Чтение онлайн

– Скажу царице, - разгоряченно заговорил Савмак, - чтобы она казнила тех, кто деда убил! Они и мед царский украсть хотели! А дедушка-то...Крупные слезы градинами покатились по щекам.

Удивленный старшина стал ругаться:

– Просто дурень ты, Савмак, щенок от глупой суки! Чего ты распустил слюни среди царского города? Уж не думаешь ли ты, что здесь на твои слезы обратят внимание и вернут тебе твоего деда? Пойдем, пока цел! Вижу я, наживешь с тобою несчастья.

Они продолжали путь по улицам Пантикапея. Но Савмак уже не оглядывался вокруг с прежним благодушным восторгом. Все сразу пожухло. Образ деда, умирающего от удара царского сотника, печальный и суровый, стоял перед ним. Голос крови становился все громче, в ушах стучало, как молотком. Было ясно, что дух деда призывает его к кровавой мести. И ему не иметь покоя, пока смерть Баксага не будет отомщена по закону отцов. Кровь за кровь! Жизнь за жизнь!.. Иначе и ему, Савмаку, не видеть счастья и удачи на белом свете! Как он мог забыть об этом?

Юноша опять остановился, к великой тревоге его поводыря, желающего скорее разделаться с дикарем, сдать его на руки царским людям. Но тревога сменилась страхом, когда Савмак, сверкая глазами, поднял правую руку и возгласил:

– Кровь на мне! Кровь деда Баксага! Свидетели боги и ты, комарх, что я не забыл о мести. Я найду убийцу и принесу его голову на могилу деда!

Старшина чуть не упал на мостовую от такой клятвы. Он в ужасе оглянулся, и ему показалось, что все проходящие с подозрением смотрят на них, а издали как будто послышался топот царских стражей и лязг оружия.

Но Савмак произнес свое заклятье на языке сатавков. Большинство горожан не понимало этого языка. Господствующим диалектом на Боспоре был ионийский. И на бормочущего непонятные слова отрока в странной деревенской рубахе никто не обратил внимания.

– Ну, где он живет, царь-то?
– трезво и серьезно спросил юноша, опуская руку.- Я хочу все рассказать ему.

– И думать не смей!..- замахал руками старшина.- У, настоящий злой дух! Зачем только боги связали меня с таким? Только заикнись царю или кому другому, что на тебе кровь деда, так сразу узнаешь вкус собственной крови! Плохие дела ждут тебя, порченый! Не миновать тебе ошейника и рабской цепи!

Старшина не мог отделаться от странного чувства. Как будто впервые увидел и узнал Савмака. Идя рядом, он косил свои воспаленные глаза на парня с суеверной настороженностью. И готов был поверить, что Баксаг передал внуку часть своих колдовских связей с духами зла.

Савмак же шагал уверенно, не смотря по сторонам, сосредоточенный, угрюмый.

3

Закончились улицы, идущие в гору, опять начался спуск, и вдали мелькнуло море с кораблями, покрытыми парусами. Путники оказались в узком и длинном проходе между двумя серыми, облупленными стенами.

Савмаку их путь показался таким длинным и запутанным, что он ни за что не нашел бы дороги обратно. Сам старшина, хотя и бывал в Пантикапее много раз, еле разыскал этот переулок. Здесь не толпились люди. Меж каменных плит росла трава, а сами плиты, серые на солнечном припеке, в мрачном переулке выглядели черно-зелеными.

Они остановились около глухих ворот, окованных железными полосами и круглыми бляхами.

– Сильны боги,- вздохнул как-то особенно старшина,- кажется, здесь.

– Что? Тут царь живет? Ух, какие ворота! Целый дом в них протащить можно!

Комарх постучал висевшим на цепочке молотком. Через минуту послышалось звяканье железа, и половина ворот медленно, со скрипом приоткрылась. Показался пожилой угрюмый воин в колпаке, с топором у пояса.

Старшина поклонился.

– Вот парня привел но велению самой царицы Камасарии. Победитель он на ристалище. Велено представить его сюда, в школу воинов царевых. Савмак имя ему.

– Савмак?
– прохрипел привратник, оглядывая обоих.- Не слыхал ничего.

Сказав это, он повернулся спиной и исчез за воротами. Опять заскрипели створки, но еще медленнее. Старшина опешил. Как же так? Не сдать этого шалопая в школу - не выполнить приказ царицы. Да и куда с ним, когда день кончается, ночевать нужно в людном месте, а он как дикий козел, того и гляди, боднет кого или выкинет такую штуку, за которую попадешь куда следует.

– Стой, стой, добрый человек!
– вскричал он, хватаясь за скобу.Погоди, поговорим!

– Чего еще?
– уже раздраженно проворчал воин, высовывая из ворот свою бородатую равнодушную физиономию с заспанными глазами,- Сказал, что не слыхал ничего. Нет повеления!

– Да как же так?
– растерялся старшина, потом внимательно взглянул на воина и стал развязывать пояс.
– Сейчас мы с тобою договоримся.

Страж уже не спешил, лениво сплюнул на мостовую при виде того, как волнуется и потеет деревенский житель. Однако оценил догадливость просителя, и что-то похожее на мысль мелькнуло на его сером одеревенелом лице.

– Вот тебе! На, братец, выпьешь завтра за мое здоровье.

– Что это?
– Воин медленно принял монету с изображением грифона-.Ты это мне?

– Тебе, тебе,- рассмеялся старшина,- кому же! Тебе, царский воин!

– Возьми обратно. За эту монету мне не только вина, но и кружки облизать не дадут. Чтобы я мог выпить за твое здоровье, нужно десять таких монет.

– О!
– испугался старшина.- У меня нет таких денег. Я за ночлег с двумя лошадьми заплатил четыре монеты.

– Тогда проваливайте! А то сейчас кликну охрану с пайками!

– Зови охрану,- рассердился комарх.- Зови, дурной слуга своего господина. Я хочу этого. Я всем расскажу, как ты отказался выполнить приказ царицы, как ты вытягивал десять монет. Я, брат, не простой селянин, а старшина селения и поставлен на это место самим царем за ратные заслуги. Зови охрану, не то я сам позову. Эй, кто там!

Привратник в свою очередь опешил перед таким напором. Он выпучил бесцветные глаза и замахал руками.

– Довольно кричать! Расходился как петух! А откуда я знаю, что ты старшина и пришел по цареву велению? Чего тебе?

– Сказал - парня привел, учить военному делу. Давай обратно монету.

– Нет,- уклонился воин,- зачем богов гневите. Я попытаюсь, может, мне за нее какого-нибудь кислого вина нацедят полкружки. Давай парня.

– Вот он.

Савмак, подтолкнутый сзади рукой комарха, шагнул в ворота и оказался в полукруглом проходе под стеной, увидел дальше чистый двор и какие-то строения. Несколько человек стояли друг против друга и размахивали длинными палками, как бы дрались, только без гнева, наоборот, смеялись.

– Прощай, Савмак!
– послышалось сзади.

Мальчишке показалось, что в голосе старшины прозвучали непривычные нотки теплоты, сожаления. Он хотел ответить, но ворота уже сомкнулась. Перед ним стоял старый воин-привратник.

– Иди вперед, вон туда,- приказал он.

С этого приказания и началась новая жизнь в стенах военной школы, где приказ и грозный окрик служила единственной формой обращения к будущим воинам.

Нужно сказать, что в школе преобладала скифская речь. Эллины попадали сюда лишь в качестве начальников и дядек с толстыми палками в руках. Ученики в большинстве являлись местными скифскими юношами, такими же, как и Савмак.