Чтение онлайн

— Результаты ждать будешь?

— Завтра покажешь, дикой срочности нет. Нам тоже отдохнуть бы. Я только до своих ребят доберусь, фронт работ намечу и часов на двенадцать выпаду из общества.

— Хорошо, — согласился император. — Давайте так. Ам Ют-Раш, ам Манжур, аудиенция окончена. Леф, Ур-Мака сюда направь через четверть часа. Ами Эргон, задержитесь.

— Райб? — немедленно напрягся Лефлан.

— Ваше величество, — поправил Эш-Шаркор. — Вас что-то не устраивает, ам Ют-Раш?

— Ваш интерес к… — Леф на мгновение замялся, выбирая между женой, назвать которой меня пока не мог, и подружкой в фривольном смысле, называть которой не хотел, остановился на нейтральном: — Ами Эргон. Зачем ей задерживаться?

— Выслушать мое предложение, — любезно пояснил император.

— Непристойное? — преувеличенно заинтересовался Андуаш.

— Более чем. Предложу ей поместье, титул и… Как думаете, ам Ют-Раш, трех миллионов риболей за Вашу свободу будет достаточно или увеличить сумму?

— Увеличьте, Ваше величество, раза в три, минимум, — Лефлан немного успокоился, так же крайне серьезно, как император, посоветовал: — Вайра, сразу не соглашайся, — и вернулся к общению с Эш-Шаркором. — А все же?

— Беседа, ам Ют-Раш. Просто беседа. Хочу составить собственное представление об ами Эргон прежде, чем дело дойдет до представления официального. Ступайте уже, не тяните время. Ами Эргон, присаживайтесь.

Райбаш указал место, которое мне надлежало занять, взглядом проводил Лефлана и Андуаша и перевел взгляд на меня. После его общения с ребятами, порой чересчур свободного и не совсем… совсем не императорского, чего я раньше и представить не могла, страх, что от него может исходить какая-либо опасность им, отступил полностью, казался глупым и вызывал ощущение неловкости, что я могла его заподозрить в низкой мстительности за переход условных границ иерархии. Даже завершение аудиенции, с принятыми этикетом обращениями и демонстративным подчеркиванием разницы положения, опасений не вернуло и под взглядом императора я чувствовала себя если не комфортно, то достаточно спокойно.

Минуту… Вторую… Третью… Император молчал и смотрел на меня, пристально и свысока. Свысока у него получалось во всех отношениях, и с позиции роста, я едва доставала ему до плеча, и с позиции положения, кресло его стояло выше прочих, и с позиции другого положения, места, занимаемого в родовой, сословной, иерархической и всех других лестницах Тугдоланта. Молчание затягивалось, я уже нервничала и понимала, что оно означает. И всеми силами старалась это молчание пережить.

Первые занятия по выдерживанию психологического давления начались в последние полгода моего пребывания в школе, пройти их успело не так много, опыта у меня было еще меньше, но пока я держалась, хотя с каждой минутой спокойствие таяло и под цепким взглядом императора становилось крайне неуютно. Помогало держаться только эхом прилетевшее из школьного прошлого строгое «Незачет, Эргон» капитана Сартара и логичное предположение, что время беседы у нас ограничено, следовавшее из адресованного недавно Лефу поручения пригласить императорского секретаря через четверть часа.

— Я жду, ами Эргон.

Эш-Шаркор, наконец, нарушил давящую тишину, примерно, на седьмой минуте, когда я уже еле справлялась с желанием сделать это самой. Видимо, все мои силы ушли-таки на борьбу с этим желанием и разум увели с собой, я не нашла ничего лучшего, чем спросить:

— Чего, Ваше величество?

— Ют-Раш уверял, что Вы достаточно умны. Впрочем, его объективность в отношении Вас весьма сомнительна, подтверждение чему я сейчас наблюдаю. Но я готов сделать скидку на усталость, волнение и неумение вести себя в обществе людей не своего круга. И даже готов напомнить: титул, поместье, деньги. Вы получаете это все и оставляете Лефлана Ют-Раша в покое, как только минует надобность в вашей совместной работе на благо империи. Что скажете, ами Эргон?

