Чтение онлайн

Грек, звеня серьгой в ухе, показал на девушек, что толпились перед ними.

3

На площади сгрудилась огромная толпа оборванных и изможденных людей, слышались жалобные выкрики, стоны вперемежку с гнусавым пением молитв. Все несчастные, отверженные, что не имели в Боспорском царстве пристанища и куска хлеба и ранее собирались около кладбища для молений единому богу, сейчас явились на площадь города и требовали, чтобы новый царь стал для них тем самым спасителем - сотером, - пришествия которого они так ждали.

– Новый царь Савмак - вот это и есть спаситель наш! Его прислал нам единый и великий бог. С помощью единого Савмак одолел Перисада и боспорских богачей.

– Савмак - сотер наш!

– Подождите, не спешите так называть его,- негромко шипели недоброжелатели,- посмотрим еще, каков он на деле! Друг ли простому и бедному люду или враг. Может, еще почище Перисада будет шкуры драть!

– Ой, смотрите! Что это такое?
– воскликнула женщина с детьми.

Бывшие рабы, а сейчас царские воины с веселыми шутками (они только что поели и выпили) начали устанавливать на одной стороне площади невысокие столбы и прибивать к ним гвоздями поперечные шесты, как для вяления рыбы. Таких поперечин было водружено на столбиках не менее двадцати штук. Работали рабы очень быстро и искусно. На вопросы отвечали шутками или многозначительно отмалчивались.

– Для чего такие перекладины?
– шептались люди в недоумении.Никогда их раньше не ставили на площади.

– Чего нам бояться?!
– восклицал оборванный молодой пелат с запачканным землей лицом.- Мы бродячие и голодные люди. Чем можно испугать нас?!

– А вот посмотришь,- негромко, но зловеще промолвил в ответ сутулый человек в рваном плаще и петазе. Он опирался на палку.- Вот посмотришь!.. Похоже, что к этим шестам будут привязывать людей для пытки. Они способны на все.

– Ну, если и привяжут, то не нас,- рассмеялся молодой пелат,- а того, кто побогаче. Может, тебя, добрый человек!

Тот еще больше согнулся, закашлялся по-старчески и поспешил замешаться в толпе.

– А вот еще новинка!
– заметил парень, показывая пальцем на другую сторону площади.- Ну, а это для какой нужды?

– Для порки таких, как ты, попрошаек!
– крикнул ему издали человек в петазе.- Ты еще попляшешь у нового царя!

– Мне все равно, при каком царе плясать,- отозвался парень, начиная сердиться. И, подняв с земли камень, пустил его вдогонку предсказателю.

Теперь все взоры устремились в другую сторону, где воины раскладывали на земле жерди, а потом покрывали их досками. Доски присыпали соломой. Никто не мог предположить, что именно готовится здесь. Чей-то нудный голос затянул:

– О царь Савмак! Мы голодны, мы давно не была сытыми. Накорми нас!

– Хлеба!.. Хлеба!..

Горожане, покинув свои дома, с удивлением смотрели на странные приготовления, на толпу голодных, просивших хлеба у нового царя.

– Ой, ой!
– вскричала женщина с детьми,- Вот оно что!.. Ой, ой!..

Собрав ребятишек, она кинулась прочь. Толпа потеснилась в страхе. Наиболее благоразумные покинули площадь. Да и было отчего.

– Похоже, этот человек в шляпе что-то знал,- тихо предположил пожилой бедно одетый человек.

– Молчи, посмотрим!

Появились носильщики с тяжелым грузом, который они опустили на землю около странных сооружений. Ветер поднял покрывало, толпа ахнула. Это была страшная пыточная машина с зубчатыми колесами, закрутками, тупыми клиньями на засаленных веревках, привлекавших целые рои мух.

– Пытать кого-то будут!.. Ой, как страшно!..

– Да подожди, может, не тебя,- отозвался молодой пелат, перестав смеяться.

