Чтение онлайн

– Ты храбр и верен, пиратский князь, - сказала твердым голосом Табана.
– Борак и Фарзой любуются тобой из царства теней!

Грек как-то особенно хмыкнул, но княгиня продолжала:

– Я хотела видеть тебя, как бывшего слугу Фарзоя. Фарзой и Борак были друзьями, значит, Борак не чужд тебе. Призываю тебя приложить все силы и отомстить за смерть обоих князей! Лайонак уже поклялся мне в этом. Поклянись и ты!

Она подняла вверх руки и опять стала походить на жрицу.

– Готов принести клятву такую!
– тряхнул серьгой Пифодор.
– Только мстят за мертвых... а Фарзой, мой любезный князь и покровитель, жив!

Табана вздрогнула и сделала шаг назад.

– Кто жив?
– глухо переспросила она.

– Фарзой! Но он в неволе, сидит, бедняга, за веслом на "Арголиде" и побрякивает своими кандалами. Имя ему - Сколот. Не мстить надо за него, а помочь ему вырваться на свободу! Вот тогда он за своего друга Борака сам отомстит.

Лайонак подошел и обнял родосца.

– Если ты не лжешь, эллинский проходимец, то достоин быть архонтом у себя на родине!

– Подожди, Лайонак,- нетерпеливо отстранила его белой рукой Табана.- Говори дальше, пират!

– А что еще говорить? Все сказал. Надо подумать, как освободить князя, пока его не увезли в Синопу!

Гребцам послали мяса и вина. Грек уселся около огня и, не переставая болтать, жевал горелую конину и подолгу припадал к чаше.

– Слушай, друг,- обратился к нему более сдержанный, по-крестьянски солидный Танай,- молвил ты - все изменилось. Говори, что же?

Пифодор рассказал, что Диофант получил от Митридата срочное повеление отбыть со всем флотом в Синопу, но не восточным путем, мимо Боспора, а западным, то есть через Ольвию и далее по западному берегу, с заходом во все эллинские колонии-города на малые сроки. А это означает, что Диофант поедет в Пантикапей на одном или двух кораблях, а потом вернется и станет нагонять своих в западном направлении. Для этого он должен плыть на самой быстром корабле, именно на "Арголиде". На "Арголиде" же сидит прикованный у весла Фарзой.

– Вот тут-то и надо устроить ему побег!
– заключил родосец, бросая в огонь обглоданную кость и вытирая руки о шаровары.

– Но как это сделать?
– оживилась княгиня, дрожа от волнения.- О, если вы поможете ему вырваться из плена, то все боги агарские и сколотские будут благоволить к вам!

– Да?
– раскрыл рот суеверный грек. Он всегда побаивался местных богов и при случае старался угождать им.- Я готов сделать все, что в моих силах!

– Ты нападешь в море на "Арголиду"?
– спросил серьезный Танай.

– Напасть на "Арголиду"?.. Гм... Это заманчиво, но боюсь, что сил у меня не хватит для такого дела... Нет, я буду следовать за кораблем Диофанта и войду вслед за ним в гавань Пантикапея. Там у меня есть люди, которые помогут мне вызволить Фарзоя.

– Ты проберешься в гавань?
– покачал головой Лайонак.- Там тебя сразу же схватят! И казнят за морской разбой!

Пифодор расхохотался.

– Нет, не казнят!.. Я свободно въезжаю в пантикапейскую гавань как заморский купец и, заплатив пошлину, сбываю свои товары. Кто их покупает? Пантикапейский лохаг Саклей, мой покровитель. Мы с ним почти друзья!

Табана, а за нею и Лайонак были изумлены.

– Саклей водится с пиратами?

– Еще как! Это одна из его доходных статей. Я граблю корабли, что идут в Фанагорию, и ему сбываю награбленное. Корабли архонта Карзоаза - топлю. Тоже по повелению почтенного Саклея.

