Чтение онлайн

Вбежали воины. Один тут же упал и испустил дух, заливая горячей кровью земляной пол. Другие осипшими голосами спешили сказать, что враг у дверей. Они были изранены, утомлены, еле держались на ногах.

– Спасайте князя! Берите его, да осторожнее!
– приказал усатый.

– Танай! Танай!
– послышались за стеной ярые крики.

– Танай?
– словно проснулся размякший князь, встрепенувшись при упоминании ненавистного ему имени.- Я не хочу встречаться с этим головорезом! Он не пощадит меня! Скорее, скорее!

– Наконец понял!
– раздраженно скривился военачальник.- Не только Танай, но и никто из врагов не пощадит тебя!

Воины с усилием приняли на плечи грузного Дуланака и понесли к выходу. Едва они протиснулись в узкую запасную дверь, в которую тут же пыхнули клубы дыма, как с другой стороны в покои ворвались воины княжеской дружины, преследуемые беспощадными гоплитами Таная.

Поднимались и опускались сверкающие глинки. Страшный хряск ударов, нечеловеческие выкрики слились в демоническую, ужасную музыку смерти. Окружающее казалось одинокой женщине нереальным, как сон. О ней забыли. Она из каморки видела жуткие сцены рукопашного боя, прижалась с ребенком к стене, не зная, что предпринять.

– Где он?
– раздался как гром разъяренный голос Таная, при одном звуке которого женщина в ужасе затрепетала.

– Бежал, бежал!
– ответил ему Пифодор, размахивая мечом.- Вперед! Они могли уйти только туда!

Грек кинулся к двери, в которую ушли воины со своей живой ношей. Танай остановил его хриплым окриком:

– Постой, тут еще какая-то дверь?

Оргокенец заглянул в каморку, думая найти там врага своего, во вдруг опешил, остановился и медленно опустил руку с мечом. Он увидел, как ему показалось, привидение. Даже испугался, почувствовал холодный ветерок в груди. Перед ним стояла та, которую он считал потерянной навсегда.

– Липа!.. Жена!..- только и произнес он в крайнем изумлении.

Рабыня стояла бледная, с искаженным лицом и судорожно кутала продолговатый сверток, прижимая его к груди, стараясь скрыть его под пестрыми тряпками. Крик ребенка разъяснил все.

Мужчина изменился в лице, вслед за выражением изумления и жалости в его глазах мелькнули ярость и жестокость. Он решительно шагнул вперед и, не снимая боевой рукавицы, схватил край пеленки, пачкая его кровью.

– Не тронь младенца!
– высоким голосом вскрикнула женщина. Лицо ее заострилось. Она сжалась в комок, готовая защищать своего ребенка до конца, повернулась к стене, подставляя под удар спину.

– Чей, говори!

– Мой!.. Убей меня, а его не тронь! Прокляну!

– Его? Дуланака? Врага моего и разорителя?.. Вот вам обоим!
– В слепой ярости Танай размахнулся тяжелым, тусклым от крови мечом. Р-раз!

Но меч скользнул вправо и сверкнул искрами, задев кладку стены. Кто-то схватил Таная за руку и оттащил назад.

– Опомнись, воин! На кого руку поднял!

Танай, казалось, обезумел. Он едва узнал Пифодора, который успел в последнее мгновение отразить удар его меча.

– Изменница, Дуланакова наложница!
– прошептал, как в бреду, Танай.

– Рабыня она. Подневольная. При чем здесь она? Ты же сам был рабом и знаешь. Разве раб и рабыня вольны в себе? Будь, Танай, справедлив.

– Ребенка родила врагу моему.

– Таков закон хозяев. Раба рождает детей господину. Будь он хоть сам злой дух из-под земли.

Танай бросил меч и сел на пол, закрыв лицо руками. Пифодор обернулся и мигнул Липе, что смотрела на мужа, заливаясь слезами. Та быстро подхватила упавшую пеленку и, закутав ребенка, исчезла в ту же дверь, куда унесли Дуланака. В дом уже проникали языки пламени, становилось жарко и душно, потолок застлало дымом.

Замешательство Таная помогло Дуланаку и его верным слугам бежать. Они уже скакали по степи, когда Пифодор с воинами достиг западных ворот.

– Город наш!
– вскричал разгоряченный, торжествующий Пифодор.

– Верно, мы победили!
– отозвался Танай, но без особого подъема,Надо принять меры, чтобы прекратить грабежи и потушить пожары,

– Я поскачу вдогон за Дуланаком!

– Бесполезно, он уже далеко. Липа спасла его, это она нас задержала.

Неаполь был во власти Фарзоя. Все кричали?

– Победа! Победа!.. Слава князю Фарзою!..

Шум сражения сменился громом победных кличей.

Только Фарзой, самый старший из воевод, герой сегодняшнего дня, ничего не знал о происшедшем. Он лежал без сознания в своем шатре, на ложе, пропитанном кровью. Около него стояли опечаленные друзья. У изголовья сидела встревоженная, заплаканная Табана.

– Очнись, князь!
– шептала она, гладя его волосы белой рукой.Очнись!.. Тебе рано умирать!.. Ты стоишь на пороге великой славы!..

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ТАБАНА

1

Это был план Табаны: не спешить с въездом князя-победителя в Неаполь, пока он не сможет сидеть на коне. А войску - стоять лагерем в открытом поле, в виду столицы. Ибо негоже кому-либо въезжать в ворота города раньше победоносного князя. Все согласились с этим. Народ недоумевал, почему это славный князь Фарзой продолжает жить в юрте за городом, хотя ему, как раненому, было бы куда удобнее в Палаковом дворце.

– Предки царских сколотов не ведали городов,- ответила на это Табана,- они жили, родились и умирали в юртах. Фарзой же прямой потомок царей сколотских. Для него воздух степи и уют юрты полезнее всякого снадобья.

Эти слова попали в цель, прямо в сердца сколотам-табунщикам, детям степного приволья. О них говорила вся степь. Поединок с двумя сильными витязями, которые держали в руках всю Скифию, вознес Фарзоя на недосягаемую высь. Его признали все, он стал народным героем, сказочным богатырем. Заявление же Табаны о причинах пребывания князя вне города свидетельствовало о его преданности делу "царских сколотов", обычаям старины. Кто теперь мог равняться с великим князем-богатырем?..

Танай, Пифодор и несколько сотников из рода Ястреба наводили порядки в Неаполе. Дворец царский привели в должный вид, очистили площади от мусора и навоза, накопившегося всюду за время безалаберного правления двух князей. Последние больше занимались соперничеством между собою и угождением новым хозяевам Скифии понтийцам, нежели благоустройством столицы.

Время шло. Степные травы вытянулись в рост человека и побурели от зноя. Фарзой медленно поправлялся, осторожно вставал на ноги и прохаживался по шатру, опираясь на мягкое плечо Табаны. Агарская княгиня ни на шаг не отходила от больного, вела себя с удивительной предупредительностью и ласковой настойчивостью. Она кормила его из своих рук, обмывала раны и обкладывала их толченым агариком, давала ему пить настой из корня акора и еще какие-то снадобья - одно, именуемое питьем Медеи, другое, якобы когда-то составленное знаменитым врачом Скифии Абарисом,- а ночами собирала для него "лунную росу", как этому учили Анахарсис и Токсарид.