Чтение онлайн

Моего тестя пуля прошила по животу и вышла в области грудной клетки и если бы помощь была оказана вовремя, то жизнь можно было спасти, а так, промучившись, он умер на третьи сутки.

Всех похоронили в братской могиле, на самой вершине Большого Хингана, на одном кладбище с русскими инженерами и рабочими, строившими Хинганский тоннель, протяженностью в три и восемь десятых километров, построенный в 1903-1905годах при строительстве КВЖД.

Люди все сбились на станции Хинган и боялись двигаться дальше, пока шли похороны и Красный крест оказывал помощь пострадавшим. Всё это случилось 10 мая 1946 года.

Вот в связи с этим событием и пришла телеграмма, нам с Фисой надо было выезжать на похороны её отца, но мы не успели, так как время ушло, было летнее время и с похоронами тянуть было нельзя. Фиса была уже на четвертом месяце, но нам пришлось ехать. При встрече с матерью и пострадавшими сельчанами, было много слёз, страшный рёв, наводивший ужас и неисправимое горе. Я старался поддержать Фису и её мать. В один из вечеров, я не выдержал и ушёл с Ермолиными в харчевню, где так напились, что не помнили, как уснули в телеге.

Тоннель охранялся русским отрядом под командованием полковника Попова, позже Попова перевели в качестве начальника станции Силаньжень. Он помог снарядить отряд для сопровождения обоза переселенцев. Нас с Колькой Саламатовым откомандировали съездить до отряда Попова и договориться о точном дне отъезда. Мы уехали и по прибытии в отряд, объяснили, зачем приехали. Попов был в отъезде, тот, кто его замещал, сказал, чтобы обоз выезжал самостоятельно. Мол, они договорились с жителями Ириктэ и они вас не тронут. В отряде мы встретили Сеньку Бакшеева, пообедали с ним, поезда ждать не стали и решили идти прямо через проход тоннеля. Нас проводили и мы тронулись через проход тридцать восьмого километра тоннеля. Тоннель шёл прямо и выход казался с отверстие в 200 мм, мы прошли первый километр, было сыро и темно. Около часа мы шли по тоннелю, со стен из тёсанного камня, текла вода, в небольших выбоинах было полно холодной воды и чем дальше мы шли, тем больше нам казался выход тоннеля. Мы не замечали ничего, но когда вышли, нас увидели переселенцы и страшно хохотали. Оказывается, мы были чёрные, как негры, от паровозной копоти, что осела на нас, пришлось мыться и стирать верхнюю одежду. Таким остался в памяти этот переход сквозь тоннель Большого Хингана.

На другой день, от нечего делать, я с Костей Чипизубовым, решили побродить по вершинам Хингана, мы взяли винтовки и отправились. Большой Хинган был сильно укреплён, видно японцы надеялись задержать на нём свой вход в Северный Китай и основательно его укрепили. Были построены огромные доты, прямо в скальных сопках и пещерах сооружены склады с боеприпасами и оружием, но при отходе всё это было заминировано. Советские минёры наставили предупреждающих знаков на русском и китайском языках об опасностях: «Не подходи – заминировано».

На вершине Большого Хингана растет некрупная кустарниковая берёза, мелкий дуб и осинник, чёрный тальник. Земля за короткое лето оттаивает всего лишь на триста-четыреста миллиметров. В кустах и зарослях, там и тут, валялись не убранные трупы японских солдат, их было так много, что местами приходилось перешагивать, так как не было возможности обойти. Вокруг валялось оружие, миномёты, станковые пулемёты, мелкокалиберные пушки, каски, фляги, посуда и многое другое. Целые поленницы снарядов и кучи гранат. Мы с Костей нашли две японские винтовки марки «Сакура» и два ящика патрон к ним, в металлических пулемётных лентах, захватили штук по десять гранат-лимонок. Лес был опутан телефонными проводами, а по земле натянуты проволочные шнуры дисковых мин, одну из них мы всё же взорвали, отчего получился внушительный взрыв и большая воронка.

Попробовали простреливать японские каски, предварительно повесив их на сук дерева или на пень. Прямое попадание прошивало каску с мукденской винтовки, но если стрелять сбоку, то пуля рикошетила и с визгом уходила в сторону. Наконец нам надоело бродить, да мы и порядочно устали, таская с собой все трофеи, и решили идти на станцию.

