У ПРУДА
Шрифт:
Он с трудом соображал, не находя слов.
– Катя права, - боятся – глупо! – тихо говорила она. Если боятся жить. Зачем жить вообще... Я боялась шевельнуться. А что б лететь, разбег нужен... Даже толчок...
Она подняла голову, но поднять глаза, взглянуть на него, было сложно. Горели щёки. Ей было не ловко. Она думала ведь только о себе. Она его обидела, наверное. «Почему ты так, сказала!»
Эти слова застряли у неё внутри. Но почему-то стало тепло. Тепло внутри и легче. Будто освободилась от чего-то. От чего-то ненужного. Она вздохнула глубоко. Журчание воды немного успокаивало.
– Ты на меня не обиделся?
Слова, как ветер дунули ему в лицо.
Он тут же присел перед ней. Лицо в лицо. И посмотрел в глаза. Она тоже не отвела глаз. Потом обхватила его голову, наклонила к своим коленям.
– Я хотела услышать что-то такое, ждала..., но не думала что ты... Я думала не такой ты..., другой немного. А хотелось... Каждый хочет...
– Он взял её за руки. Поднял голову.
– Лен! Я уже позабыл немного, какой я! Сам от себя не ожидал! – раскрыл он глаза, - но, поверь, всё правда это...
– Может, крылья расти начали! – засмеялась она вдруг, повалившись на спину.
Смотрела в небо. Улыбалась. Он стоял на коленях рядом.
– Саш? Неужели правда, мечтаешь, а потом сбывается?
– А как же всё кругом... Сначала ..., кто-то помечтал. Потом взял и сделал.
– Решиться трудно.
– Тогда другие решат. За тебя.
– Ну, нет! – вскочила она с травы.
Он тоже поднялся. Встал рядом. Она взглянула за реку. Улыбнулась.
– С той стороны виднее, да?
– Виднее...
– Туфли захвати, - шагнула она к камням.
– Подожди! Я первый пойду.
Он прыгнул на первый камень, повернулся. Протянул молча руку.
– Ой, я не могу так...
– Сразу за руку хватайся!
– Всё равно свалюсь, - топталась она на берегу, смотря в воду.
– Ну!! – разжал он пальцы протянутой ладони.
– А...а! – с визгом прыгнула она, схватившись за него двумя руками.
– Ну вот. Дальше проще будет!
Через минуту, они уже шли от берега вглубь поля, заросшего островками кустарника, небольшими группами деревьев. Кругом трава и цветы. Тёплый ветерок разгонял жужжавших насекомых. То там, то тут, порхали цветастые бабочки.
– Это что, всё ваша земля?
– Наша.
– Красиво... А где граница, до куда это?... – показала она рукой вдоль реки.
– Да точно, не знает никто... Отец говорит, если поселится кто рядом, придётся межу делать.
– Что, забор, что ли?
– Забор!... – ухмыльнулся он, - представляешь, какой забор будет? Великая китайская стена!
Лена усмехнулась. Водила взглядом вокруг. Лицо раскраснелось. Хлопала ресницами, широко раскрыв глаза.
– Да тут заблудишься! А где домик? Мы оттуда подъезжали? – показала она пальцем.
– Нет, оттуда, - показал он в другую сторону.
– Интересно! Ничего не понимаю. Вот же река...
– Разберёшься! – улыбался он, смотря перед собой.
– Да?... – бросила она быстрый взгляд.
Обогнули ряд деревьев. Открылась небольшая полянка.
– Ой! Вот он! И дорога вот! ...
– Узнала?
– Ага, а пчёлы где?
– Гуляют! ...
– Где? – взлетели ёё брови.
– Боишься пчёл? – повернулся он с улыбкой.
– Не знаю ещё... – сказала осторожно.
Дверь домика была раскрыта, вокруг никого не было.
– Отец тут, - сказал он, взяв её за руку.
– Пойдём?
– Подожди, Саш, куда пойдём?
– Познакомлю, - сказал он просто.
Услышав разговор за дверью, вышел отец. Внимательно посмотрев через очки, шагнул со ступенек.
Пока перебирались через камни, и потом, пока шли к дому, Саша успокоился. Совершенно. Разговаривал просто, без затей. Чуть задумывался, улыбался простодушно. Стало, как-то легко, беззаботно. Как будто сбросил с себя тяжёлую одежду не своего размера, и шагает теперь налегке... И она рядом. Они поняли друг друга, открылись своими переживаниями и сомнениями.
Она ещё ничего не решила. Ничего не сказала. Но всё равно. Теперь нечего было прятать. Он сказал всё, как мог и сразу. И стало легко. Всё встало на свои места. Никакой игры, никакого театра. «Красива и наивна немножко. Проста с виду. Но как она его, а? Вроде ничего не сказала особенного... Но у него, как пружина разжалась! Нет... В самую точку попала, как она почувствовала, эту Ахиллёсову пяту? Да... Только с виду проста... Вообще, чудная девочка!» – думал он ещё по пути, шёл разговаривая. Улыбался чему-то.
Он потянул её к себе за руку.
– Пап, эту девушку – Лена зовут!
– Так я знаю, как зовут... – поднял плечи отец.
– Да? Откуда это? – соображал Саша.
– Ну, здравствуй девушка Лена! – улыбнулся отец.
– Здравствуйте! – со смехом ответила она.
– Мать ещё вчера сказала... – повернул голову отец на ходу, не спеша шагая к сарайчику, стоящему тут же.
– Сан Саныч? – громко сказал Саша, - мотоцикл мой, не видели?
Лена усмехнулась громко, прижала палец к губам.
– И ты..., тоже?
– А куда денешься! – развёл он руками.
– Бросаешь, где попало!... – ворчал отец беззлобно, - опять бы после дождя не завёл... Вот стоит, - показал он на сарай.
– А ключики?
– Тут и ключики... И брелок свой дурацкий сними – «Саша»!
– Ладно! Чего ворчишь-то, сниму сейчас... – добродушно улыбался сын.
Выкатил мотоцикл, поставил к дереву. Отец возился с какими-то рейками. Вытаскивал гвозди, связывая в пачку. Саша подошёл к Лене. Закурил. Постоял немного, смотря по сторонам.
– Пап, тут идея есть одна... Послушай!
Он замялся, не зная, как побыстреё объяснить отцу. Надо, чтобы он понял, что сын не поверхностно схватил мысль, а будет действовать, какие бы обстоятельства не вырастали на пути.
Почувствовав паузу, отец спросил:
– ... Жениться думаешь?
– Да нет, что ты! – выпалил Саша сразу.
На секунду замер, открыв рот.
– То есть нет, ... я не это хотел сказать, не об этом речь! – тут же поправился он, стараясь не смотреть на Лену.