За пыточной машиной последовали колодки для узников, дубовые с железными замками. Их сваливали в кучу. Потом в сердцах многих печально, с болью отозвался звон цепей. Цепей оказалось очень много. Они развешивались длинными рядами на перекладины, стукались одна о другую, лязгали.

– А вот и кнуты и палки надсмотрщиков! Для чего все это?

Кнуты и палки тоже сваливали в кучу. Скоро одна сторона площади превратилась в жуткое пыточное место, от одного вида которого нападал ужас.

– Вот вам вместо хлеба!
– опять говорил мужчина в петазе уже на другой стороне площади.- Сейчас придут царские воины и разгонят вас. А самых горластых на колеса потащат, чтобы хлеба не просили. А на те настилы трупы будут складывать.

– О-ох! Да за что же это, о боги?!

Ветерок донес теплый, раздражающий запах печеного хлеба. Из глубины улиц показались многочисленные носильщики с ношами на плечах появились воины и образовали сплошной заслон перед настилами.

– Хлеб!
– вскричал кто-то в толпе.- Хлебец печеный!.. Хлебец!..

– Хлеб!.. О единый и безыменный бог!.. Пойте, пойте гимн богу!.. Там, где хлеб, не может быть ничего плохого!..

До самых окраин Пантикапея донеслись радостные звуки гимна фиаситов единого бога. Пела пантикапейская и пришлая беднота. Это был гимн хлебу насущному, горячему и ароматному. Звуки гимна возносились туда, к чертогам единого бога, заступника несчастных и обиженных людей. Они лились и нарастали, превращаясь в торжественное прославление нового царя боспорского, посланного богом. Это он явился, чтобы покарать богатых и сытых и накормить голодных!

– Ты явился перед нами, о сотер! Ты принес нам счастье и хлеб! Ты добр и велик! Ты не жесток к людям, своего крова! Ты освобождаешь рабов и кормишь голодных! О Савмак!

Большинство стало на колени и подняло руки к небу, обливаясь радостными слезами. Хлеб!.. Они видели прекрасный хлеб. Поджаристый с одной стороны и белый с другой. Он выпечен для них, сирых и голодных... Хлеб, хлеб, хлеб!..

– О Савмак, благодарим тебя! Ибо ты испек для нас хлеб!

А носильщики, хлебопеки с лицами, раскрасневшимися у печей, все шли и шли с веселыми шутками. Они подмигивали голодным. А те протягивали руки, видя, как увеличиваются и растут горы хлеба. Его запах сводил с ума голодных.

– Дай, дай!.. Хоть кусочек, силы нет больше ждать!..

– Деткам-то, деткам первым дайте хлебца!
– кричала женщина.

Люди обнимались и плакали, смеялись и показывали на хлеб. Вот что принесла им ночь страшных битв! Вот что дал им новый царь! Он дал народу свободу и хлеб!

А носильщики все шли и шли со своими пахучими ношами.

Подготовка к раздаче хлеба превратилась в подобие богослужения, в котором богом стала свобода, а прежняя жизнь людей представилась темной ночью, развеянной лучами взошедшего светила Счастья.

На трибуну взошел Атамаз и поднял руку. Все замерли, стараясь не пропустить ни одного слова.

– Эй, люди! Братья голодные и бездомные! Вы слышите меня?

– Слышим!
– грянула площадь так, что в порту заметались испуганные чайки.

– Ну, так вот!..- Атамаз не нашел, как лучше выразиться, и широким жестом показал на левую сторону площади, туда, где от ветра звякали цепи.

– Вот эти железные браслеты и украшения - это то, что держал для народа Перисад. Этих драгоценностей царь не жалел для народа. Он одевал бедных людей не в шубы, а в колодки и цепи. А кормил их бичами и палками. Спать укладывал вон на те колеса с зубьями. На них еще не остыла кровь человеческая. Ваша кровь... Да будет проклято царство Спартокидов, что мучило народ!