По дороге в одной заросли заметили сидящего человека с винтовкой между ног, мы насторожились. Я сказал Косте: «Это мёртвый японец солдат», но Костя настаивал, что видел, как тот шевельнулся. Мы подошли ближе и, лишь убедившись, что человек действительно мёртв, подошли вплотную. Он сидел в кроне молодых берёзок, опустив голову, прошитую пулей с правой стороны лба, винтовка «Сакура» лежала меж ног, он сидел, привалившись спиной к стволу берёзы. Труп уже порядочно раздуло, от этого он казался очень толстым, голова была опущена и слегка приоткрыт рот. Изо рта торчали крупные золотые зубы, по погонам мы определили, что это ефрейтор. Мы немного задержались, забрали карабин «Сакура» и пошли к своим, нас уже как раз потеряли.

По дороге мы видели братскую могилу, недалеко от железнодорожного полотна, старший лейтенант и два бойца по бокам были похоронены наскоро, в ходе боя. Их похоронили наспех, лишь сняв дёрн и прикрыв им же. От палящего солнца дёрн высох и обсыпался, стали видны погоны погибших, на холмике лежали три пилотки, побелевшие от дождей и солнца. Мы сняли фуражки, немного постояли рядом и молча пошли к своим. Каждый из нас думал о том, что где-то родные этих бойцов может даже не знают, где захоронены эти бойцы. Возможно, и этот могильный холмик затеряется со временем, ведь на нём нет ни тумбочки, ни креста, ни колышка.

Когда мы появились у нашего табора, нас встретили всей гурьбой, расспрашивали, интересовались о том, что мы видели. Мы поделились трофеями с товарищами. Тёща и Фиса поругали меня за отлучку, так как сильно беспокоились. Косте также немного попало, но он был холост и ему было всё равно.

На следующий день обоз тронулся по дороге, опять ожидая каких-либо неприятностей. Станция Ириктэ находилась километрах в десяти от станции Хинган и передние возы, не доехав километра три-четыре до станции остановились. Вскоре прибежали люди и сказали, что китайцы опять организовали засаду, мол видны люди на сопках с оружием и торчат стволы пулемётов из ячеек, по крышам домов также ходят патрули и чувствуется, что они опять что-то затеяли.

Мужики собрались и стали решать, что предпринять. Нужно было отправить парламентёров, но рисковать никто не хотел, женщины требовали вернуться назад, мужики настаивали на продолжении пути. Первым согласился идти я, Костя Чипизубов меня поддержал, народ одобрил. Мы навязали на прутья лозы белые тряпки и направились на станцию, в карманы, на всякий случай, положили по две лимонки.

Навстречу нам вышли два солдата, не то конфудюны, не то полицейские, встреча произошла на мосту небольшой речушки. Встречавшие вскинули карабины и потребовали ответа. Я ответил по-китайски, что мы просим прохода для нашего обоза, без препятствий. Они согласились. Нас обыскали и нашли гранаты, спросили почему мы ходим с оружием, на что мы ответили, что взяли гранаты, чтобы добыть рыбы, так как обоз находится без пищи. Проверяющие промолчали, но гранаты забрали. Дальше нашему обозу разрешили проехать и что задерживать никого не станут. На этом и разошлись. Мы вернулись и передали сказанное, обоз тронулся дальше. Мы шли впереди, как представители.

Но только обоз зашёл в середину станционного поселка, передних лошадей сразу остановили вооружённые китайцы, тут же стали сбегаться все жители станции. С некоторых повозок уже потащили вещи, начали распрягать лошадей. Я сказал Косте и мужикам, чтобы они препятствовали и не давали грабить обоз, а сам побежал к коменданту станции, чтобы выяснить причину нападения. Меня встретил офицер лет тридцати пяти в балудзюновской форме (солдаты 8-ой революционной армии)27 и представился комендантом станции. Я ему всё объяснил, он быстро снарядил команду и из дежурки вокзала выбежали бойцы, человек двадцать. Я за это время успел позвонить на пост у тоннеля, в отряд Попова, те сообщили, что как освободятся, сразу приедут.

После этого мы бросились в сторону обоза, часть лошадей уже выпрягли и кое-что из вещей уже успели утащить. Когда я подбежал к обозу, как раз выпрягали тёщину Гнедуху, одну из крупных лошадей и рылись в телеге. Комендант вынул из кобуры маузер и подняв вверх выстрелил, толпа шарахнулась, комендант скомандовал, чтобы все китайцы отошли от повозок на десять метров по обе стороны и кто нарушит приказ будет застрелен на месте. Его послушались и толпа китайцев стала отходить, бойцы стояли рядом наизготове.