– Вот они, тайны боспорских богачей и властителей,- вздохнул Лайонак,- о которых я и не догадывался!

– Что же ты будешь делать, когда войдешь в гавань?
– нетерпеливо спросила Табана.- Ты же не нападешь на "Арголиду" в гавани?

– Я буду действовать подкупом.

– Боги да помогут тебе!

– Не забудь ты меня, княгиня! Это для меня куда дороже и вернее! А боги упорно не хотят замечать меня, особенно когда делят среди смертных счастье. Зато злые духи никогда не забывают оделить меня куском горя,

– Не говори плохо о богах, они могут наказать тебя.

– Да минует меня это!
– Пифодор прошептал заклятье, потом обратился к мужчинам: - Так вы со мною, на корабль?

– Нет,- подумав, ответил Лайонак,- я поеду в Пантикапей тайно и сушей. Если твой подкуп не удастся, у меня есть свой план освобождения князя. Какой - пока не буду говорить, не обдумал еще как надо... Переоденусь бродягой, каких сейчас на Боспоре много. Может, мне удастся и Бунака разыскать, если он еще жив.

– Если ты оденешься бродягой,- возразил грек,- то тебе трудно будет что-то сделать. Поезжай в Пантикапей купцом. Ты бородат, изменился, тебя не узнают.

– Купцом?.. Это неплохо, но нужны товары, вьючные кони, охрана какая-то...

– О товарах не печалься,- оскалился весело Пифодор,- я дам тебе товаров на пять вьюков, этого достаточно. В том числе десяток амфор с борисфенским медом. Такого меду сам царь не пивал!

– Ну, а охрана?.. Одного меня ограбят дорогой.

– И об этом тоже не печалься,- положил ему на плечо руку Танай.Если согласишься - я поеду с тобою как телохранитель да еще десять молодцов подберу, с которыми можно ничего не бояться! Все трое обнялись с веселым смехом.

– Согласен, друзья,- с чувством произнес Лайонак.- С такими людьми, как вы, можно весь свет пройти!

– Мы и пройдем его!
– подтвердил беззаботно Пифодор.- А теперь за дело!

Через час на берегу лежали тюки и амфоры. Один из пиратов заворчал, недовольный щедростью Пифодора, но тот прикрикнул на него, а другим заявил, что дело идет о богатой добыче. Махнув рукой друзьям и княгине, он прыгнул в лодку. Весла ударили по черной воде, и лодка исчезла во мраке. Лайонак и Танай задумчиво посмотрели вслед и вернулись к Табане. Женщина молилась. Теперь мужчины заметили, что мрак ночи как бы сгустился, а на востоке появилось алое сияние зарождающегося утра.

Когда взошло солнце, то Бабон и все, кто стоял на башне, уже не заметили людей около могилы Борака. Их словно смело солнечными лучами вместе с ночной темнотой. То, что происходило ночью при свете костров, сейчас показалось Бабону ночным видением, и он готов был усомниться в его подлинности.

4

Флот Диофанта зимовал частью в херсонесской гавани, частью в керкинитидской. Полководец имел твердое убеждение, что для полного завершения таврических дел нужно весной нагрянуть всеми кораблями в Пантикапей. Перисад прислал несколько писем с настоятельными просьбами поспешить с помощью, чтобы предотвратить угрозу рабского мятежа.

Повеление свыше об отплытии флота в западном направлении нанесло удар замыслам Диофанта, так как он всерьез опасался беспорядков на Боспоре, которые подхлестнут немирных скифов к возобновлению войны.

– Эх, как получается!
– схватился за бороду полководец, бросая укоризненный взгляд на своего советника. Это он расписывал Митридату об их блестящих победах в донес в пышных выражениях, что война в Тавриде закончена. Что же касается возможности бунта на Боспоре, то Бритагор счел ее такой мелочью, о которой великому царю и упоминать было неловко.