Что я могла сказать? Только глупость:

— Я думала это шутка…

— Что дало повод Вам так думать? — недовольно осведомился Эш-Шаркор. — Даже Вашего ума должно было хватить для понимания, что дозволение неких вольностей очень немногим приближенным ко мне особам на Вас не распространяется. С какой стати я буду с Вами шутить?

Это я понимала. Ничего другого мне и в голову не приходило. Кроме шутки. Насчет нее как раз не пришло, что она шутка, как не пришло то же самое Лефу и Андуашу. От подозрения в желании получить какие-то привилегии, а еще сильнее от того, что предложение сделано было всерьез, меня захлестнуло такой обидой, что выровнять голос я сумела лишь к последним словам ответа, а на всех остальных он звенел и срывался:

— Нет! Дважды нет! Мне не нужен никто и ничто, кроме Лефлана! Как Вы могли подумать, что я соглашусь? И я не претендую на особое отношение к себе. Зачем оно мне? Я знаю… Ой… Приношу свои извинения, Ваше величество.

Извинения он принял снисходительным кивком, а недосказанной фразой заинтересовался.

— Знаете что, ами Эргон? Свое место? Похвально. Тогда должны знать и то, что пытаетесь занять не свое. Вы не пара Ют-Рашу. Предлагайте свои условия, я готов рассмотреть любые.

— Их нет и не может быть.

— Хорошо, — я уже поверила, что он согласился, но император просто развернул все в другую сторону. — У Вас достаточно разумения понять, что все, мной предложенное, Вы получаете, получив Ют-Раша. Насколько интересна будет Вам связь с ним, если он всего лишится? В моей власти выставить условием вашего брака непременное исключение Лефлана из рода со всеми вытекающими из этого последствиями. Как быстро Вы от него откажетесь? Подумайте, ами Эргон, не спешите с ответом. Сколько времени Вам дать на размышления?

Как ни странно, страх и после этого не вернулся. Даже появилась совершенно непорядочная, неправильная, эгоистичная надежда, что Райбаш Эш-Шаркор так и поступит. Тогда бы окончательно стерлись все разделяющие нас границы. И эта незнакомая мне часть жизни Лефа, связанная с его социальным статусом, императором, дворцом и всем остальным, просто исчезла. Надежды этой я тут же устыдилась и себя за нее выругала. Это была жизнь Лефлана, ему знакомая, привычная и, скорее всего, нужная, а я становилась причиной ее разрушения. Все эти мысли, вихрем пронесшиеся в голове, не помешали ответить достаточно ровно. Кажется, не помешали.

— Мне не нужно время, Ваше величество. Если ам Ют-Раш сам не откажется от нашей связи, я от нее не откажусь. Мне неважны ни его статус, ни его состояние, ни что-то еще. Мне важен сам Леф… Лефлан Ют-Раш. Я люблю его.

— Можете это доказать?

Вот теперь я растерялась. Как можно доказать любовь? И выдвинула свой единственный аргумент:

— Нас соединил энджур.

Дополнить слова видимым доказательством император не дал. Жестом остановил мою попытку сдвинуть рукав милитарки, забрал со стола корону и, проворачивая символ власти в руках и глядя исключительно на него, несравнимо ровнее меня предупредил:

— Мне небезразлична судьба Лефлана Ют-Раша. Любого, чьи действия несут угрозу его жизни, благополучию, счастью и душевному равновесию, я накажу по всей строгости законов Тугдоланта и моих личных законов, вплоть до уничтожения. Вам все понятно, ами Эргон?

— Да, Ваше величество.

— Хорошо. Постарайтесь не разочаровать меня. Нужно ли знать Ют-Рашу подробности нашей беседы, решайте сами. Вы свободны, можете идти, ами Эргон.

Нужно ли Лефу знать подробности, я решала, прислонившись к колонне. Колонна была, естественно, другая, не в Зале совещаний, сразу за выходом из него, а ощущения от барельефа те же самые. Он так же упирался в спину колючими листьями каменного орнамента, словно намекая, что незачем кому бы то ни было закрывать собой красоту дворцовых колонн, не предусмотрено к ним этакое дополнение, сами хороши. Намеки барельефа я понимала, но имела достаточно причин их временно проигнорировать.