уничтожена еще Временным правительством), и преобразовательная деятельность в этом направлении выразилась одним созиданием. Правда, в наследие от Временного правительства осталась еще не отмененная им Военная цензура. 26 января 1918 года она была упразднена распоряжением Наркома по военным делам Троцкого. Фактически, однако, ее функции взял на себя Военный Почтово-Телеграфный контроль, созданный в тот же день на основе Центрального Военного Почтово-Телеграфного Контрольного бюро. Вскоре было признано, что этот шаг Наркома был преждевременным. В том же году (23 декабря) приказом Реввоенсовета за подписью Троцкого Военная цензура была восстановлена в полной мере. Ей предоставлялись чрезвычайно широкие права – предварительный просмотр «всех произведений печати, рисунков и снимков, в коих сообщаются сведения военного характера; контрольный просмотр (по выбору) уже напечатанных материалов; просмотр международных и, по мере надобности, внутренних почтовых отправлений и телеграмм; контроль над переговорами по иногороднему телефону» и т. д.

Для осуществления этих задач при Реввоенсовете Республики был создан Военно-Цензурный отдел, а на местах – Военно-Цензурные отделения, пункты и отдельные цензоры. Военная Цензура имела право передавать виновных суду трибунала. Приказ Реввоенсовета обязывал все редакции, издательства и типографии предоставлять печатную продукцию на просмотр. Особо подчеркивалось, что Военная Цензура вводится «на всем протяжении Республики», т. е. на всей ее территории, а не только в воинских частях и гарнизонах. Фактически эта мера означала введение полной и всесторонней предварительной (а не только последующей, как было до сих пор) цензуры. Приказ знаменателен и тем, что в нем впервые цензура названа своим именем, традиционно ненавистным большевистской партии.

Не заставило себя долго ждать и учреждение общей, или гражданской цензуры. Она появилась на свет в скромном обличье Государственного издательства, создание которого было декретировано 21 мая 1919 года. Госиздат представлял собой своего рода министерство, монополизировавшее всю издательскую работу государства в разных городах. Ему же были поручены и цензурные функции. Пункт 2 «Положения о Госиздате» давал ему право контролировать издательскую деятельность всех советских учреждений, а пункт 3 – всех прочих издательств, ученых и литературных обществ. Таким образом, 21 мая 1919 года можно считать датой официального начала общей предварительной цензуры. Советская власть существовала к тому времени всего полтора года.

Более подробно контролирующая роль Госиздата была разъяснена декретом Совнаркома от 12 декабря 1921 года «О частных издательствах». По этому декрету пока еще разрешалась деятельность частных издательств (пройдет несколько лет, и они будут запрещены). Им предоставлялось право иметь собственные типографии, конторы, склады и пр. Однако издательства и выпуск книг были поставлены под жесткий контроль. Соответствующие пункты декрета гласили:

«8. Выдача разрешений на возникновение издательства и на печатание рукописей возлагается на Госиздат и его Отделения на местах, а где их нет – на Губполитпросвет.

9. Каждая отдельная рукопись до сдачи ее в набор должна быть разрешена к печати органами, указанными в ст. 8, о чем должно быть отмечено на каждой напечатанной книге».

Эти скромные два пункта – наш первый цензурный устав. Вскоре они разрастутся в многостраничные правила Главлита, но суть этих правил («каждая отдельная рукопись до сдачи ее в набор должна быть разрешена к печати органами») уже не изменится до последних дней советской власти.

Как явствует из декрета, непосредственная роль в цензуре отводилась также и Политпросвету. Появление этой организации (или, точнее, системы организаций) датируется 10 октября 1920 годом, когда декретом ВЦИК за подписью Калинина «для объединения политически-просветительной работы Республики» в составе Наркомпроса был учрежден Главный Политико-Просветительный комитет (Главполитпросвет). Функции его были определены декретом Совнаркома от 12 ноября того же года. Главполитпросвет объединил под своей эгидой многочисленные идеологические, пропагандистские, информационные и просветительские учреждения. В административном или методическом отношении ему подчинялись Госиздат, РОСТА, театры и пр. Если цензоры Госиздата и армии обращали в те годы внимание преимущественно на политические и военные вопросы, то органы политпросвета контролировали произведения печати и репертуар театров, главным образом, в идеологическом и художественном отношениях.

Таким образом, уже в первые месяцы советской власти, в период военного коммунизма, сложилась пусть несколько беспорядочная, но весьма жесткая система цензуры. Чрезвычайная комиссия, Военная Цензура, Революционные трибуналы печати, Госиздат, Главполитпросвет и просто комиссары на местах твердо держали печать в узде. Не связанные громоздкими правилами и необъятными инструкциями (это пришло позднее), они по своему разумению определяли, какие газеты следует считать буржуазными и контрреволюционными. Пестрое разнообразие партий, мнений, политических течений и печатных органов семнадцатого года сменилось нормативным одноголосьем. Разумеется, гражданская война, интервенция, разруха, заговоры, мятежи, бандитизм давали существованию цензуры известный смысл и оправдание. Однако неуважение к свободе печати, к законности, к фундаментальным правам личности могло укорениться необратимо и стать неотъемлемым свойством новой власти. Поэтому важно было не перейти меру. Еще важнее было вовремя остановиться. Казалось, для этого создались все предпосылки. Победа в гражданской войне, переход к мирному строительству, провозглашение новой экономической политики, отказ от крайностей военного коммунизма создавали все возможности для смягчения и отмены цензуры – этой будто бы вынужденной и «временной» меры, вызванной «ненормальным положением» (см. «Декрет о печати»). К сожалению, этого не произошло. С упрочением советской власти начала укрепляться и цензура – теперь уже на хорошо разработанных всеобъемлющих правилах.

