Чтение онлайн

И, разорвав ворот хитона, показал ошейник, исписанный полустертыми буквами.

– Он раб, такой же, как и мы, - с сочувствием заметил один кузнец.

– Пусть раб, но раз он был палачом у Саклея, убить его!

– Стойте, товарищи, братья!
– обратился к ним Лайонак, подумав.Не спешите. Убить его мы всегда успеем. А сейчас поведем его с собою. Наверное, наши руки нужны для лучшего дела. Слышите крики впереди? Там завязалась сеча! Давайте разом ударим в тыл фракийцам!

Боевой пыл в жажда мести еще не остыли в сердцах кузнецов, и они охотно подчинились Лайонаку, разделились на две группы. Одну возглавил Лайонак, другую - Танай.

– Слушай, Аорс!
– крикнул Лайонак.- В бою ты покажешь себя! Иди с народом, сражайся за него, и народ простит тебя!

2

Савмак не видел Астрагала и не знал, что Лайонак в городе. Его самого выбросила на улицу могучая сила народного взрыва, которая подняла на ноги всех рабов и угнетенных Пантикапея. Никто не мог сказать, кто первый поднял знамя восстания. Оно началось сразу во многих местах, в течение часа охватило весь город и перекинулось в деревню.

Уже первые схватки повстанцев с наемниками показали, что разрозненные удары, как бы сильны они ни были, не смогут разбить царское войско. Быстро сплотившиеся фракийцы, а за ними фаланга городских эфебов начали теснить беспорядочные скопления мятежного люда. Отдельные смельчаки пытались сколотить вокруг себя отряды из наиболее стойких бунтарей, но были мгновенно разбиты сильнейшим врагом, как это случилось и с кузнецами.

Лишь крепкая спайка рабов-рыбников, наличие среди них таких людей, как Абраг и Савмак, которым доверяли, за которыми шли, сделали свое дело. Образовалась колонна повстанцев численностью в несколько сот человек, наиболее решительная и неистовая в своей ярости.

С нею-то и столкнулись фракийцы, сразу почувствовав настоящее сопротивление. Рыбники дрались с отчаянием людей, обрекших себя на смерть. Их вдохновлял и направлял уравновешенный, спокойный Абраг. Он и здесь оставался "дядькой", умело поддерживал чувство уверенности в победе своим примером, а где и грозным окриком. Его уважали и слушались. Молодые и задорные тянулись к Савмаку, старались быть рядом с этим могучим и бесстрашным воином. Своей отвагой и страстью он разжигал боевой дух рабской рати, обрушивая на головы врагов тяжелый кованый скребок, ударам которого не мог противостоять ни один шлем, даже железный.

– Не отступайте!
– кричал он громко.- Кто отступит - тот попадет на кол или в застенок к хозяевам! Нас не простят, отступать нам - некуда! Впереди свобода, позади - смерть!..

Однако натиск тяжелой пехоты оказался таким стремительным, что трудно было уверовать в победу. Фракийцы напирали, двигались непробиваемой стеной, с большим искусством к хладнокровием поражая более слабых телом и плохо вооруженных противников. Рыбники дрались и умирали с самоотверженностью настоящих героев. Они сбивали гоплитов с ног, срывали с них шлемы и надевали себе на головы. Вооружались их мечами и щитами. Метали камни. Выламывали из заборов бревна и, раскачав их, бросали на головы царских воинов.

Сначала фракийцы с методичностью профессионалов разделывались с взъяренной толпой, потом все чаще в их строю начали образовываться бреши. Савмак с ближними воинами-рабами сумел врубиться в гущу врагов. Наемники стушевались было, но после громких призывов Мандрагора перестроились так, что Савмак оказался отрезанным от остальных и дрался в окружении с горсткой соратников. Создалось угрожающее положение. Рабы начали путаться, мешать друг другу, делать ненужные передвижения, наконец дрогнули и готовы были начать беспорядочное бегство, если бы не подоспела неожиданная помощь, изменившая ход сражения.

Позади фаланги наемников раздался многоголосый крик, и вслед за ним две колонны свежих воинов ударили в тыл царской пехоты, сначала обдав ее залпом булыжников. Впереди рубились рослые, одетые в панцири воины, они не уступали фракийцам ни в вооружении, ни в умении им владеть.

– Держитесь, рабы!
– закричал во весь голос Лайонак, стараясь перекричать шум битвы.- Держитесь, не отступайте!.. Эй, Савмак, мы пришли на помощь!.. Победа за нами!..

– На бой, братья! Помощь пришла!
– в свою очередь загремел Савмак, еще не разобрав толком, откуда помощь и кто кричит.

Но этого оказалось достаточно. Дрогнувшие было ряды рабов оправились, ободрились и с новым ожесточением ринулись в свалку. Фракийцы не ожидали удара в спину. Теперь уже они должны были драться в полном окружении. Число рабов быстро увеличивалось. Наемники перестроились и образовали круг, хорошо защищенный сплошной стеной щитов и гребенкой копий.

