Чтение онлайн

Все сторонились Агафирса и считали его демоном. Камасария была довольна тем, что может не сомневаться в своей безопасности, охраняемая таким преданным рабом.

Заметив испуг лекаря, царица сделала знак рукой. Аргот подошел к врачу и, поддерживая его за локоть, вывел из покоя. Вернувшись, занял свое место. Камасария внимательно следила за работой царевича и недовольно заметила:

– Это плохо, мой дорогой внук и будущий царь Боспора, что ты, прекрасно владея конем и оружием, довольно слабо держишь в руках перо. Заметь, что упражнение тела укрепляет мышцы, дает нам физическую силу, а упражнение ума делает нас во много раз сильнейшими. Ибо человек господствует в природе не потому, что он сильнее всех зверей, но лишь благодаря своему уму. Упражняй свой ум, Перисад. Изучай логику, учись письму, вникай в мысли таких мудрецов, как Аристотель, что воспитал Александра, читай книги Гомера и Гесиода, упорядочивших, наши представления о богах. Гесиод же учит нас понимать хозяйство и возделывание хлебов. Изучай также и все...- она подавила зевок,все прочие науки...

Перисад неоднократно слышал все это, и ему были скучны эти поучения.

– Если бы мой дядька, воспитатель Зенон, был бы тем Зеноном, что основал учение стоиков, я бы тоже учился у него, как Александр у Аристотеля.

Аргот сощурил глаза и рассмеялся беззвучным смехом. Он взглянул на Зенона. Тот давно уже стоял поодаль и потел, такой же молчаливый и малозаметный, как фигуры сказочных одноглазых и змееногих людей, изображенные на стенах дворца.

Зенон пожал смущенно плечами и, сморщив сизый нос, заметил брюзгливо:

– А за насмешки над учителем ты будешь наказан, Перисад!
– И многозначительно постучал о каменный запыленный пол посохом-хворостиной. При этом искоса бросил взгляд на отечное лицо старухи, желая увидеть, какое впечатление произвели его слова. Строгость входила в перечень главных добродетелей воспитателя и даже ставилась выше его учености.

Камасария не повела и бровью. Она допила лекарство и поставила кубок, измазав край посуды губной краской. Перестав морщиться, сказала:

– Я вижу, почтенный Зенон, что ты вместо наказаний ограничиваешься угрозами и никогда, как мне кажется, не приводишь их в действие. А ты, Перисад, зная слабость своего дядьки, злоупотребляешь ею. Идите оба. На следующей неделе я жду вас и хочу видеть твои успехи в письме и прослушать из твоих уст "Щит Ахилла" на память, без запинки.

Зенон низко поклонился и направился к двери. Перисад подошел к бабушке с уверенным видом любимца. Он был уже совсем юноша, хотя и тонок телом. Царица обняла его за талию своей пухлой рукой и поглядела в улыбающееся лицо.

– Ты меня понял, надеюсь? Повторять не буду. Жду твоих успехов.

– Хорошо, государыня,- жеманно поклонился царевич,- я понял. Но мне скучно. Я каждый день меняю противников в бою на мечах и копьях и не могу найти достойного. После первого удара все бросают оружие и сдаются. Пусть Зенон подыщет мне умелого мечника и не труса!.. Вот тогда, после хорошего боя настоящим оружием, я буду с большим старанием заниматься стилом и чтением.

– Да?..- Старуха задумалась.- Вообще это хорошо, мой мальчик, что ты любишь ратное дело. Продолжай свои упражнения. В наше суровое время правитель должен быть не звездочетом, а воином. Но знание наук все же обязательно. Иначе все приезжающие из-за моря будут относиться к тебе с тайным пренебрежением и разнесут, славу, что царь Боспора больше похож на скифа, чем на просвещенного эллина.

– О государыня, разве я сейчас ничем не отличаюсь от варвара?
– с задорной самоуверенностью спросил Перисад, улыбаясь. Он был очень тщеславен и любил смотреться в зеркала.

– Ты - достойный сын своего царственного отца! Но одного вида недостаточно. В красивой амфоре полагается быть и хорошему вину. Иди, а насчет достойного противника тебе я подумаю.

2

Оставшись наедине со своим дружком, Камасария обратилась к более будничным делам. Ее лицо стало утомленным и озабоченным.

– Итак, крестьяне голодают?

– Голодают, душа моя. А голодный человек всегда склонен к злому поступку.

– Гм... Неужели ты считаешь возможным бунт?

– Всеобщий бунт - нет. Но в деревнях уже поговаривают о разграблении царских складов. И это возможно.

– Но ведь по всем дорогам разосланы фракийские всадники.

– Верно, на них вся надежда. Но плохо, что фракийцы становятся все более дерзкими. Они сами охотнее грабят население, нежели следят за порядком. За ними тоже нужен надзор.

– А как на границах?

– Появляются ватаги скифских наездников, но не нападают.

– Лучше бы нападали, как это раньше было. Мы оборонились бы.

– О великая, раньше нам сам народ помогал обороняться от скифских набегов, А. теперь сатавки степных скифов тайком братьями кличут. А эллинов врагами.

– О неблагодарные скоты!
– Царица подняла вверх свои красивые глаза.- Не эллины ли научили их жить по-человечески? Ведь до прибытия первых поселенцев-эллинов сатавки пахали землю суковатым бревном, привязав его к хвосту лошади. Боронили плетенками из камыша. Отжигали солому от колосьев на кострах. Не знали другой одежды, кроме овечьих шкур, другого ложа, кроме охапки сена. Ели дохлятину, варили ее в деревянных корытах, обернутых сырой кожей. А воду и молоко согревали, бросая в бурдюки раскаленные камни. Они лишь от эллинов узнали правила человеческой жизни и вышли из звериного состояния.

– Ты, душа моя, хорошо знаешь историю нашего царства.

– Это мне сегодня утром рассказывал внук. Они с Зеноном историю проходят, и Перисад хорошо запомнил урок.

– А не говорил он, что времена изменчивы? Сейчас бородатый скифский царь Скилур обосновался в Неаполе, окружил его каменной стеною, хочет стать владыкой всей Тавриды. Он тоже обещает крестьянам справедливость и былую свободу. Он наводнил войсками степи, он требует от нас неслыханной дани, он подсылает тайных людей мутить наших поселян - сатавков.

– Неужели он смеет думать о подчинении Боспора? У нас есть огромная дружина наемников, школы воинов, ополчение городов. Наконец, мы в силах переправить сюда из-за пролива несколько тысяч азиатов - дандариев, сарматов, даже аланов.

– Ох-ох!
– вздохнул Аргот.- Наемники стали не те, что в прошлом, школы воинов малолюдны, горожане отвыкли воевать, а азиаты разграбят наши деревни и доведут крестьян до прямого бунта. Тогда сатавки уже без колебаний пойдут навстречу "единоязычному и единоверному" дарю Скилуру и встретят его хлебом и солью,

– Страшные вещи говоришь ты. Но когда-то нам обещал помощь Фарнак Понтийский. В силе ли это обещание ныне?

– Фарнак любил глотать таких, как мы. Он дружил с Римом, а сам коварно замышлял ударить его ножом в спину. Замыслы молодого Митридата еще не ясны.

Они беседовали уже но как сильные мира сего, а просто на правах близких людей. И, как во всех разговорах, сквозила одна мысль - забота об огромном хозяйстве, о доходах, что падают с каждым годом, о сохранении прав на монопольную торговлю с заграницей среди других городов царства.