6 июня 1922 года последовал декрет Совнаркома, который безо всякой насмешки можно считать историческим для органов, являющихся предметом этого исследования:

«В целях объединения всех видов цензуры печатных произведений учреждается Главное Управление по делам литературы и издательств при Народном Комиссариате Просвещения и его местные органы – при губернских отделах народного образования» (Главлит).

С этой даты начинается современная история советской цензуры.

Главлит – официальный орган советской цензуры, – существовал (с измененным названием) на протяжении всех лет советской власти. В последние десятилетия Советской власти это учреждение носило вывеску «Главное управление по охране государственных тайн в печати». 9999 читателей из 10000 подумают, что речь идет о каком-нибудь полувоенном управлении с ограниченными задачами, состоящими в том, чтобы в печать не проникли сведения о вооружении и передвижении наших войск.

Между тем, под этой вывеской функционировало могущественное учреждение, оказывавшее огромное влияние на все сферы общественной жизни. Оно замечало все, но само оставалось незаметным. Не будучи секретным, оно засекречивало добрую половину всей информации. Имея самое прямое отношение к печати, оно никогда в печати не упоминалось. О его существовании просто не знали. А те, кто знали, как правило, не очень задумывались о его роли, не понимали его функций, недооценивали его значение.

Предписания Главлита стали обязательными для всех авторов и издательств. Несмотря на изменявшиеся названия этого органа, все годы постоянно применялись термины вроде «отдать рукопись в лит», «залитовать пьесу» (или «получить лит»), «статье не дали лита». Глагола «литовать» нет в словарях, вероятно, только потому, что он не «залитован». Во всяком случае, других общеупотребительных терминов для обозначения священнодействий, связанных с цензурой, не было. Не говорить же, в самом деле: «На вашу статью не получено разрешение Главного Управления по охране государственных тайн в печати», когда можно сказать проще и понятней: «не дали лита»!

К полномочиям Главлита и механизму его работы мы вернемся несколько позже, а пока продолжим наш путь и проследим за развитием цезурных установлений. Благодаря обильному поливу административными указаниями и декретами, дерево цензуры продолжало расти, цвести и давать новые отростки. Видимо, климат двадцатых годов был для него достаточно благоприятным.

2 декабря 1922 года вышло постановление Совета Труда и Обороны «О порядке открытия печатных предприятий и наблюдения за ними». Разруха еще не кончилась, нэп был в самом разгаре, поэтому, уступая духу времени, постановление допускало открытие (с разрешения исполкомов) типографий не только государственным учреждениям и кооперативным организациям, но и частным лицам. Два пункта этого постановления, которые я сейчас процитирую, говорят о том, что уже тогда наблюдение за типографиями было поставлено значительно лучше, чем их открытие:

«7. Каждое печатное предприятие должно иметь шнуровую книгу, в которую заносятся все предназначенные к печатанию работы с указанием заказчика, числа экземпляров, формата, печатаются ли издания с разрешения цензуры или не подлежат представлению в цензуру.

…9. На каждом экземпляре должны быть обозначены наименование и адрес печатного предприятия и, если произведение подвергалось цензуре, то одобрение цензуры».

Первоначально Главлит имел своей задачей только цензуру печати. Надзор над зрелищами возлагался на заведующих губернскими отделами народного образования. Скоро такой надзор показался недостаточным. Декретом Совнаркома от 9 февраля 1923 года при Главлите был создан Комитет по контролю над репертуаром (Репертком), на который возлагалось «разрешение к постановке драматических, музыкальных и кинематографических произведений». Позднее (в 1934 г.) Репертком был отделен от Главлита и переименован в Главное управление по контролю за зрелищами и репертуаром при Наркомпросе РСФСР, но сокращение «Главрепертком» за ним надолго сохранилось. Вред, который нанесло это учреждение нашему обществу, трудно переоценить.

Главлит объединил в себе все виды цензуры, но не все виды цензурных учреждений. Чрезвычайная комиссия как таковая к тому времени уже не существовала. Девятый съезд Советов, проходивший в декабре 1921 года, отметив героическую работу ВЧК и ее громадные заслуги, все же постановил «в кратчайший срок пересмотреть Положение о ВЧК и ее органах в направлении ее реорганизации, сужения компетенции и усиления начал революционной законности».

Для исполнения этого постановления ВЦИК декретом от 6 февраля 1922 года реорганизовал ВЧК в Государственное Политическое Управление при НКВД. С образованием в декабре 1922 года Союза ССР оно было преобразовано в ОГПУ и передано в подчинение непосредственно Совнаркому. ОГПУ были приданы специальные войска и дано право производить обыски, выемки и аресты. Официально задачей ГПУ была борьба с политической и экономической контрреволюцией, шпионажем и бандитизмом. В 1934 году функции ОГПУ перешли к НКВД.