– Бросайте в них камни и все, что потяжелее!
– приказал Савмак.

В "черепаху" полетели булыжники, бревна, пучки камыша, стянутого с крыш и подожженного. В одном месте фракийцы смешались, и этого оказалось достаточно, чтобы началась ожесточенная решающая свалка, в которой пало много смелых рабов, но были истреблены лучшие силы царской дружины. Почти все фракийцы легли костьми на мостовой, в том числе и Клеобул, сраженный ударом скребка. Мандрагор яростно дрался, отражая все удары врагов. Но Танай заметил, что на правой ноге фракийского старшины не было поножи. Закрывшись щитом, он нанес прямой удар мечом и угодил врагу в холено. Тот охнул и осел на левую ногу. Следующим ударом опытный в рукопашных схватках Танай отсек фракийцу голень и добил его уже в тот момент, когда товарищи хотели положить своего вожака на плащ и оттащить в сторону.

Так рождалось ратное уменье рабов-повстанцев в пылу неравной борьбы: повергать более сильного врага не щадя животов своих, восполнять нехватку оружия и выучки сплоченностью в бою и презрением к смерти, а недостаток физической силы и выносливости - боевой страстью,

– Савмак, друг!
– с этими словами Лайонак обнял разгоряченного тяжкой ратной работой товарища.

Рабы приблизились к ним с факелами. Лайонак поразился тому, что встретил Савмака не таким, каким привык его видеть. Савмак выглядел оборванцем, был грязен, провонял рыбной гнилью, а лицо имел худое, словно после болезни.

– О Лайонак! Ты вернулся кстати!.. Я не узнал бы тебя, ты отрастил бороду... С кем ты?

– С доблестными витязями из юго-западных селений! Танай и его соратники, богатыри!

Танай тоже обнялся с Савмаком, втайне удивляясь его виду, так как Лайонак называл его ученым видным царских воином, а позже признанным вожаком всех рабов столицы.

– Братья невольники!
– с чувством обратился Савмак ко всем рабам.Вы видите, что из далеких селений, из коренной Скифии к нам прибыли на помощь одноплеменники-сколоты!.. Вот они! Вся Скифия за нас! Значит, мы переборем, будем свободны! Понтийцев выгоним из земель отцов наших, не дадим Митридату укрепиться в Тавриде! Скифия поможет нам оборониться от хозяев и царей!.. Но сейчас - собирайте оружие с убитых врагов и вооружайтесь! Хозяева еще живы, царь Перисад - тоже! Надо повергнуть остатки царских ратей! Становитесь по сотням! Каждую сотню поведет в бой опытный витязь. Вы, Лайонак и Танай, берите правое крыло. А мы с дядей Абрагом - левое. И вперед на акрополь!

– На акрополь?
– ахнули многие.- Да ведь там сам царь! Так храмы, богов и жрецы их, что могут вызывать гром и молнию! Там даже земля охраняется страшным заклятьем!

Это был голос забитого и униженного люда, привыкшего считать своих владык сильнее всех. Рабы ненавидели хозяев-угнетателей и в то же время наделяли их необыкновенными качествами и таинственной силой, преклонялись перед личностью царя, как ставленника богов, преувеличивали его мощь и всевластие.

– Кто это говорит?
– грозно и с язвительной насмешкой спросил Савмак, так чтобы его слышали.- Кто это испугался акрополя? Уж не думаете ли вы, что, разбив один отряд царских гоплитов, вы уже закончили войну, победили? Стали свободными и решили пойти спать? Хо-хо!.. Война может закончиться или нашей смертью, или смертью всех господ и хозяев! Когда акрополь и царский дворец будут в наших руках, тогда скажете, что вы победили. Не раньше. Кто боится, пусть отдаст оружие другому и уходит. Видно, не каждый раб способен стать свободным человеком. Если все боитесь - прощайте! Я один пойду на штурм акрополя, и боги помогут мне, ибо видел я о том сон вещий. Обещали боги помочь мне, наши скифские боги. И помогут!

– Не гневись, Савмак!
– раздались голоса.-Это трусы боятся битвы, мы все пойдем за тобой! Но, может, утра подождать? Не сразу лезть на царский акрополь. В городе дела хватит.

– Утра ждать? Да знаете ли вы, что если мы простоим без дела на этом вот место час или два, то нас окружат со всех сторон и перебьют, как степных баранов. Довольно разговаривать, становись по десяткам и сотням!

3

– Сами боги указали тебе путь!
– в восхищении говорил Савмак Лайонаку, выслушав его краткий рассказ о происшедшем.- А тебе, Бунак, за то, что Саклея поразил, золотой венец на голову! Саклей был самым лютым врагом нашим. Но скажи, Лайонак: ты никого больше не видел там... в доме Саклея?